Из-за истощения собственных запасов маны я утратил способность сохранять облик духа и где-то в душе думал, что после этого уже больше никогда не проснусь. Наконец, сокрушив брата, которого я преследовал целое столетие, я исполнил свою давнюю цель. И раз она исполнилась ‒ далее, быть может, и мне самому конец. Думал, что может, мне позволят уйти. Но, похоже, я лишь так думал, а на деле ничего подобного не случилось.
И вот Шин пробудился в картонной коробке, наполненной характерным фруктовым запахом, таким, который ощущали все духи, являющиеся новой девочке-волшебнице, и его лёгкое облегчение, и странное чувство пустоты.
Маленькое тело, словно плюшевая игрушка с щенячьими треугольными ушами с хвостом, к которому он за сто лет уже давно привык. Ритуалы, которые поддерживали их, защитных духов, как боевую силу обороны флота, и разумеется, не принимая во внимание личные чаяния и сентиментальности духов.
Как будто им наглядно показали: вы всего лишь винтик в сложной системе оборонной флота. И к этой пустынной тоске добавлялся изрядно раздражающий, въевшийся в коробку запах спелых сладких вишен. Впрочем, это было несущественно. Эта картонная коробка на самом деле никогда не хранила внутри себя фруктов. Она, как и начавшийся снаружи дождь, были созданы лишь временно, как часть магического заклинания.
Тихо вздохнув, он высунул голову.
По ту сторону приоткрытой крышки картонки он точно встретился взглядом с большими алыми глазами, которые без малейших эмоций и без всяких церемоний, находясь почти вплотную, заглядывали внутрь. Словно глаза котёнка, который нашел мышонка. Точнее, котёнка, который от возбуждения при виде добычи вытаращил глаза, ещё и расширил зрачки, уставившись на него не моргая.
…Ага. Понятно.
У шина промелькнула только одна мысль:
*Кажется, я попал к той самой опасной…*
— Итак! Перед тобой ‒ сильнейшая девочка-волшебница галактического линкора «Гиада Один», Эмпресс☆Фредерика, она же Фредерика Розенфорт! Раз уж ты явился к избранной мне, то приветствую тебя, новый защитный дух!
— А я ‒ капитан «Гиада Один», Эрнест Циммерман! Рад знакомству, защитный дух Шин’эй Ноузен! Давай и дальше объединять силы и сражаться с «Легионом»!
И что делать, вокруг и правда были одни безбашенные люди.
Перед девочкой-волшебницей и капитаном, принимающими «мило-крутые» позы и зря показывающими «палец вверх», Шин цепенел на низком столике гостиной зоны. Ладно ещё Фредерика, которой было лет десять, но особенно странно, что взрослый мужчина, якобы капитан, кидается «пальцем вверх», выкинув прочь весь должный званию авторитет и чин.
Хочу домой.
Это каюта капитана флагмана «Гиада Один», сверхдержавы Федерации Гиаде. Нации, состоящей из тридцати галактических линкоров, что было самым большим количеством во всём галактическом флоте. В простой и крепкой комнате, типичной для Федерации Гирде, в которой ценилась основательность, Фредерика, без всякой на то причины находилась в боевом облачении девочек-волшебниц, а Эрнест рассекал пространство комнаты в непонятно откуда взявшемуся красном плаще, режущем глаз. Вскоре Эрнест поспешно снял плащ и принял приличный вид.
— Ладно, шутки в сторону.
— То есть, всё это были шутки? Просто шутки и обычно вы ведёте себя как нормальный капитан, верно?
— Я серьёзно. Добро пожаловать, Шин’эй. «Гиада Один» тебя приветствует. …Сезонная клубника не пришлась по вкусу? По лицу было видно, что от вишни ты устал, поэтому выбрал клубнику.
Эрнест кивнул на гору клубники в резном стакане, поданную вместе с полотенцем для лица и подушкой сразу при входе в капитанскую каюту. На этот раз Шина поместили в коробку «Отборная вишня», и запах этой вишни въелся в нее настолько, что до сих пор слегка ощущается. И по какому-то совпадению цвет танцевального костюма Фредерики был такого же вишнево-розового цвета. Как и сказал Эрнест, сейчас на вишню и смотреть было тошно.
Раз уж на него с ожиданием смотрели и улыбались, ему ничего не оставалось как для начала обнять одну из клубник в стакане (настолько она была крупная) и откусил острый треугольный кончик. Свежая сладость и умеренная кислинка ‒ действительно превосходный продукт, определенно заслуживающий своей рекомендации.
