Чем ближе Гокоме подходила к барьеру, тем сильнее искрилась магия вокруг меча. Его лезвие, рукоять ходили ходуном, от чего сам барьер подрагивал. Выглядело всё это крайне опасно, однако девушка, что впервые была здесь и столкнулась с тем, что было для нее больше чем сказка, стояла ровно. Ее взгляд был как застывшая подо льдом река, безмятежная и с сокрытыми глубинами. Гокоме без опаски потянула руку, совершенно не беспокоясь, что ей это могло навредить.
Ведь ее душа сейчас внутри бушевала так же, как и этот меч. Обе души смертной и божественного оружия идеально синхронизировали, впервые встретившись. А всё благодаря памяти крови.
В отличие от большинства эйф, созданных как посредственное оружие для сражений, эта обладала разумом. Не как у собаки или лошади, что ограничились интеллектом ребенка, она была умна, наблюдательна и лояльна исключительно к истинному хозяину.
Едва Гокоме вступила в Храстейм, эйфа ее почуяла. Эту кровь… Кровь того, кому она отдалась без остатка и служила потомкам до этой позорной брошенности в пыльном хранилище.
Поначалу ее обуревал гнев и столетняя обида на всех, кто был потомком человека, которого она любила. Ведь единственным смыслом существования была служба и защита. А ее так просто бросили и забыли. Когда эти люди один за другим приходили сюда, эйфа их слышала и внутри молила спуститься за ней. Однако все так и уходили, ничего не узнав про нее.
Уже не возлагая каких-либо надежд, эйфа ощутила трепет, когда эта девушка спускалась сюда. Какая-то часть была все еще обижена, однако, видя только взгляд этих серебристых глаз… Прямо как у того человека, эйфа осознала, что не может сопротивляться теплым чувствам по отношению к этому ребенку.
Ее сила начала выходить из-под контроля, стоило этой девушке протянуть руку. Ту руку, на которой была перевязанная рана. Запах знакомой крови заставил эйфу содрогаться в нетерпении. Она рвалась к тому, кого ждала столько веков.
Всего одно касание… Одна капля желанной крови. Ведь она чувствует, что душа этой девушки, что достойна, точно такая же, как и у нее.
Сила кипела. Против воли стала набирать обороты и выплескиваться. Если бы не барьер, то от этих разрядов хранилище уже давно бы разрушилось. Убеждать себя сдерживаться не было особой причины. Терпению тоже подошел конец.
— Юная госпожа! — тонкая рука девушки резко отпрянула от барьера. Точнее, ее саму, движимую словно во сне, оттащила другая девушка в черном кимоно с лисьими ушами и хвостом, чтобы были белыми, как январский снег. — Не трогайте барьер голыми руками! — взволнованно предостерегла она, чем вывела эйфу из себя. — Это все равно что к огню без защиты тянуться. Раны, которые вы могли получить, будут посерьезней пореза моего кинжала.
— А? — Сонное лицо Гокоме застыло, с губ сорвался вздох, и только сейчас взгляд стал проясняться. — Нуи Нон? Чего? — Вспомнив, что происходило, она сразу же оживилась и уже сама с сомнением посмотрела на эйфу, прижимая руки к груди. — Прости. Я сама не понимала, что делаю. Мне просто показалось, что этот меч… Меня звал. Хотя, наверное, глупо звучит.
— Вовсе нет, — сказал Ога, подходя к барьеру. От меча вновь прошел удар энергии, и, встретившись с магической стеной, он разбился на искры, но звук был таким, будто ударила молния. — Хе-хе. Ну-ну. Тише. Совсем разбушевалась, — со спокойной улыбкой Ога без страха стоял рядом и вел беседу с оружием, как с живым человеком. — И немудрено. Сколько же ты, бедная, ждала. Гокоме-доно, подойдите сюда.
На подзывы старика девушка поначалу стушевалась, неуверенно покосившись на Нуи Нон, которая была все так же хмурая, явно не одобряя того, что задумал Сэйсинреку Ога. В конце концов, вспомнив, зачем они здесь, девушка-лиса легонько подталкивает Гокоме вперед с явной неохотой.
