Глава 17 — Глава 17. Есть только одна Фан Ин

Фан Ин решительно кивнула, и в её глазах не было ни тени сомнения. — Это точно. Если бы кто-то из наших поступил в колледж, об этом гудела бы вся округа. Барабаны били бы и гонги звенели на десять ли вокруг. Такое событие в деревне не скроешь. Линь Цинь, взвесив все «за» и «против», решила выложить карты на стол. Она посмотрела девушке прямо в глаза и понизила голос: — Послушай меня внимательно. В городе, в том же колледже, где учится мой муж, есть женщина. Её зовут Фан Ин, и она родом из вашего кооператива Фаншань. Они с моим мужем любовники, и она беременна. Я подозреваю, что именно из-за скорых родов она начала давить на него, чтобы он избавился от нас с дочерью и женился на ней. Линь Цинь сделала паузу, давая информации улечься, и добавила самое главное: — Эта женщина, которая называет себя Фан Ин... Вполне возможно, что это та самая Фан Мэйсян, о которой ты говорила. Почему она использует твоё имя и как ей удалось поступить вместо тебя — я не знаю. Но факты складываются именно так. Кровь отхлынула от лица Фан Ин. Её зрачки расширились от ужаса, а губы задрожали. — Ты... ты хочешь сказать... Фан Мэйсян украла моё уведомление о зачислении? Она украла мою жизнь? — Я лишь предполагаю, — осторожно заметила Линь Цинь. — У меня нет доказательств. — Нет! Твои подозрения... они имеют смысл! — Фан Ин схватилась за голову, и слёзы градом покатились по её грязным щекам. — Я была такой дурой! Я должна была догадаться раньше! Мэйсян — дочь старосты деревни. Она была его любимицей, избалованной принцессой. Как он мог позволить ей выйти замуж куда-то далеко, в глушь, только из-за того, что она провалила экзамены? Староста души в ней не чаял! Он бы никогда её не отпустил! Боже, какая я дура... Её голос сорвался на крик, полный боли и ярости: — Нет! Так не пойдёт! Я сейчас же вернусь в деревню! Я посмотрю им в глаза и спрошу, как они могли так поступить со мной! Она рванулась было бежать, но Линь Цинь крепко схватила её за руку. — Стой! Не горячись! Подумай головой! Если Фан Мэйсян действительно присвоила твою личность и поступила в колледж, это преступление огромного масштаба. В этом замешано много людей, и у них есть власть. Ты одна, слабая женщина, против старосты и всей его шайки. Что ты сможешь доказать? Они тебя просто раздавят! Фан Ин без сил опустилась на землю, закрыв лицо руками. — Сестра! Что же мне делать? — завыла она. — Я загнана в угол! Сегодня мои собственные родители продали меня старику за восемьдесят юаней. Они заставили меня выходить замуж насильно! Если бы не милиция, этот старик уже утащил бы меня в свою нору. У меня нет дома, мне некуда идти, и теперь я узнаю, что у меня украли будущее... Я не хочу жить! Но и умирать так, позволив им победить, я не могу! Её плач разрывал сердце. Это был крик человека, у которого отняли всё. Линь Цинь перевела взгляд на Чэнь Вэньцзюня. Рыбак, всё это время молча слушавший их разговор, шагнул вперёд. Он сунул руку в карман и достал несколько купюр — ровно пятьдесят юаней. Те самые деньги, что он получил в качестве компенсации от семьи Лю. — Возьми, — он вложил деньги в дрожащую руку Фан Ин. — Купи билет на междугородний автобус до столицы провинции. Найди этот колледж. Иди прямо к директору или в приёмную комиссию. Спроси их в лоб: та Фан Ин, которая у них учится, — это ты или нет? Его голос звучал твёрдо и спокойно: — Если окажется, что это ты — то есть, что кто-то учится под твоим именем, — расскажи всё руководству школы. Вызывай милицию прямо там, в городе. Если же нет... просто возвращайся. Пятидесяти юаней хватит на дорогу туда и обратно, и ещё останется на еду и ночлег на пару дней. Фан Ин, которая за всю жизнь не держала в руках такой суммы, остолбенела. Она смотрела на деньги, не смея сжать пальцы. Взять их казалось невозможным, но и отказаться — значило сдаться. — Бери, — мягко сказала Линь Цинь. — Жизнь — это череда ставок. Если ты не рискнёшь сейчас, будешь жалеть до самой смерти. Считай, что мы даём тебе в долг. Сможешь — вернёшь, когда встанешь на ноги. Не сможешь — не беда, мы поймём. Фан Ин, всхлипывая, упала перед ними на колени и низко поклонилась, касаясь лбом земли. Впервые в жизни она чувствовала такую заботу и тепло. Ирония судьбы заключалась в том, что это тепло исходило не от родных родителей, продавших её как скот, а от совершенно незнакомых людей, встреченных на пороге полицейского участка. — Спасибо! Спасибо вам! Я клянусь, я всё верну! Как вас зовут? Где вы живёте? Как мне найти вас потом? Линь Цинь терпеливо ответила на все вопросы, оставив адрес в деревне Шанлинь. Когда они дошли до больницы, Чэнь Вэньцзюнь остановился у