Глава 12 — Глава 11. Идите уже куда шли!

Сколько времени прошло? Ноги распухали, и сидеть на коленях становилось всё труднее. Они просто онемели, словно больше не являлись частью тела Минджу. Девушка совсем перестала что-либо чувствовать. Жгучая боль от ран, невыносимо онемевшие колени, бёдра, будто разрываемые натяжением, — все эти ощущения постепенно затухали. В тёмную и глухую гостиную едва пробивался лунный свет, и связь с реальностью стала теряться. Даже течение времени ощущалось расплывчато. Динь-дон. Раздался звук открывающейся входной двери. Ча Сохёк вошёл и включил свет. Увидев Минджу, всё ещё стоящую на коленях в том же месте и в той же позе, он застыл на месте. Воцарилось странное молчание. Настенные часы показывали 3:50 утра. — Вы всё ещё здесь? Что это? Древняя молитва? Вы из эпохи Чосон приехали что ли? — парень уставился на Минджу с ошарашенным выражением лица. Его взгляд опустился на пол. Кровь, сочившаяся из раны, стекала по её икре и капала ковёр. — С ума сойти просто. Сохёк раздражённо провёл рукой по волосам и широкими шагами подошёл к девушке. Он с досадой схватил её за руку и резко поднял. — Пол заливаете. Не видно что ли? — Ай! — Минджу, резко поднятая с пола, потеряла равновесие и, не выдержав, рухнула на него. Парень с раздражением толкнул её на диван. — Дурдом на выезде... У вас талант людей доводить? Могу записать в копилку знаний из вашего университета? Девушка опустила голову и посмотрела вниз. Кровь, стекавшая с её икры, уже засохла на ковре. Растерявшись, она вскочила, не зная, что делать. — Простите. Я вытру. Попыталась встать, но, вновь не удержавшись, с грохотом упала вперёд. Из-за того, что слишком долго стояла на коленях, в ногах совсем не осталось сил. Схватившись за диван, она снова попыталась привстать. Ноги, онемевшие и покалывающие, не слушались и всё время подкашивались. — Вы что, жить здесь собрались? — Сохёк холодно посмотрел на сидящую на полу Минджу. — Н-нет. Простите, — с трудом выдавила она в ответ и, наклонившись, схватилась за край стола. Казалось, будто тысячи нервных окончаний ожили и кололи её ноги. Девушка на мгновение застыла в таком положении. — ….. Парень приподнял бровь и с выражением полного недоумения посмотрел на Минджу. — Я всё вытру. Ни пятнышка не останется. Она с трудом дотянулась до коробки с салфетками, стоявшей на столе, вытащила одну и поспешно начала вытирать ковёр. — Я же говорил! Не путаться у меня под ногами! — Простите. Если не ототрётся, я постираю. Парень вырвал у неё из руки салфетку, уже отчасти убравшую пятно, и выбросил в мусорное ведро. Снова схватил Минджу за руку и поднял. — Идите уже куда шли!   ***   Как же она нервировала. Каждый её шаг — неуверенный, прихрамывающий — с течением времени раздражал всё сильнее. Нет. Если честно, раздражало абсолютно всё, что она делала. Неловко натянутая улыбка, дрожащий голос, отчаянно бегающий взгляд, её одежда, даже волосы — всё это действовало на нервы. Он ждал её. Она должна была выйти из дома. Пожалеть. Подняться с колен. Но его ожидания с треском провалились. Прошёл час, два, три. Он уже успел отвести собаку в родительский дом, но девушка так и не вышла наружу. — Прошу, умоляю, сохраните мой секрет… Никак не шёл из головы образ её, стоящей на коленях с таким лицом, будто теряет весь свой мир. Сохёк непроизвольно хмыкнул. Это был насмешка, адресованная самому себе. Из-за того, что проникался всё бόльшим интересом. Он даже имени и возраста её не знал. С чего вдруг какой-то там интерес? Эта девушка не знала, сколько глаз за ней наблюдают. Она посреди ночи выбежала на улицу и просто шла. «Что? Тревога? Она говорила, что я выгляжу тревожным?» Снова вырвался смешок. Прикидывалась умной, но на самом деле ничего по-настоящему важного не знала. Как тут не усмехнуться? Кто тут на самом деле стоит на краю обрыва? Кто о ком волнуется вообще? Он мог бы принять слово «тревога» от кого