Минджу, не останавливаясь, добежала до конца коридора и влетела в туалет.
С трудом переводя дыхание, она поспешно подняла крышку унитаза и выплюнула наружу плохо прожёванный кусок мяса, который так и не смогла проглотить.
Девушка подошла к раковине и открыла кран. Из него плотной струёй полилась тёплая вода.
Сложив ладони чашей, она набрала немного и начала споласкивать рот. Ещё раз. И ещё.
Но внезапно несдержанным потоком из глаз покатились крупные слёзы.
«Я так долго держалась и сдалась из-за этой ерунды..?»
Нет. Это просто рефлекторная реакция тела. Чувства тут ни при чём.
Стараясь сохранить спокойствие, Минджу тыльной стороной ладони смахнула с покрасневших глаз остатки влаги и вытерла подбородок влажной салфеткой.
Передняя часть блузки промокла насквозь — она кое-как стряхнула капли.
А затем взглянула в зеркало, на своё побелевшее лицо.
Такой показываться не хотелось никому и никогда.
— Всё хорошо.
Стиснув зубы, чтобы успокоить подрагивающий подбородок, она заставила уголки губ приподняться, тем самым стерев с лица напряжённое выражение, готовое в любой момент вылиться в поток слёз.
— Идём, — раздался знакомый низкий голос
Сразу после того, как скрипнули петли стеклянной двери.
Минджу обернулась. Парень уже стоял рядом.
Ча Сохёк.
Он безмолвно смотрел на неё с каким-то непонятным выражением лица.
***
— Простите, что не смогла доесть, — Минджу первой нарушила ледяное молчание в машине. — Не хотелось оставлять еду, но… Правда, прошу прощения.
Сохёк, молча державший руль, на миг повернул голову. Лицо его, как всегда, было постным. Скользнул мимолётным взглядом, и больше ничего.
— Меня укачало, наверное. Вот тошнота и подступила.
— ……
— Вот правда! А из-за рвотного позыва и глаза как-то сами собой заслезились.
Она натянуто улыбнулась, стараясь изобразить лёгкость, но губы дрожали.
Сохёк снова мельком взглянул на неё. Всё с тем же холодным, бесстрастным выражением.
— Не нужно давить из себя улыбку.
— Я не давлю!
— Если хочется плакать — плачьте. Что в этом такого? Вперёд.
— Я не плакала!
Внезапный всплеск раздражения в голосе Минджу снова погрузил машину в холодную тишину.
— Что, ревёшь там? Ревёшь?! Тьфу, мерзкая тварь. Сама прокажённая, да ещё и на меня беду накликала! Ещё раз всхлипнешь — и я тебе рот разнесу!
Минджу тяжко выдохнула и отвернулась к окну.
Моменты, казалось, погребённые в памяти, всплывали снова и снова. Она так отчаянно старалась стереть эти кадры.
Нити воспоминаний, тянущиеся под кожей. Осколки прошлого, спящие в глубине души. Они рвались наружу, и дышать становилось всё труднее.
Девушка положила ладонь себе на грудь, закрыла глаза.
— Всё нормально… нормально… Всё пройдёт, — шёпотом, почти беззвучно, уговаривала она саму себя.
Сохёк вновь мельком взглянул на неё. На её профиль. На побледневшее лицо. Потом обратно на дорогу. И долго ехал, не роняя ни слова.
— Вы вегетарианка, или вроде того? — вдруг спросил он.
— Нет.
— У вас аллергия на говядину?
— Тоже нет.
— А беременны можете быть?
— Что?!
— Что вас удивляет в моём вопросе? Есть вероятность беременности?
— Конечно же, нет! Ни одного процента!
— Точно?
— Я вообще не замужем! И парня тоже нет!
Их взгляды столкнулись.
***
Где-то он это уже видел.
И это выражение лица. И саму девушку.
Она сейчас была такой напряжённой и хрупкой. Будто надутый до предела мыльный пузырь, готовый лопнуть от малейшего движения воздуха.
Он хотел спросить.
Почему она каждый раз так отчаянно сдерживает слёзы?
И почему из-за какого-то кусочка говядины её лицо отразило такие эмоции, словно бы она в секундах до падения с обрыва?
Но не стал.
Потому что знал.
Стоит только по-настоящему заинтересоваться, и остановиться уже не получится.
А ведь всё это скоро закончится.
И буря, что обрушится после конца, всегда достаётся тому, кто останется.
Эта история была обречена с самого начала. Её даже начинать не стоило.
Сохёк проглотил застрявший в горле вопрос. Вместо этого он холодно произнёс:
— Почему вы вечно отвечаете на вопросы, которые вам не задают?
Девушка устремила на него пристальный взгляд. Глаза были влажными, будто сквозь её тело прошла волна боли.
В этом была какая-то.. Чистота и невинность.
В порядке ли она? Вот какой вопрос едва не сорвался с губ парня в ту же секунду, когда он поймал этот пронзительно прозрачный взгляд.
Сохёк резко подавил в себе это внезапное чувство жалости. И, быть может, промелькнувшую на лице тревогу, тоже.
Лицо снова стало холодным. Равнодушным. Он спокойно добавил:
— Мне без разницы, доели ли вы еду. Но перед операцией позаботьтесь о своём состоянии, ладно? Это ведь очевидно, да?