Фредерика же, все еще находясь в боевом костюме, уселась на диван в приемной и начала заливать сгущенным молоком клубнику в стакане, который ей подали.
— Тебе сгущёночки добавить? Шоколадный сироп тоже может подойти.
— Нет…
Фрукты ещё ладно, но сладкое он не очень любил.
— Ещё можно хорошо размять, добавить молоко и сахар! ‒ с воодушевлением говорил Эрнест. ‒ Эх, это навивает воспоминания…
— Ага…
— Размять… с молоком и сахаром…? Так тоже едят…?
Шин невольно кивнул, но Фредерика с круглыми глазами растерянно уставилась на него. Это старый способ есть клубнику до того, как из неё, благодаря селекции, убрали кислинку преобладающей над сладостью. Так что неудивительно, что Фредерика его не знала. Но Эрнеста, а заодно и Шина, это все равно немного задело.
— Ладно-ладно, короче… Садись, послушаешь за едой. Разговор долгий.
— …?
Было распространённой практикой отправлять разрушенного защитного духа с соборного корабля, где находилось его оригинальное тело, к девочкам-волшебницам на других кораблях, бороздящим просторы галактики. Тем более духи уже сто лет живут в таком вот цикле, и Шин был одним из таких. Казалось, капитану и объяснять-то уже ничего не надо.
— С тех пор как тебя уничтожили в решающем бою с «Пастухом», иначе говоря, когда вы победили командную машину «Легиона», «Дуллахана», ситуация у флота сильно поменялась. Если быть конкретнее, мы добили не только группы «Легиона» под его началом, но и уничтожили командную машину «Императрица», вместе с её силами. От этого силы «Легиона» за эти полгода сократились в двое, по сравнению с тем, что ты помнишь.
— … Что?
Шин, разумеется, распахнул глаза. Когда они уничтожили «Дуллахана», то есть Рея, в «Легионе оставалось три командные машины: «Императрица», «Бледный Всадник» и «Безликий». И «Императрицу», что управляла множеством дронов с мощными лазерами и была известна под прозвищем «безжалостная королева лунного света», уже была уничтожена вместе с её группами «Легиона»?
С начала этой войны минуло сто лет, за которые, из первоначальных семнадцати «Пастухов» пали тринадцать. И сейчас, всего за полгода, помимо Рея, был повержен ещё один «Пастух»? Неужели так просто?
— Как… это так? Что, черт возьми тут произошло за эти полгода, пока я спал?..
Он ведь говорил Лене: если сразить Рея, конец войне уже будет не за горами.
Он хотел, чтобы всё наконец кончилось. Если возможно, пока Лена еще достаточно взрослая, чтобы сражаться вместе с ним, до того, как она оставит его позади. Но от возможности куда более раннего окончания войны, чем он думал, вовсе не ожидавший Шин застыл в изумлении.
— Да, ‒ кивнул Эрнест.
Похоже, он верно понял замешательство и растерянность духа, сражавшегося целый век, чтобы защитить флот и освободить прежних товарищей.
— Королевский технический институт галактического линкора Роа Грация, тот самый, который прямо подчиняется монарху, вело разработку решающего оружия против «Легиона», и оно наконец завершено.
Роа Грация ‒ единственный в галактическом флоте иммигрантский линкор с автократией. Вся власть и ресурсы находятся в руках короля и его семьи, в результате чего организации и исследования, находящиеся под покровительством королевской семьи, получают большее финансирование и людские ресурсы, чем любой другой корабль флота. Иными словами, то, на что иным кораблям и институтам потребовались бы долгие годы лишь ради получения финансирования, Королевский технический институт завершал в кротчайшие сроки, находясь в благоприятных условиях.
— Его ввели в бой четыре месяца назад, в решающем сражении у Роа Грации, где командовал младший принц, являвшийся руководителем этой разработки. Собственное же вооружение Роа Грации и приписанные девочки-волшебницы использовались лишь для охраны корабля и этого оружия. Уничтожение «Императрицы» и групп «Легиона» под её началом ‒ целиком дело ударов данного оружия.
— …
— С учётом этих успехов Роа Грация и Федерация Гиада, получившая технологии, приступили к строительству второй, третьей и резервной четвёртой пушки. Как только завершатся все приготовления, включая готовность трёх стволов, начнётся операция по окончательному уничтожению двух оставшихся «Пастухов» и их сил «Легиона». Ваша война наконец завершится. В этой операции я хочу поручить тебе охрану второй пушки, которой будет управлять «Гиада Один».