Сжимая края хаори на своих плечах, Гокоме не сразу, но подошла к Оге, который все так же приветливо улыбаясь, поднял голову к мечу. Гокоме сделала то же самое, щуря глаза от света, что исходил от барьера.
— Гокоме-доно. Не пойми превратно. Эйфа не желает тебе зла. Наоборот, она хочет стать тебе опорой и защитой в будущем. Ты ведь слышала зов внутри души?
— Да, — кивнула она, сжав пальцами ткань сильнее. — Сейчас уже не так, но все равно. В груди какое-то странное чувство, словно я встретила кого-то очень близкого мне, при этом не помня.
— В тебе говорит память крови, — объяснил Ога с ностальгией. — Это нечто большее, чем чувство родства между членами семьи. Оно мощнее и, в отличие от смертной плоти, не умирает, пока жив носитель. Все, что твои предки пережили в этом мире, все знания, воспоминания и чувства — все это сейчас внутри тебя самой. Просто ты не можешь пока в них заглянуть, но интуитивно ощущаешь.
— То есть это как дежавю?
— Хмм. Ну приблизительно да. Правда, это дежавю дает вспомнить лишь отдельные моменты прошлого, а память крови — это сложнее и куда целостней. Ну что думаешь, Гокоме-доно? Что в тебе сейчас говорит кровь Гофукакуса?
Ненадолго озадаченная его вопросом, Гокоме вновь устремила свой взгляд на меч. Глаза уже привыкли к свету, поэтому она смотрела прямо, запоминая каждую деталь меча. Чувствуя про себя, что это крайне важно.
Ее губы сжались, а потом приоткрылись от вздоха. Ответ для нее самой был на удивление увереннее некуда.
— Я хочу эту эйфу. Позвольте мне стать ее владельцем.
Она услышала, как за ее спиной громко ахнула Нуи Нон. Реакция Одору и Широй не была ей известна, но это и не имело значения. Гокоме не только словами дала понять, что серьезна в своих намерениях. Старик понял это, когда она взглянула ему в глаза.
Да. Это тот самый взгляд, который он и ожидал увидеть. Все-таки интуиция не подвела. А реакция фамильной эйфы лишь подтвердила его догадки.
Пусть члены семьи Гофукакуса и были в каком-то роде особенными в своей сущности, однако не всем был дан такой потенциал, как у этой девочки. На своей памяти Ога может припомнить таких разве что пять человек.
Не все из них выбирали путь сражений. Нынешний наследник пусть и не юноша, но все же душа внутри нее — это сейчас лишь искра того, что может без труда обратиться в бушующее пламя.
Осталось только направить в нужное русло, и первая часть плана пойдет, как и планировалось.
Одору и Широй удрученно переглянулись, ни во что не вмешиваясь. Нуи Нон косо на них поглядывала через плечо и, осознав, что вмешиваться они и не думают, лишь горестно сжимала кулаки, опустив недовольный взгляд на пол.
Ее раздражало то, что после всего, что она сказала Гокоме, та собирается поступить по-своему. А ведь этот хитрый старик ни о чем таком и не уточнил! Она должна была прислушаться к Оозоре с самого начала. Теперь понятно, почему он не пошел сюда вместе. Понял, что дело пропащее.
— Что же. Я сниму барьер, — сказал Ога, подойдя ближе, стуча тростью. — А, и еще кое-что. Это может быть немного шумно, так что, Гокоме-доно, прошу вас не пугаться и не убегать. Вы никак не пострадаете. Клянусь своей жизнью.
— Раз уж так говорите, я вам безоговорочно доверяю, — хоть она и сказала это с полной отдачей, легкое волнение все равно отразилось на ее лице.
— Для меня это честь, — поклонившись, старик протянул руку с длинными пальцами, на которых были черные длинные ногти, и коснулся барьера.
Вокруг его ладони произошло что-то похожее на замыкание электричества, потом еще раз и еще, с каждым разом все громче и сильнее. Несмотря на все это, Ога смеялся и улюлюкал, проговаривая между этими вспышками что-то о том, что можно и понежнее быть.