ворот. — Вы идите к ребёнку. Я провожу её до автостанции, посажу на автобус, а завтра утром загляну к вам. — Хорошо, — кивнула Линь Цинь. Рядом с Чэнь Вэньцзюнем она чувствовала удивительное спокойствие. На этого человека можно было положиться. • • • Когда Линь Цинь вошла в палату с Яя на руках, Линь Ин и Линь И разрыдались от счастья. Линь И, прикованный к постели, не мог встать, но его глаза жадно ощупывали внучку, проверяя, цела ли она. Линь Ин выхватила племянницу из рук сестры и прижала к себе, осыпая поцелуями и причитая: — Сокровище моё! Сердечко моё! Напугала нас до смерти! — Что сказали в милиции? — спросил Линь И, немного успокоившись. — Идёт следствие, — уклончиво ответила Линь Цинь. — Главное, что Яя дома, а похитителя поймали. Она не стала рассказывать подробности о Фан Ин и подмене личности, чтобы не волновать отца. Линь Ин, впрочем, не нуждалась в деталях — ей хватило того, что она полчаса проклинала похитителей на чём свет стоит, отводя душу. На следующее утро, около восьми часов, в палате появился Чэнь Вэньцзюнь с пакетом фруктов. Едва он присел на край стула, как Линь Цинь вопросительно посмотрела на него. — Я купил ей билет на самый ранний рейс, — тихо доложил он. — Она уже уехала. Будем надеяться, что всё подтвердится. Линь Цинь облегчённо выдохнула. Яя, узнав своего спасителя, просияла и потянула к нему ручки: — Дядя Чэнь! Чэнь Вэньцзюнь расплылся в улыбке, подхватил девочку на руки и, повернувшись к взрослым, сделал неожиданное предложение: — Дядя Линь, сестра А-Цинь... У меня есть идея. Если вы мне доверяете, может, пусть Яя поживёт у меня пару дней? Видя их замешательство, он поспешил объяснить: — В больнице проходной двор, за всем не уследишь. Вчерашний случай это доказал. Я ближайшие дни на рынок не пойду, буду дома. Я могу присмотреть за ней. А когда дядю выпишут, я привезу её обратно в деревню Шанлинь. Что скажете? Линь Цинь задумалась. Предложение было заманчивым. Чэнь Вэньцзюнь — человек танка, его дом — это лодка. Если они не будут сходить на берег, то найти их будет невозможно. Они могут причалить в любой безлюдной бухте на реке Наньси. Самое главное — похищение Яя было делом рук Лю Юнмина и его любовницы. Раз первая попытка провалилась, они обязательно попробуют снова. Но на воде, в лабиринте проток, Лю Юнмин никогда не найдёт ребёнка. — Не будет ли это слишком хлопотно для тебя? — с сомнением спросил Линь И. В его глазах читалась огромная благодарность, смешанная с чувством вины за то, что они так обременяют постороннего человека. Чэнь Вэньцзюнь махнул рукой: — Какие хлопоты? Одним ребёнком больше, одним меньше — разница невелика. Главное, чтобы вы были спокойны. Он наклонился к девочке и ласково спросил: — Яя, поедешь к дяде Чэню в гости? У меня дома есть братик, твой ровесник. Будете вместе играть. А когда дедушка поправится, я отвезу тебя домой. Идёт? Яя посмотрела на маму. Ей не хотелось расставаться. Линь Цинь, сдерживая слёзы, погладила дочь по голове: — Малышка, послушай. Так нужно. Там безопасно, плохие люди тебя не найдут. Мама будет навещать тебя, как только сможет. Побудь с дядей Чэнем немного, ладно? — Хорошо... — всхлипнула Яя. — Мамочка, только не забудь забрать меня! Взрослые, глядя на эту сцену, украдкой вытирали глаза. Чтобы успокоить дочь и убедиться, что всё будет в порядке, Линь Цинь решила проводить их до самого дома. Впервые после перерождения она вернулась на реку Наньси. Пейзаж был до боли знакомым. Река жила своей жизнью: лодки сновали туда-сюда, рыбаки перекрикивались, женщины стирали бельё на мостках. Проплывающие мимо люди танка с любопытством поглядывали на сухопутную гостью, но тут же возвращались к своим делам. Чэнь Вэньцзюнь, держа Яя на руках, привёл Линь Цинь к своей лодке. Это был классический «упэн» — лодка с пятью навесами, традиционное жилище речного народа. Длиной около десяти метров и шириной в три, она была целым миром на воде. Пять бамбуковых навесов, складывающихся гармошкой, защищали палубу от солнца и дождя. На носу лежали длинные вёсла, шесты и тяжёлый якорь. Центральная часть, «чрево лодки», была жилой зоной. Особенно интересной была корма: она делилась на два яруса. Внизу хранили снасти, улов и даже держали мелкую живность вроде уток или поросёнка, а верхний ярус служил спальней и столовой для всей семьи. На двери каюты краснели полоски бумаги с парными надписями, а по центру красовался иероглиф «Счастье» и пожелание: «Попутного ветра». Для Яя всё это было в диковинку. Она вертела головой, забыв о слезах. Когда Чэнь Вэньцзюнь открыл дверь каюты, из полумрака показалась маленькая, лохматая голова. Мальчик выбрался на свет и, увидев отца, радостно крикнул: — Папа!