Лёгким взмахом руки Эрнест приглушил свет в капитанской каюте. Затем включился голографический экран, проецировавший объёмное изображение орудия между массивным столом и гостиным диваном. Похоже, это разновидность артиллерийского оружия. Огромная пушка, на фоне которой даже главное орудие Галактического Линкора калибра 2200-мм, выглядела игрушкой. Если сложить ствол и машинное отделение, её длина превышала длину корабля городского класса. В дуле, что соответствовало бы носу корабля, был вмонтирован магический шар из множества кристаллов, сшитых словно фасеточные глаза насекомого, что и превращало её в полноценную магическую пушку. Сложно представить сколько было необходимо маны для её выстрела.
Шин молча продолжал смотреть вверх, а Эрнест продолжил:
— Перед тобой решающее оружие против «Легиона». И имя ему…
Фредерика подалась вперёд и как бы выхватила продолжение. И, непонятно почему, с явно самодовольной гордостью.
— «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!».
— … Как ещё раз? ‒ не вольно переспросил Шин.
— «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!».
— ……
Даже не знаю, как сказать… Мне одному это имя кажется каким-то сомнительно подозрительным? Хотя каждое слово по отдельности вполне нормальное, но стоит их сложить, то выходит что-то странное. Что же тут не так?
— Нет, дело в звёздочке «☆». Определённо.
— Ты что-то сказал?
— Я о том, что из-за этой «☆» название странное. Как у позывных девочек-волшебниц!
— Без этих комментариев в конце, пожалуйста! И вообще, мог бы хоть сделать вид, что тебе неудобно такое говорить…! ‒ простонала Фредерика.
Шин проигнорировал её, а Эрнест наконец добавил:
— Верно, эта «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!».
— Подождите… это что, официальное название!?
Теперь стонал Шин. Он то думал, что это просто какое-то странное название, придуманное десятилетним ребенком, а тут и капитан с серьёзным видом произносит «что-то-там☆кое-что-там-пушка». В Эрнесте проступила печаль уставшего «менеджера среднего звена» (прим.: капитан Гиады Один ‒ вообще-то главный на корабле), глаза за очками забегали.
— Отвечающий за разработку иди... То есть, это был его высочество, младший глупый принц.
— В итоге вы всё равно назвали его идиотом…
— Но этот принц ведь известен как «глупый принц». В любом случае, было бы интересно, если капитан и генерал каждого корабля постоянно произносил такое нелепое имя всерьез, так что, похоже, именно он сказал так его называть.
Просто ужасно.
— Как мне известно, наследный принц Зафар спихнул ему руководство применением… Ну, мол, «наивысшую честь следует отдать разработчику», то есть удостоил честью командовать применением. В результате первым именно он и орал это имя без конца в бою с «Императрицей».
Понятно, он был идиотом до такой степени, что о нём впору легенды слагать. И еще, старший брат, наследный принц, не моргнув глазом, переложил руководство на него. Опыт у него, конечно, есть, видно, но лучше бы он вмешался раньше, пока младший принц не прилепил этой штуке идиотское имя.
— …Эм, насчёт этой пушки с идиотским названием… ‒ прижимая маленькую руку ко лбу и терпя головную боль, говорил Шин.
— Ага, как бы сказать… ‒ Эрнест криво улыбнулся, ‒ его даже сокращать уже не хочется, честно.
— Мы уже поняли, что и имя, и его происхождение ‒ глупость. Давайте дальше, ближе к сути.
— Правда? А по-моему, оно звучит неплохо…
Пробормотала Фредерика, но Шин и Эрнест сделали вид, что не услышали этого.
— Итак… на чём я остановился?
Какое там «где»: пока что нам объяснили почти одно лишь название. Поэтому Эрнест сразу вернулся к месту, где прервался.
— Эта пушка с странным названием…
Поскольку настоящее имя и глупое, и длинное, и хлопотное, похоже, он решили здесь называть её «пушкой с странным названием».
— Помимо того, что она просто выбрасывает колоссальные объёмы маны. Это специальная магическая пушка против «Легиона», которая способна посылать точно настроенный поток маны, атрибуты которого, это точная инверсия магической формулы из чего состоит «Легион», и, полностью взаимно нейтрализуя её. Что эффективно и результативно уничтожает их как магических существ. Кстати, из-за полной нейтрализации новая скверна не возникает. Ту ошибку, когда из-за полного истребления «Крика» родился «Легион», мы этой пушкой больше не повторим.