Гокоме не понимала, к кому он уже обращается. Она пообещала быть спокойна к этой ситуации, но как можно просто стоять, когда эти смертоносные с виду искры летят в твою сторону? Земля под ногами стала тревожно трястись. Камешки на полу постукивали, воздух вокруг стал слишком тяжелым, а потом раздался резкий звук разбитого стекла.
Вскрикнув, Гокоме зажала руками уши и присела на корточки при новом толчке. После все стихло. Приоткрыв один глаз, Гокоме несмело приподняла радужку и удивленно вытаращила оба глаза.
Барьер разлетелся на миллионы осколков. Эти кусочки не падали и не разбивались, они неторопливо кружили в воздухе, переливаясь разными цветами, после оседали на пол и бесшумно рассыпались в пыль.
Меч же, видимо, более не поддерживаемый этой силой, утратил свет, что скапливался возле рукояти, и так же опустился на поверхность стола, звякнув лезвием.
Выдохнув, Ога опустил руку, скрыв ее под воротом кимоно, и повернулся к девушке.
— Можешь взять эйфу, Гокоме-доно, — поняв по ее сомневающемуся взгляду, о чем она думает, он сухо посмеялся. — Не стоит ни о чем переживать. Основная мера предосторожности снята. Уж кого-кого, а тебя эйфа не обидит.
— А я сам меч-то подниму? — спросила Гокоме, вытягиваясь. Сюрреалистичная картина меча в свете барьера пропала из ее поля зрения, и теперь одинокое оружие смотрелось немного жалко. — Он пусть и одноручный, но явно тяжелый, — подойдя к столу, Гокоме провела по лезвию пальцем, а потом взглянула на рукоять.
Поднять такой может разве что накаченный герой. В ее тонких руках такой силы нет. А даже если она попытается, то он, скорее всего, упадет и отдавит ей ноги. В любом случае, чтобы ни вышло, зрелище будет жалким.
— Тебе не нужно прямо подымать и размахивать, — улыбнулся Ога. — Гокоме-доно, коснитесь рукояти той рукой, на которой у вас порез, — порекомендовал он, и девушка удивленно подняла перебинтованную руку. — Пусть эйфа тебя и приняла, но обычно перед тем, как передать ее следующему владельцу, мы проводили ритуал крови.
— Ритуал крови?
— Да. Точно так же резали ладонь, а потом кровь выливали на эйфу. Так она позволяла взять себя без каких-либо возражений. Поэтому попробуй.
Звучит жутко и сомнительно, все эти ритуалы, связанные с кровью. Гокоме скривилась, сжимая пальцы на поднятой руке, а потом с сомнением взглянула на меч. Деваться было некуда, осталось лишь вздохнуть и делать как говорят.
Она протянула руку, еще не коснулась, а уже почувствовала тепло и давление, словно вокруг меча витало силовое поле. Но оно тут же развеялось, стоило ей чуть надавить, от чего рука дернулась, и ладонь упала на рукоять. Прямо на саму рану, вынудив девушку скривиться от неприятной боли.
А потом…
Странные вспышки света и картинки. Они метались в голове Гокоме слишком быстро, как фильм, поставленный на перемотку. Разные люди, места и события — всё это пролетало слишком быстро, что она просто не успела всё отследить и понять. Голова начинала болеть прямо как тогда, после того сна. И её тело тоже не двигалось, только глаза.
По сторонам же Гокоме чувствовала взгляды. Их было много. Её окружала целая толпа, к которой она не могла повернуться. Это было жутко, и первые секунды её это пугало, но потом она поняла, что кто бы там ни стоял, зла ей не желали.
Её спины коснулись, вызвав импульс по всему телу. Потом плеч, шеи, поясницы, рук…
Голос. Издалека доносится голос. Слишком плохо слышно, не разобрать, но, кажется, она слышит своё имя.
— Гокоме-доно…Гокоме-доно! Меня слышно?
— АААААА!
Испуганно заорав из-за слишком резкой перемены реальностей, Гокоме отпрыгнула на шаг, застав в нелепой позе с перекошенным лицом. Стоя на одной ноге, не двигаясь, она закрыла рот оглядываясь по сторонам. Ногу опустила на пол, и девушка пошатнулась.