угодно в этом мире, только не от неё. Девушка остановилась. Уперевшись одной ногой в землю, она аккуратно подогнула вторую и надела обувь. Несколько раз слегка ударила каблуком о землю, немного перевела дух и осторожно пошла вперёд. Видимо, жёсткие туфли вносили свою дискомфортную лепту. Пройдя несколько шагов, девушка остановилась вновь. Подняла туфлю, аккуратно помассажировала пятку маленькой ладонью несколько раз и только тогда снова медленно зашагала вперёд. Взгляд Сохёка естественным образом скользнул к пяткам, то и дело выглядывавшим из обуви. Затем к округлым косточкам, будто вычерченным по дуге. На тонкие, изящные ахиллесовы сухожилия. И к щиколоткам, каждую из которых можно было бы обхватить пальцами одной руки. Далее шли белоснежные икры. И... На одной из них… — Чёрт… — Сохёк выругался. Когда он увидел пропитавшуюся кровью марлевую повязку, зафиксированную на её коже, то невольно почувствовал себя самым подлым человеком на свете. Да и вообще, если начистоту, с самого начала было мерзко от ощущения, что из-за этой девушки он за одну ночь превратился в подонка, загнавшего беззащитного человека в тупик. Очень мерзко. Тайна? Она просила сохранить её тайну? Вся эта сложнейшая ситуация свелась у неё к одному лишь слову? Удивительная девушка. Она не понимала. Просьба сохранить эту тайну означала… «Пожалуйста, рискните своей жизнью вместе со мной». «Разделите мою судьбу». Уличные фонари то исчезали, то появлялись, и каждый раз её силуэт то терялся в темноте, то вновь становился различимым. Когда эта тонкая фигура начала растворяться в тусклом свете, в поле зрения появился сад у гостевой резиденции, окутанный лёгким туманом. Сохёк, шедший на расстоянии, только тогда смог повернуть обратно, когда увидел, как девушка благополучно вошла в дом. Он сам не понимал, зачем зашёл так далеко. Ну да, собака напала. Всё из-за неё. Пусть будет так. Назовём это чувством вины.   ***   — Профессор О, доброе утро. Надеюсь, вы вкусно позавтракали? — начал Ынги, приближаясь к Минджу с лучезарной улыбкой. На часах ровно 10. Собрание было запланировано на то же время, что и вчера. Девушка постаралась унять громко стучащее сердце. «Да, я справлюсь. Надо сделать всё, что смогу». В который раз она это себе пообещала… — Лоскутная пластика — это метод реконструкции, при котором замещается не только кожа, но и мышцы, нервы, сосуды в повреждённой области. Проще говоря, это операция, при которой берут ткани с других частей тела и пересаживают их в нужное место. — Ого! Впервые о таком слышу! — Сейчас повреждение слишком глубокое, поэтому обычная пересадка здесь не сработает. Тот факт, что кожа не прижилась после первой операции, вполне ожидаем. — То есть пересаживать нужно и кость, и мышцы, и кожу? Такое вообще возможно? — спросил Ынги с сияющими глазами, поправив очки одной рукой. — Конечно. Базовый вариант, при котором повреждённый участок вырезается и просто накрывается кожей, — это метод, которым у нас в стране пользовались ещё 15 лет назад. — Ого! А как теперь? — Теперь мы делаем полное восстановление, возвращая повреждённой области весь прежний функционал. — Как и ожидалось! Настоящий мастер — это совсем другой уровень! — паренёк снова и снова высказывал своё восхищение. — Что касается костной ткани… Сейчас в основном изготавливаются индивидуальные импланты с помощью 3D-печати, но не знаю, возможно ли это здесь. — У нас тоже есть искусственные кости! — с живостью отозвался Ынги, вновь поправив очки. — Но 3D-технологии пока ещё… — В таком случае, как насчёт пересадки собственных тканей пациента? Когда Ынги, до того уверенно говоривший, замялся, Минджу вмешалась и увеличила изображение КТ. — Обычно кость для пересадки берут из рёбер или подвздошной кости. — Ах, вот как! — Может быть, эту часть возьмёт на себя наш ортопед? Взгляд Минджу обратился к Ча Сохёку, который всё это время молча сидел, скрестив руки, и просто слушал.