Шин с недоверием склоняет голову. Если судить по словам, характеристики впечатляющие, однако…
— Откуда вообще взять такую ману? И чтобы точно инвертировать атрибуты, исходная мана должна быть тождественна формуле построения Легиона. …Вы же не собираетесь, для этой цели, ловить других «Пастухов»?
И как это вообще провернуть?
— А разве у нас её нет? Маны, совпадающей с формулой «Легиона» полно на нынешнем флоте. Это скверна, которую берут на себя защитные духи всякий раз, когда уничтожают «Легион», и которую затем очищают на соборном корабле.
— ……!
Скверна. Иная магическая сила, которая, разделив когда-то одинаковых магических офицеров на врагов человечества, «Легион», и на щит флота, «Защитных Духов», которая передавалась через их общую природу. Это предсмертный стон иной разумной сущности ‒ та самая тоска, что и обратила их в «Легион».
— Чтобы вы сами не обращались в «Легион», на соборном корабле в первую очередь «смывают» скверну с вашего тела, а вот собственно очищение скверны на самом деле откладывают. Да, часть постепенно обезвреживают, но в основном её уплотняют и запечатывают в саркофаги и просто держат на беспилотных кораблях-хранилищах. Было бы плохо, если бы эту не обезвреженную скверну просто выбрасывали. Ибо был не мал шанс того, что какая-нибудь примитивная жизнь, на какой-то планете, случайно осквернится ими. Собственно, и началось всё с того, что нарастающую массу этих запечатанных саркофагов, с очищением которых мы не поспевали, кто-то предложил использовать, со словами: «если их столько, может, найти им применение?». Так и зародилась упомянутая пушка против «Легиона», ‒ улыбнулся Эрнест. ‒ Сто лет вы продолжали сражаться, неся скверну и продолжая защищать наш галактический флот, защитные духи. Потому этот козырь и завершён, и мы сможем упокоить оставшийся «Легион». Всё это благодаря вам. Это ваш боевая заслуга.
Не «потому что сто лет назад магические офицеры не сумели защитить», а…
— ……
Шин слегка опустил взгляд. Он не сразу понял, как ответить и какое лицо ему сделать. Треугольные звериные уши растерянно прижались голове. Фредерика, наблюдавшая за ним, как за вялым щенком, подняла маленькое тело Шина и крепко прижала к себе.
— Эй… не шевели ушами. Щекотно же.
— Это твой подбородок упирается, вот они рефлекторно и шевелятся. Не нравится, отпусти ‒ мя!
— Ах, вот какие у нас дерзкие уши! Эти? Эти!
— Мя-а-а-а-а-а!
Фредерика обеими руками пощипывала мягкие собачьи ушки, которые двигались прямо перед её глазами. Пощипывая и терев уши, весьма чувствительный орган у духов, Шин завизжал, как кот. Засуетившись и извиваясь, он как-то выбрался из её рук.
— Ну надо же, а вы, хотя и впервые встретились, хорошо ладите, ребята.
— Не ладим, прекратите, пожалуйста. …То есть, моя задача охранять решающее оружие? Ладно. Но выходить на операцию вместе с ней, признаться честно, тревожно.
Убежав к краю стола, куда руки Фредерики не могли дотянутся, Шин оглянулся на Эрнеста, всё ещё держа её в поле зрения. Текущая шалость тоже давала повод для тревоги, но сверх того, Фредерике десять лет, она маленькая девочка. Заставлять её использовать «Могильщика», Шина, который и так потребляет массу маны, для растущей Фредерики будет особо тяжким бременем. Не хотелось доводить её организм до остановки функции вывода маны или полного истощения. Не хотелось, чтобы столь юная девочка погибла в бою.
— Нет-нет. «На самом деле мне нужно пояснить ещё кое-что», ‒ говорил Эрнест, одновременно снимая трубку телефона на столе. Нажав на кнопку быстрого набора внутренней линии, вероятно, связавшись с секретарём в приёмной. ‒ Он уже здесь? Отлично. Тогда пусть войдёт.
Вопреки тяжёлой деревянной облицовке и, вероятно, металлической основе, дверь каюты капитана открылась с едва слышным скрипом. В комнату вошёл юноша с серебристыми волосами и в очках, серьёзный на вид и мягкий по характеру. Почему-то с лёгкой, будто танцевальной, поступью и, кроме того, окутанный мерцанием искр ФП-частиц, возникающих при развёртывании боевого наряда.
— Девочка-волшебница Люнетте☆Юджин…
Радужные искры складываются вовсе не в мужской вариант «девочки-волшебницы», а в женский: кремово-жёлтый боевой наряд с каскадом воздушных юбок. Грудь, разумеется, плоская. На звёздной броши не сиял ни один жемчуг защитного духа, но были блестящие украшения для волос и бант, завязанный сзади на талии.