— Прошу прощения, — не отойдя от шока ни изумлённым лицом, ни безэмоциональным голосом, Гокоме только сейчас начала дышать. — Просто у меня опять было странное видение, от которого мне ой как не по себе и… А? — её мокрые ладони что-то крепко сжимали. Это что-то было таким лёгким, что она и не заметила сразу. — Это… копье?
— Нагината, если точнее, — неловко поправил Широй.
Это и в самом деле было японское копье, нагината, вот только она была далеко не обычной. Рукоять была длинной и синего цвета с золотыми прожилками. Клинок отливал серебром и по форме был больше похож на клинок гуань дао. Нижняя его часть была алой, вдоль шли какие-то золотые иероглифы, отдалённо напоминающие японские. На конце в узел была связанная красная тонкая верёвка с кисточкой и золотым колокольчиком.
Как ни глянь, а на обычное орудие не походило. От него ещё шли слабые искорки и свет, а ещё оно было необычно лёгким.
— Но откуда эта нагината? — спросила всё ещё поражённая Гокоме, взяв оружие одной рукой, не переставая его рассматривать.
— Это та самая эйфа, — дал простой ответ Ога.
Гокоме застыла, глядя на старика в полном недоумении. Потом на копье и опять на него. Так несколько раз.
— Что? Но… Это же… Я разве не меча касалась?
— Меча. Точнее, раньше оно выглядело как меч. Ваша фамильная эйфа всегда меняет свой облик в зависимости от личности хозяина. Хмм. Значит, в этот раз нагината? — вопросительно произнес Ога, подходя ближе и бдительно рассматривая оружие. — Воистину произведение искусства. Такое оружие ни один божественный кузнец не сможет воссоздать. Кстати, Гокоме-доно. Какое имя вы дадите этой эйфе?
— Имя? — опешила Гокоме, снова оглядывая нагинату. — А ей нужно дать имя?
— Это, конечно, не обязательно. Но ваши предки всегда давали ей имена. Думаю, эйфа будет счастлива получить от долгожданного хозяина новое имя.
Имя, значит? Гокоме, смотря на всю эту красоту, засомневалась. Она не была хороша в таких делах. Даже ее кошке Джундо имя выбирала мать, потому что ничего, кроме как Широ Юки и близко похожих имен, она еще с детства не могла ничего придумать.
С фантазией и воображением у человека, который привык жить по четкой логике и правилам, как казалось лично Гокоме, было все сложно.
Рукоять в ее руках переливалась, а по ощущениям сложно понять, дерево это или еще какой-либо неизвестный материал. Смущала так же и эта легкость. Пусть и не меч, но вес хоть какой-то должен быть. А тут будто сухая палка в руках.
Гокоме долго думала, и чем больше размышляла, тем сильнее от боли искажалось ее лицо. Ни одной мысли, как назвать эту эйфу. Если судить по внешней атрибутике, то это, наверное, будет слишком по-детски.
— Юная госпожа, — вежливо обратилась к ней Нуи Нон. — Если не можете придумать имя по внешнему признаку, почему бы не подумать над каким-то определенным качеством?
Совет дельный, однако какое качество будет хорошо характеризовать оружие и владельца? Гокоме нахмурилась, мысленно сравнивая себя с эйфой. Что она ценит в себе больше всего? И что символизирует копье ?
Ее жизнь не отличалась легкостью, сколько она себя помнила. У нее нет каких-то выдающихся талантов. Ко всему Гокоме прикладывала усилия, если желала чего-то добиться. В детстве ее главной мотивацией была улыбка и похвала матери. И ради себя самой она усердно училась.
— Усердно. Целеустремленно. Старательно, — шептала эти слова Гокоме, пробуя их на вкус. В ее глазах проскользнул свет осознания. — Точно, — впервые ее губы тронула ласковая улыбка. Пальцы сильнее сдавили рукоять, когда с гордостью произнесла: — Я назову ее Гамбару!
Обновлено: 19.02.2026