— А вы мне тогда что?
— Я…
— Ничего? То есть я ввяжусь в эту мутную историю и получу целое ничего?
— …..
— Я же говорил, что терпеть не могу подобное.
— …Сейчас мне нечего вам предложить.
— А, правда?
Сохёк лениво облокотился на островную стойку.
— Я бы хотела заплатить… Но всё ещё выплачиваю кредит, и накоплений просто нет. Только один сберегательный счёт на жильё… Если его выпотрошить, выйдет где-то три миллиона вон. Сумма небольшая, но всё же. Единственное — пока я здесь, снять эти деньги не получится…
Минджу теребила пальцы и всё больше сбивалась, запинаясь на полуслове.
— А мне нужны деньги?
— …..
— Не знал. Я, оказывается, бедный.
Парень усмехнулся, будто бы находя всё это до абсурда жалким, и безразлично открыл холодильник.
— Тогда что вы любите?
— Я?
— Если я могу сделать для вас что-то своими руками, то сделаю.
— Ха, забавно.
— Я немного умею готовить. Ещё… я очень хорошо убираюсь!
— Мм, правда?
Сохёк с равнодушием взял бутылку с водой и посмотрел на Минджу так, будто одолжил ей время на этот скучный разговор.
— Если не хотите этого, я могу заняться стиркой. Постельное бельё, шторы…
— Я похож на человека, которому это нужно?
На этот сухой вопрос девушка не нашла, что ответить. Молчание затянулось.
— …Я даже свои волосы продала. Больше ничего нет.
— Ну, тогда ничего не поделаешь.
Сохёк налил воду в стеклянный стакан.
Взгляд Минджу задержался на прозрачной жидкости, медленно наполнявшей стакан.
— Что? Воды желаете?
— …..
— Чего так смотрите?
Опять воцарилось долгое, тягучее молчание.
— Сейчас у вас всего два варианта: благополучно вернуться… или исчезнуть здесь навсегда.
В голове девушки вдруг вспыхнули безумные слова Ча Ганхви.
— …..Тогда как вам это? — едва шевеля губами, тонко и глухо пролепетала она.
А потом крепко прикусила нижнюю губу.
Когда алый цвет губ, сжатых между зубами, стал сменяться кипенно-белым, её дрожащие пальцы неуверенно замерли на верхней пуговице блузки, а затем начали расстёгивать одну за другой.
— Что вы делаете?
— Совместная ночь.
— Что?
— Я говорю, давайте проведём эту ночь вместе, — с трудом выдавила из пересохшего горла Минджу.
— В буквальном значении или эвфемистическом?
— В том, о котором вы подумали… в том самом.
— Я? С вами? — Сохёк фыркнул, даже не сочтя это смешным. — Вы слишком уверены в себе, не находите? С чего бы мне на такое соглашаться?
— Вы не пожалеете.
— Ого, правда?
— Да…
— Вы, я смотрю, совсем просто живёте. У вас там, на ваших Югах, всё так просто решается?
Холодная улыбка обрушилась на Минджу. В ней смешались насмешка и презрение.
Воцарилась странная тишина.
— Раз уж так хотите, раздевайтесь. Хочу посмотреть, о чём я там не пожалею.
Ча Сохёк засунул руки в карманы и лениво сделал шаг назад.
Когда его равнодушный и при этом пронзительный взгляд опустился к её рукам, дрожащие пальцы тут же замерли.
— Как медленно.
— …..
— Вы за ночь хоть пуговицы расстегнуть успеете?
Парень окинул Минджу взглядом сверху вниз, словно с трудом сдерживая смех, и жадно глотнул воды.
— М-можно выключить свет?
— А мне нравится, когда светло.
Не успела девушка договорить, как он нажал на выключатель.
С щелчком свет над островной стойкой вспыхнул ещё ярче, чем был.
Под ярким светом каждая пушинка на её бледной коже была отчётливо видна. Минджу отвернулась и зажмурилась.
Пальцы, крепко сжавшие четвёртую пуговицу, заметно дрожали. Сердце так грохотало, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
Может, из-за безучастного взгляда, устремлённого прямо на неё, может, из-за бешеного сердцебиения, но она не могла нормально дышать.
— Что такое?
Взгляд Сохёка зацепился за дрожащую руку, пальцы которой девушка то сжимала, то разжимала.
— Если вы так этого боитесь, зачем вообще лезли?
Он мельком взглянул ей в глаза, будто не веря происходящему. В её тёмно-карих, почти прозрачных радужках металась паника.
Впервые.
Впервые он так внимательно вглядывался в женские глаза.
Небольшая двойная складка на веках появлялась и исчезала с каждым морганием. Эти ясные, чистые глаза совсем не сочетались с тем разговором, что они только что вели.
Он уже точно видел эти глаза.
Было в них нечто знакомое.