Исполнив стремительные повороты на изящных шпильках, то, что Шину точно не под силу, да и, пожалуй, Лена, которая бы навернулась из-за проклятья, он взвёл в воздух шифоновую юбку и длинную ленту, застыв в позе.
— По вашему зову явился!
Эрнест мгновенно тоже изобразил парадную стойку.
— Добро пожаловать, девочка-волшебница Люнетте☆Юджин! Приступим, у меня для тебя особая миссия!
*Хватит с меня этого корабля... *Так от всего сердца подумал Шин. *Спаси, Лена. В крайнем случае и брат сойдёт.*
Опомнившийся Юджин резко выпрямился.
— П-простите, господин капитан! У меня сестрёнка, она ещё маленькая, и, поскольку ей это нравится, я, возвращаясь домой, всегда, едва открыв дверь, превращался и делал входную позу. Вот я и по привычке!
Что ещё за такое «по привычке». Шин, который усердно пытался уйти от реальности, думал о бессмысленно лучезарной улыбке своего брата (в физическом плане), ставшего звездой, внезапно пришёл в себя, от данного объяснения и не удержавшись спросил, а Эрнест с улыбкой покачал головой.
— Да что ты, отличный брат. И костюм, значит, тоже ради сестрёнки?
— Ну да. Сестрёнка обожает именно женский наряды ‒ вот и…
Юджин застенчиво развёлся смущением. Заодно снял боевой наряд и вернулся к повседневной форме девочек-волшебниц Гиад, форме стального цвета. Между прочим, Фредерика и по сей момент находилась в вишнёво-розовом наряде, но никто, включая Шина, это не комментировал и, по правде говоря, даже не считал странным.
— Познакомлю, Шин. Он ‒ один из девочек-волшебниц этого корабля, Юджин Ланц.
— Я ‒ Юджин Ланц, позывной — Люнетте☆Юджин. Рад знакомству. Эм… можно просто Шин?
— Как хочешь, «девочка-волшебница», ‒ моргнув, ответил Шин. ‒ То есть вы хотите поставить меня в пару с ним, капитан?
Раз уж помимо Фредерики, выбранной обрядом появления, сюда позвали ещё одну девочку-волшебницу…
— Рад, что понимаешь с полуслова. Верно: для охраны пушки с дурацким названием ты выйдешь не с Эмпресс☆Фредерикой, а вместе с Люнетте☆Юджином… Связь с Фредерикой, установленная обрядом появления, мы не разрываем. Это лишь договор о «заимствовании» на время операции, так что и с точки зрения формулы всё в порядке.
Если защитный дух однажды появился под началом девочки-волшебницы, его нельзя вернуть в ядро соборного корабля, только если он не будет разрушен или девочка-волшебница не погибнет. То есть произвольно разорвать связь с текущей носительницей было не возможно ни защитному дух, ни девочке-волшебнице, ни, разумеется, кораблям флота. И выбор девочки-волшебницы защитным духом полностью случаен. Есть те, как Лена или её отец Вацлав, кого духи часто выбирают, а есть и те, кого почти не выбирают. Бывает и так, что из-за ранения или болезни девочка временно покидает фронт, тогда как защитный дух остаётся цел. В результате ценная сила, то есть и девушки, и духи, превращается в непригодный к бою резерв.
В качестве альтернативной меры издавна применяют то, что Эрнест прозвал «договором о займе». Как следует из названия, на время один защитный дух передаётся от одной девочки-волшебницы к другой. Бывает и применение, когда при гибели девочки, другая, находившаяся рядом, заключает договор «с погибшей» и забирает духа под свою защиту, чтобы не дать ему исчезнуть.
— У Юджина других духов нет, так что работать будете только он и ты. Запас маны у него более чем вдвое выше среднего, так что о полном истощении можно не беспокоиться.
Юджин, на которого он оглянулся и встретился взглядом, улыбнулся и пожал плечами.
— У меня запас маны выше, ‒ чуть-чуть надула губы, пробормотала Фредерика. ‒ И уж я-то, пользуясь этим Шин’эйем, до полного истощения не доведу себя.
— Верно… ‒ криво усмехнулся Эрнест. ‒ …Как и говорит Фредерика, запас маны у неё, самый большой на «Гиаде Один». И с тобой в бою проблем почти не будет. Если в бою будешь только ты один, правда.
Тут до Шина дошло.
