Се Ланьчжи закричал, пытаясь предупредить ее. Он знал, что Ван Сюлань годами занимается танцами — она выносливая и сильная. Хрупкой Цинь Шу с ней не тягаться — та запросто могла переломить ее тонкие руки и ноги.
Услышав тревогу в голосе мужа, Цинь Шу сверкнула глазами и гибко, как кошка, ушла с линии атаки.
Бум!
Ван Сюлань неслась на такой скорости, что не смогла затормозить. Потеряв равновесие, она с грохотом рухнула на пол, распластавшись в самой унизительной позе.
Цинь Шу подняла взгляд и встретилась с расширенными от страха зрачками Се Ланьчжи. Она послала ему успокаивающую улыбку.
Затем она подошла к рыдающей на полу Ван Сюлань. Улыбка на ее лице осталась, но глаза стали холодными, как лед.
— Извинись, — потребовала она низким, жестким голосом.
То, что она могла с улыбкой давать отпор, не значило, что ей не больно и не обидно.
Когда тебя называют гулящей и обвиняют в грязи, любой нормальный человек придет в ярость. Цинь Шу сдерживалась из последних сил.
— Уа-а-а! — вместо извинений Ван Сюлань разрыдалась в голос.
Со стороны могло показаться, что это Цинь Шу — тиран, который издевается над бедной девочкой.
Хотя, видит бог, кроме тех двух пощечин, она ее и пальцем не тронула.
— Что здесь происходит?
Дверь приоткрылась, и вошла Лю Цуйэ с тележкой лекарств. Увидев разгром и валяющуюся на полу девушку, она застыла.
Ван Сюлань, прекратив выть, подняла голову. На обеих ее щеках красовались симметричные красные отпечатки ладоней.
— Сестра Лю! Зови людей! Меня избили!
Ее визг резанул по ушам. Увидев старшую медсестру, она вцепилась в нее взглядом, как утопающий в соломинку.
— Это она! Она меня ударила! — ткнула она пальцем в Цинь Шу.
Лю Цуйэ перевела взгляд с невозмутимой Цинь Шу на ледяного Се Ланьчжи.
— Ну что вы, в самом деле… — пробормотала она, подходя, чтобы помочь пострадавшей встать.
Не зная всей подоплеки, она решила начать с утешения «жертвы».
Ван Сюлань, ноющая от боли во всем теле, вцепилась в руку медсестры и злобно затараторила:
— Сестра Лю, эта Цинь Шу — настоящая базарная баба! До свадьбы у нее в деревне была куча любовников!
— Она распутная! Она спала с кем попало! Такую бесстыжую лису надо гнать из гарнизона поганой метлой!
Лю Цуйэ уже почти подняла ее. Но услышав эти слова, она вдруг резко разжала пальцы.
Бум! Ай!
Ван Сюлань снова шлепнулась на пол, отбив себе все, что можно.
Лю Цуйэ нервно поправила выбившуюся прядь седеющих волос за ухо.
С каменным лицом она посмотрела на Ван Сюлань и совершенно неискренне произнесла:
— Ой, прости. Я вдруг вспомнила, что в соседней палате пациенту срочно нужна капельница.
И, не дожидаясь реакции присутствующих, она выскочила из палаты, как ошпаренная.
Еще бы!
Семья Се — это пекинская элита, высший свет. Кто в здравом уме станет лезть в их дела и слушать сплетни про их невестку?
Се Ланьчжи — единственный наследник клана. Семья никогда бы не позволила ему жениться на девушке с сомнительной репутацией. Если они одобрили брак — значит, Цинь Шу чиста, как слеза. А слушать бред этой истерички — себе дороже.
— Эй! Сестра Лю! Сестра Лю!! — отчаянно закричала Ван Сюлань вслед уходящей надежде. — Поверь мне! Она просто шлюха, которая умеет пускать пыль в глаза! Помоги мне вывести ее на чистую воду!
Лю Цуйэ, уже стоявшая в коридоре, побледнела. Она нервно оглянулась и, убедившись, что никого нет, захлопнула дверь, вернувшись в палату.
Она строго посмотрела на Ван Сюлань:
— Товарищ Ван, следи за языком! Репутация для женщины — это жизнь. Ты такими словами можешь человека погубить!
Ван Сюлань, кряхтя, поднялась с пола, размазывая слезы:
— Это правда! В деревне все знают, что у нее слава дурная!
Лю Цуйэ только головой покачала. С виду девка бойкая, а на деле — дура дурой. Объяснять ей что-то было бесполезно.
Она повернулась к Се Ланьчжи, который сидел на кровати, и к Цинь Шу, которая наклонилась к нему и что-то шептала на ухо.
За секунду до этого Цинь Шу заметила странную перемену в поведении медсестры. Та шарахалась от Се Ланьчжи и его дел, как черт от ладана. Это было не просто уважение, это был страх, замешанный на глубоком почтении.
Любопытство взяло верх, и Цинь Шу спросила мужа:
— Почему медсестра Лю так тебя боится? Точнее, опасается. Она думает, никто не видит, но это же очевидно.
Се Ланьчжи скосил на нее глаза и тихо ответил:
— Она знает, кто я.
Эта короткая фраза многое объяснила.
Цинь Шу моргнула и шепотом спросила:
— А кто еще здесь знает твою… настоящую личность?
— Командир Ло, тетя Минь, Амути, — перечислил он.
— И всё? — округлила глаза она.
— Ну, муж медсестры Лю, скорее всего, тоже в курсе.
— Больше никто?
Се Ланьчжи покачал головой.
Цинь Шу уставилась на него как на восьмое чудо света.
Сын генерала, «Золотая молодежь», который мог бы сидеть в штабе и перебирать бумажки, скрыл свое происхождение и пробился в командиры полка на самой опасной границе исключительно своими силами?!
Она-то думала, что весь гарнизон в курсе, чей он сын, и поэтому перед ним все лебезят. Оказывается, она судила о нем слишком поверхностно.
В этот момент Лю Цуйэ откашлялась:
— Товарищ командир, товарищ Цинь, что будем делать с… этим?
Позволить Ван Сюлань написать донос — значит запустить маховик расследования. Даже если потом выяснится, что это ложь, пятно на репутации Цинь Шу останется навсегда.
Взгляд Се Ланьчжи, устремленный на Ван Сюлань, стал холодным и острым, как кинжал.
— Амути! — крикнул он.
Обновлено: 21.01.2026