В голове слабо мелькнул какой-то образ, но тут же исчез.
Разве это возможно?
Сохёк тихо усмехнулся, осознав, что на мгновение был выведен из равновесия — или даже очарован — этой незрелой, неумелой девушкой.
— Знаете, как-то не хочется ничем заниматься с человеком, который вот так дрожит. Настроение не то.
Сохёк поднял её подбородок указательным пальцем.
— Понимаете, о чём я?
С губ Минджу сорвался лёгкий, неровный выдох.
Его вызвала смесь таких противоречивых чувств, как облегчение от отказа и одновременно унижение от того, что предложение, на которое было столь трудно решиться, оказалось мгновенно и безжалостно отвергнуто.
Девушка торопливо принялась застёгивать пуговицы. Но как бы она ни старалась, дрожащими пальцами ей не удавалось попасть в петли.
— Ох, вы даже пуговицы толком застегнуть не можете. Совсем забыл.
Парень с недоумением взглянул на Минджу, которая всё ещё возилась с блузкой.
— Я ухожу.
Он подошёл к дивану, снял с руки часы и положил их на тумбочку.
— …..
— Собака моя внизу ждёт. Так что давайте тут сами. Дорогу же найдёте?
Бросив это с издёвкой, он взял поводок и направился к входной двери.
— Подождите!..
Минджу, не успев застегнуть оставшиеся пуговицы, бросилась к Сохёку.
И опустилась перед ним на колени.
Парень остановился. Это было неожиданное и резкое действие.
— Что вы творите?
— Дайте обещание.
— …..Вы зачем себя так унижаете?
Это было неприятно.
Обычная ночь, в которой не происходило бы ничего особенного.
Долгая ночь, скучная, но всё же спокойная.
И вот в неё ворвалась эта девушка, из-за которой вся тишина разлетелась битым стеклом.
— Пожалуйста, хотя бы сейчас не рассказывайте, — взмолилась Минджу дрожащим голосом.
— Я думал, у вас только с головой проблемы, а вас, оказывается, ещё и гордостью обделили. Так и собираетесь здесь сидеть?
— Пока не услышу ответа, не встану.
— Ну, как хотите.
Ча Сохёк щёлкнул выключателем рядом с входной дверью — и весь свет в доме погас.
Исчез и мягкий свет торшера, освещавший диван, и яркий спутниковый светильник, покрывавший всё помещение кухни. Всё пропало в один миг.
— Тогда сидите. Или не сидите. Если будете уходить, дверь за собой хорошо закройте. А то мало ли какая ещё бешеная собака сюда вломится.
***
Тяжёлые шаги становились менее слышимыми по мере отдаления Сохёка.
Сквозь окно пробивался лунный свет. Он оказался неожиданно ярким и ясно освещал тёмную комнату.
Минджу не чувствовала ни капли стыда. Ей не было неловко.
Она не ощущала унижения. Не считала происходящее оскорбительным. По крайней мере, старательно убеждала себя в этом.
Да… она в порядке. Значит вообще всё в порядке.
Девушка глубоко вдохнула. И, с трудом проглотив слёзы, подступающие к горлу, принялась застёгивать пуговицы.
Мысли вихрем метались в голове, будто готовы вот-вот захлестнуть её с головой. Но именно в такие моменты нужно было сохранять хладнокровие.
Боль от укуса собаки не утихала, а только усиливалась под давлением бедра. Минджу крепко сжала губу, чтобы не застонать.
Она ни за что не собиралась вставать. Пока не услышит чёткий ответ.
Если он расскажет операционной бригаде или — не дай бог — Ча Ганхви…
Тогда всё будет кончено.
А этого нельзя допустить. Так быть не должно.
Даже если станет известно, что она вовсе не О Тэын, даже если выяснится, что у неё нет диплома специалиста, и она всего лишь простой ординатор без права на операцию, разве Ча Ганхви просто так отпустит её?
Скажет: «Ой, извините, обознался. Сам виноват. Возвращайтесь домой» — и действительно вернёт домой со всеми почестями, как и обещал?
Да такого даже во сне не случится. Минджу прекрасно это понимала.
Всё, что у неё оставалось, — это последняя, почти иллюзорная надежда:
Успешно завершить операцию. Выжить. Надеяться, что Ча Ганхви не передумает и отпустит её. И спокойно вернуться домой.
Если остальные поймут, что она не О Тэын, то и эта слабая надежда рухнет.
— Вулкан, разве папа не говорил тебе ждать дома? Он же сказал, что через пару дней приедет! На улице опасно!
Сквозь приоткрытое окно донёсся голос Ча Сохёка, отчитывающего пса.
Вот каким ласковым он может быть.
Тревога чуть поутихла.
Но Минджу явственно ощутила себя значительно ниже этой собаки.
Она казалась себе ужасно жалкой и ничтожной.
Обновлено: 20.01.2026