— У тебя уже есть защитные духи, верно?
— Да. И, представь, уже четверо!
— Кроме того, тебя, потребляющего огромные запасы маны, признали слишком тяжёлым для постоянного использования. Потому мерой безопасности будет только твоё временное «заимствование». А сопровождать «Абсолютное вознесение☆Погребальная песня очищения, ритуальная пушка уничтожения!», будем и я, и мои защитные духи. Ты, наверное, их знаешь и будешь рад встрече.
Шин хмыкнул и обернулся к Фредерике. Та улыбнулась, как шустрая девчонка, которой удалась шалость.
— Прошу прощения, что заставила вас ожидать! Пора для трогательного воссоединения!
Фредерика резко вскочила и махнула одной рукой. На четырёх вершинах звёздного броши четыре драгоценных камня испустили свет. Цвета сакуры, цвета белого пламени, цвета нефритового-лазурного и оранжевого.
— Шин! Полгода не виделись!
— О-о! Снова встретились! Ха-ха-ха!
— И снова в сборе ‒ вот это удача!
— Давненько-то! Тогда снова прошу любить и жаловать!
Кайе, Куджо, Дайя и Харт. Четверо духов Фредерики, проявились и, «вжух», повисли на Шине с объятиями.
Формально, Шина лишь одолжили Юджину, а связь у него остаётся именно с Фредерикой. Повседневная подача маны идёт от неё, и капсула отдыха, вроде кристаллического сосуда для сна, размещается в её доме. Как и тогда, когда он жил с Леной, и за это время ничего не изменилось. Однако сегодня, поскольку Юджин пожелал представить его той самой сестрёнке, Шин отправился вместе с ним в его дом.
«Слышала от Кайе и прочих, что прошлая девочка-волшебница не укладывала вас в сон и в мирное время, верно? У меня будет так же ‒ живите в том же режиме, развлекайтесь. Моей маны и так в избытке.» Так сказала Фредерика на прощанье, и фактически ощущаемый объём маны был не уступающий Лене, но сейчас из-за расстояния до неё, посылаемая сила значительно ослабла.
Во сне на соборном корабле, где первым делом проводили очищение, мана, исчерпанная в смертельной схватке с братом, так и не восстановилась полностью. Шин слегка начал клевать носом и мягко зевал. Юджин, неся его на плече, улыбнулся, опустив брови.
— Извини, что пришлось пойти мне навстречу в моём капризе. На самом деле ты, наверное, хотел поспать до полного восстановления маны.
— Твоя младшая сестрица с завтрашнего дня возвращается на корабль общежитие начальной школы, верно? Понимаю, что хочется успеть до этого отъезда. Не беспокойся об этом, девочка-волшебница.
Улыбка Юджина стала ещё более виноватой.
— Просто Юджин. А сестру ‒ Нина.
Раз уж вспомнил, Лена тоже, Лена тоже всякий раз морщилась, когда её называли «девочка-волшебница». Внезапно вспыхнуло то, что тогда казалось пустяком, и Шин невольно перехватил дыхание. Девушка, которая знала всё и всё равно сказала, что будет сражаться рядом. Но именно её он будто бросил там, по ту сторону войны. Стоит представить, что она, может быть, плачет и в груди появлялась боль. Наверное, снова плачет. На этот раз по его вине.
Чуть сжав губы и сведя брови, будто выталкивая слова, Юджин шёпотом говорит.
— И ещё… можно без почтительного тона? Мы для защитных духов напарники, а не хозяева, и на самом деле нет причин, чтобы вы с нами говорили почтительно. Старший товарищ.
Этим Шин понял, что ему заранее рассказали, кто такие защитные духи. В самом деле, Эрнест с самого начала не скрывал от Фредерики и Юджина связи между духами и «Легионом». Они знали и всё же не терзались. Шин чуть опустил взгляд… Такая до глупости мягкая доброта, тоже напоминала Лену и почему-то разрывала сердце. Перед этими серебристыми глазами вдруг стало ясно: держать слова и сердце при себе неправильно.
— В капитанской каюте ты говорил, что твоя сестра, Нина, восхищается боевыми нарядами девочек-волшебниц, помнишь?
От слегка внезапных слов Шина, Юджин распахнул глаза за стеклами очков.
— Ну да.
— Восхищается, но Нина девочкой-волшебницей стать уже не сможет…Потому что та операция, вероятно, закончит войну, и ты хочешь её закончить. Вот почему ты решил участвовать в операции, хотя у тебя и нет духов.
