Том 2 Глава 14 — О тебе

Особая офицерская академия ‒ это учреждение ускоренной подготовки офицеров, созданное для восполнения их нехватки за десять лет войны с «Легионом», где выпускникам среднего образования дают лишь минимальное обучение и подготовку и отправляют на службу. Если говорить очень грубо, то это фабрика по скоростному выращиванию юных офицеров. Разумеется, дети из тех сословий, которые могли позволить себе учёбу в традиционных офицерских академиях, не стали бы поступать в Особую, предназначенную для временных, наспех подготовленных офицеров. Тем более если речь идёт о потомках двух благородных родов, стоявших на вершине аристократии бывшей Империи Гиаде. — Ланц. Слушай. Твой сосед по комнате, Ноузен, да? Что он вообще за человек? ‒ Юджин Ланц, внезапно спрошенный одним из однокурсников, сидящих за карточной игрой, в удивлении заморгал. Это был один из свободных вечеров, который выдавался крайне редко в академии. Речь шла, как и было сказано, о соседе Юджина по комнате. Парне, которого сейчас здесь не было. — «Какой»… это в каком смысле? — Ну, например, почему имперский аристократ вообще учится в нашей Особой академии. Никто не учился с ним в школе, отсюда они и не знали, откуда он вообще родом. И вообще, смешанная кровь рода Ониксов и рода Пироп ‒ редкость, так почему так вышло. — …… Юджин неловко, напряжённо улыбнулся. Род Ониксов с чёрными волосами и глазами и род Пиропов с красными волосами и глазами, оба были великими аристократическими домами бывшей Империи, однако эти два дома традиционно находятся в крайне плохих отношениях. Кроме того, старая аристократия гнушалась смешанных браков. Причина того, что кто-то оказался потомком Ониксов и Пиропов, могла бы быть лишь одна, если хорошенько подумать. За этим, вероятно, стоит весьма деликатная история. Сам Юджин при первой встрече неосторожно затронул эту тему и до сих пор корит себя за бестактность. Поэтому вопросы однокурсников, заданные с лёгкой ноткой сплетни, были ему откровенно неприятны. Однако… — Если подумать… я ведь и правда ни разу не интересовался о Шине… — Да ладно, серьёзно…? За месяц после поступления и по тем нескольким разговорам, что у них были раньше, Юджин кое-что всё-таки знал о своём соседе по комнате. Хотя в нём и течёт кровь имперского благородного рода, на самом деле он, по-видимому, не происходит из старого дворянства. Он, как и Юджин, добровольно пошёл на службу в качестве пилота фердреса. По натуре он немногословен и, как видно по тому, что его не было в комнате отдыха, склонен держать дистанцию с окружающими. Его успеваемость можно отнести к отличным, а в боевой подготовке он и вовсе заметно превосходит остальных. И при этом он не любит основную машину Федерации ‒ фердрес «Ванарганд», считая его слишком тяжёлым и неповоротливым. Однако…   — Син, а у тебя есть какая-нибудь любимая еда? ‒ спросил Юджин сразу, как они вернулись в комнату. — …С чего вдруг? ‒ в недоумении переспросил Шин. Встретившись с его, характерными для Пиропов, алыми глазами, Юджин почесал затылок. — Да нет, просто… это одна из тех вещей, которые не узнаешь, пока не спросишь.   Понимание того, что он совсем ничего не знает о нём. О том, что не видно, если просто смотреть со стороны. Хотя прошёл уже целый месяц с поступления. Отчасти потому, что Шин сам о себе не говорит, Юджин до сих пор не спрашивал и даже не пытался узнать. — Ты и так постоянно рассказываешь о сестре, о семье... ‒ произнёс Шин, вернув взгляд к книге, перелистнув страницу. ‒ Я даже не знаю, что любишь ты сам, но знаю, что любит есть твоя сестра. Ты много говоришь, вот я и подумал, что мне не обязательно что-то рассказывать. — Прости, что я всё время болтал без умолку… — Я не говорил, что это плохо, — ответил Шин, и его уголки рта слегка приподнялись. Похоже, его поддразнили. — Ну... — задумался Шин. — Если это можно есть, то в принципе мне всё равно. От полученного ответа Юджин тихо вздохнул, прекрасно зная, что он именно это и ответит. Шин вообще был на удивление небрежным и безразличным к некоторым повседневным вещам. При этом он, похоже, довольно сообразителен, что показывает хотя бы его дисциплина вне общежития, которая в академии, несмотря на её статус, всё ещё была на высоком уровне. — Син, ты ведь на самом деле плохо готовишь, да? Скорлупа в еде попадается и всё такое. — Не понимаю, в чём проблема. Если это несъедобно, тогда, конечно, неприятно. — Подожди, а что вообще считается несъедобной едой…? — Ну, скажем, пластиковая взрывчатка. — Да это же вообще не еда! ‒ не удержавшись, воскликнул Юджин. ‒ Это даже нельзя отнести к нелюбимой еде! — Я шучу. — Это трудно понять, так что перестань шутить с таким серьёзным лицом… Так о чём это мы…? — Любимая еда. ‒ вздохнул на этот раз Шин, когда Юджин растерянно опустил голову, пытаясь вспомнить нить разговора. — А, точно. …Совсем нет? Хотя бы что-нибудь одно. Под этим взглядом Шин нахмурился, явно растерявшись. — Совсем нет? Хотя бы что-нибудь одно. Даже если ты так спрашиваешь… подумал Шин. Фраза «если это можно есть, то подойдёт что угодно» вовсе не была ни шуткой, ни чем-то подобным. В Восемьдесят шестом секторе Республики не было никакой еды для «восемьдесят шести», кроме безвкусной синтетической пищи, выглядевшей как пластид. Он не говорил Юджину и остальным однокурсникам по академии, что он «восемьдесят шесть», поэтому им это даже в голову не приходит. Когда удачей было раздобыть одичавший скот, консервы, оставшиеся в брошенных городах, фрукты из заброшенных огородов, как-то не до вкусовых предпочтений. Вдруг вкус чего-то, съеденного тогда, скользнул по кончику языка. — Яблочный… пирог. ‒ произнёс он вслух. Он вспомнил блюдо, поданное недавно на завтрак в столовой общежития. Говорили, что пирог был приготовлен из яблок, обильно растущих на дереве во внутреннем дворе общежития. Поскольку за деревом ухаживали не как за садовым, плоды были мелкие и кислые; их просто разрезали на четыре дольки, посыпали сахаром и какими-то травами. Весьма простой рецепт. — Тот самый, что был на завтрак недавно? — Да. Это... как сказать. Не то чтобы я его любил, но... было ностальгично. — И правда... ‒ ответил Юджин, усмехнувшись, ‒ разве тут не почувствуешь ностальгию? — ? — Фруктовый пирог из садовых плодов… это же типичная домашняя выпечка матерей. Услышав это, Шин моргнул. Во дворе, в доме, где он когда-то жил с семьёй, но которого уже не помнил. Была ли там яблоня? Был ли вообще сад? Он не помнил. В Восемьдесят шестом секторе можно было сделать нечто похожее на пирог из яблок с заброшенных огородов и толчёного печенья, возможно, он просто помнил тот вкус. Но. — …Возможно, ты прав. Матери, которую он уже не помнил. На этот раз уже Юджин улыбнулся с ностальгией. — Моя тётя тоже их печёт. Только лимонные пироги. У неё просто в саду лимонное дерево. Приходи попробовать, если нам дадут отпуск вместе. — Да. ‒ тихо улыбнулся Шин, ‒ …Буду ждать.