— Да.
— Не выдавайте в себе дилетантку.
Минджу ничего не ответила. Только незаметно закусила губу — так сильно, что по краю проступила кровь.
***
— Брат вчера домой приходил?
Было раннее утро.
Ча Ёну вошла на кухню, придерживая одной рукой длинную белую ночную сорочку, спадавшую с плеч.
— А он разве в последнее время не у себя там ночует? — остановилась и переспросила домработница, промывавшая рис.
— Это я и так знаю! Я спрашиваю, именно вчера вечером он был здесь или нет?
— Пару дней назад на рассвете приходил, Вулкана привёл. А вот вчера — даже не знаю.
— А что вы вообще знаете? Вечно “не знаю” да “не видела”. Ну да, целыми же днями дома сидите, — пробурчала Ёну, недовольно выпятив губы.
— Эй! Ты на кого похожа, а? Я же говорила: в пижаме только спать! — из дальней комнаты крикнула мать.
— Это не пижама, мам, это homewear! Домашняя одежда! — не сдалась Ёну.
Шаркая шёлковыми тапочками, она поплелась на третий этаж, к комнате Сохёка.
— О! Время полдевятого, а ты ещё дома? — она заглянула в слегка приоткрытую дверь.
Парень как раз застёгивал последнюю пуговицу на рубашке. Увидев сестру, он только мельком взглянул и молча взял со стола галстук.
— Поосторожнее быть не хочешь, а? Слухи по району ходят всякие. Слышал?
Словно заявившись с важной новостью, Ёну распахнула дверь и гордо вошла в комнату.
— Хоть бы поздоровался с сестрой младшей. Давно не виделись вообще-то. Ты что, вообще не рад?
— Да-да. Давно не виделись.
— Братик, подкинь тысячу баксов. Нет, подожди. Две... Нет, лучше три тысячи! Я такая злая, не представляешь!
Сохёк даже не повернулся. С безразличным лицом он продолжал завязывать галстук.
Недовольная этим, Ёну топнула ногой и встала у него прямо перед носом.
— Ну послушай хоть сначала! Я тут на днях в одном торговом центре кое-что прикупила, а папа узнал и карту отобрал! Вот что это, по-твоему? Где вообще свобода?!
Свобода?
На это слово Сохёк только усмехнулся и перекинул длинный конец галстука через короткий.
— Скажи уже хоть что-нибудь! Бросишь сестру в этом рабстве?!
— Попроси у мамы, — ответил он лениво, не скрывая раздражения.
— А ты думаешь, мама даст? Ну подумай чуть-чуть, а! Мама. И даст денег?
— Ну, у отца попроси.
— Ты на какие вопросы отвечаешь, а? Я же говорю, папа забрал карту! Повторить ещё раз? Ты же даже не слушаешь!
— У тебя что, сегодня нет занятий?
— Ого, а ты баг в диалоге словил или сегодня как в меме «угадай, что выкину»?
— Чего?
Руки Сохёка, только что затягивавшие узел на галстуке, внезапно замерли. Он с недоумением посмотрел на сестру.
— Как тебе? Звучит же по-южнокорейски? Прямо как в дорамах или соцсетях, правда?
Только тогда Сохёк фыркнул и слабо усмехнулся.
— Совсем не понимаешь что ли? Я вообще-то хотела рассказать тебе один секрет.
Ёну, заметив, что брат по-прежнему никак не реагирует и продолжает собираться, в волнении проскользила на тапках и преградила ему путь.
— Эй, подожди, выслушай меня! Это про девушку одну. И с тобой связано.
— Что?
В этот момент в глазах Сохёка, до того равнодушных, мелькнула настороженность. Даже лёгкая усмешка, игравшая на его губах, тут же исчезла.
— Ну как? Заинтересовался? Обмен на доллары!
— Говори быстро.
— Ага, так и знала, что поведёшься! Просто так не скажу, только за восемь тысяч баксов!
Парень кивнул подбородком в сторону гардеробной. Ёну с довольным видом тут же кинулась внутрь.
— Вот и договорились! А я-то думала, братец совсем не интересуется девушками, раз ведёт себя как нянька!
Она распахнула стеклянную дверь шкафа, где аккуратно висели костюмы и рубашки.
Открывая один за другим ящики, девушка начала всё более активно рыться. Но кроме часов, галстуков и запонок ничего не нашла, и в конце концов начала раздражаться.
— Где они?!
— Вон там.
Сохёк, стоявший, облокотившись о дверной косяк, указал на шкаф у стены напротив.
— У тебя ещё и сейф!
Ёну поморщилась при виде него, потому что на лёгкий доступ к наличным теперь можно было не надеяться.
— Говори пароль!
— Сначала ты.
— Ладно-ладно! По Пхеньяну пошли слухи, что ты с какой-то девушкой встречаешься и по отелям ходишь! Смотри!
Она засмеялась и сунула экран телефона прямо в лицо Сохёка.
— Вот сообщение, которое я сегодня утром получила от своей информаторши! Это, можно сказать, уровень экономфака Пхеньянского университета — новости чуть ли не в реальном времени!
[Печально и возмутительно видеть поведение детей высших должностных лиц.]
Ёну громко и чётко начала зачитывать текст вслух.
Обновлено: 20.01.2026