Потому что не хочешь, чтобы сестра стала девочкой-волшебницей. Потому что хочешь уберечь её от войны.
Ради этого.
— … Да.
— Так что мечта Нины не сбудется, но я понимаю, что ты хочешь дать ей сейчас прикоснуться к девочкам-волшебницам, и к их боевым нарядам, и к духам… Так что, я не против твоей просьбы встретиться с ней.
Правда, не стоит переживать.
Эти слова, сказанные между строк, всё же заставили Юджина удивлённо распахнуть глаза. А потом мягко улыбнуться.
— Спасибо. Да, всё верно. Нина не станет девочкой-волшебницей. Я не дам сестре воевать так же, как мне. Так что…
*«Мы обязаны победить…» *‒ подумал он и вместо того, чтобы сказать «закончим войну», Юджин кончиком пальца погладил защитного духа у себя на плече.
— Рассчитываю на тебя, дружище.
— Ага, ‒ в ответ тихо улыбнулся Шин.
Похоже, они как раз дошли до его дома, потому что парень остановился в одном из кварталов жилого сектора «Гиады Один» с его характерной серо-чёрной плиткой, напоминающей камень, и чугунными уличным пейзажем. Временная настройка перешла за вечер и в искусственных сумерках он взялся за дверную ручку, над которой тепло светилась оранжевая лампа.
Он негромко перевёл дух. Шину почему-то стало не по себе из-за плохого предчувствия.
И действительно, Юджин распахнул дверь настежь, с характерным звуком «ба-ах!», и не сбавляя хода, запел с тем же энтузиазмом. В точности как он и говорил в капитанской каюте.
— Запуск формулы, развёртывание боевого наряда! ‒ девочка-волшебница Люнетте☆Юджин явился по призыву! Я дома, Нина!
— С возвращением, братик!.. ой, то есть девочка-волшебница, Люнетте☆Юджин.
— ……
*«Как ни крути, это уже перебор с сестролюбием…» *‒ подумал Шин, глядя в пустоту и сидя на плече Юджина, который, подхватив маленькую девочку, крутившись вместе с ней.
Шин долго позволял Нине делать, что хочется, ведь она впервые увидев защитного духа и не могла нарадоваться, то крепко обнимет, то потянется погладить по голове, и, видимо, за это время остаток его маны провалился ниже рабочего минимума. Шин начинал клевать носом в лодке и, в какой-то момент, начал тереть глаза маленькими ручками, пока окончательно не заснул. Неся его на руках, Юджин добрался до особняка Фредерики. Похоже, этот защитный дух был добрым. Возможно, гораздо более добрым, чем он сам думал.
Временной цикл едва не дошёл до полуночи, гулять уже поздно. Кромешную тьму рассеивали равномерно расположенные уличным фонарям и огни из окон домов. Несмотря на это на улице почти не было людей. К тому времени, как они доберутся до дома, Нина, вероятно, уже будет спать, как и, вероятно, Фредерика. Юджин шёл быстрым шагом, чтобы не разбудить Шина, но и не слишком задержаться. Как вдруг, подняв лицо на звук приближающихся к ним шагов.
Когда человек под уличным фонарём подошёл на достаточно близкое расстояние, чтобы он мог разглядеть лицо, подозрительно моргнул. Он узнала его. Парень живший неподалёку, был такой же девочкой-волшебницей, как и он сам, а также его ровесником.
— Что ты тут делаешь в такое время, Нянко Ай☆Марсель?
— Почему ты используешь позывной, хотя мы не на операции? И ещё ‒ перестань произносить это имя с прямым лицом! ‒ невольно выкрикнул Нянко Ай☆Марсель, он же Эрвин Марсель, девочка-волшебница «Гиады Один», как и Юджин. Кстати, с Юджином они были одноклассниками в начальной и средней школах и, как оказалось, однокурсники в училище. Ну, и как подсказывал позывной, у него были кошачьи глаза.
— Говоришь, не с прямым лицом, но ведь во время операции мы так обычно и зовём друг друга.
— Согласен, но раз уж «Кошачий Глаз», так назвали бы его так «Китти Айс», ну или по-учёному ‒ «Шатоянси»! Что это за «Нянко Ай», а?
— Да тебе же говорили с самого начала, что и «Китти Айс», и «Шатоянси» уже закреплены за другими, ‒ вставила дух Марселя, Шиден, сидящая по-турецки на его голове, с красными волосами и разноцветной парой глаз.
В конце концов, девочки-волшебницы ‒ это силы обороны галактического флота, достаточно большого, чтобы вместить множество наций. Их число просто огромно, и поскольку у каждой из них свой индивидуальный позывной, неизбежно было что у многие сталкивались с весьма чудаковатыми названиями.
К слову, у Шиден уши и хвост не щенка, а котёнка, но у неё, как и у лисьих ушей Сео и кроличьих ушей Мины, особой причины такого вида, похоже, не было.
— Но всё равно «Нянко Ай» … серьёзно?.. Слишком он уж на отвали придуман, честное слово…
Марсель вздохнул в духе господина Супер Кул☆Том. Юджин неопределённо усмехнулся, его собственный позывной «Люнет» также указывает на очки, что является очень упрощенным объяснением, но он думает, что это нормально.
— Ладно… так что стряслось, Марсель? В такой час?
— А, да. Точно, ‒ ответил, державшись за голову, Марсель, придя в чувство.
Не обращая внимания на звонкий смех Шиден, всё так же ловко сидящей у него на голове по-турецки, он хищно сузил слегка зрачки.
— В общем, хотел предупредить. Будь настороже… Слышал, ты согласился на заём того самого защитного духа.
— Тот самый «Могильщик», что известен как убийца девочек-волшебниц. Легендарный безголовый жнец, про которого говорят, что из-за чрезмерного пожирания маны он перемалывает не только Легион, но и своих девочек-волшебниц.
Юджин чуть заметно сжал губы, сдерживая эмоции.
Война длилась уже сотню лет. Информация обо всех защитных духах есть на каждом корабле, а самые могущественные из них хорошо известны всем девочкам-волшебницам. Их подвиги и потери передавались с преувеличением, как легенды или нечто вроде страшных историй. Один из таких ‒ пожирающий даже союзников, безголовый жнец «Могильщик».
— Ты уверен, что всё в порядке? Если с тобой что-то случится, Нина и тётушка будут убиваться от горя. И вообще, это ведь вообще-то работа других девочек-волшебниц, а ты даже контракт заключил, чтобы сражаться вместе с этим паршивым жнецом.
— … Не волнуйся.
— Да ну? Говорят, на прошлой своей дислокации на «Сан-Магнолии» он уже погубил одну девочку-волшебницу. Из-за чрезмерного использования косы она истощила магическую силу и, по слухам, погибла, разорванная на куски. Съеденная им, покинутая... этим жнецом, чёрт бы его побрал!
Внезапно Юджин, показал пальцем на плечо.
Из-за нехватки магии Шин достиг предела активности. То есть был насильно погружён в глубокий сон, что, похоже, вовсе не замечал напряжённой атмосферы вокруг, мирно посапывая. Защитный дух размером с щенка, с собачьими ушками и хвостом, свернулся клубочком, как маленький ребёнок, и спокойно посапывал во сне.
— ……
— ……
— ……
Тонкая, неловкая тишина повисла между ними двумя и Шиден.
— Не волнуйся, ‒ снова повторил Юджин.
— …Да. Знаешь, почему-то я тоже начинаю в это верить.
Если бы он был в своей боевой форме, зловещей кроваво-красной косой, это было бы одно дело. Но в нынешнем облике с ушками и хвостом, спящий как плюшевая игрушка, было трудно не только считать его опасным, но и вообще сохранять серьёзность.
Почесав голову и собравшись, Марсель добавил:
— В любом случае. Даже если тебе достался сильный дух, не зазнавайся и не делай глупостей. Будь осторожен. Операция длится, пока не вернёшься живым, понял!?
Он резко ткнул пальцем прямо в Юджина. Тот, глядя на чрезмерно тревожного товарища, ответил усталой улыбкой.
— Ага. Спасибо.
☆☆☆☆☆
——— В то же время. Космический линкор «Сан-Магнолия», катапульта запуска магических девушек.
— Активация. Девочка-волшебница, боевое снаряжение ‒ развёртывание!
С заклинанием из радужных ФП-частиц началось сплетение боевого наряда. Длинный плащ, сотканный с заклинаниями, многочисленные украшения для магической защиты ‒ всё, вплоть до расшитого лифа, выдержано в едином красном цвете. Не чисто красный, с примесью алого, словно тлеющее пламя. Однако следующее развёртывание боевого жезла и вызов духов, который должен быть рядом с девочкой-волшебницей, почему-то не происходило.
— Траектория свободна, ‒ раздался голос диспетчера, ‒ девочка-волшебница Меркуриус☆Рей, запуск разрешён!
Слегка выдохнув, он тихо ответил:
— Поняла. Шотрей Ноузен, Меркуриус☆Рей, вылетаю.
