Монотонный храп, напоминающий рокот дизельного двигателя, разбудил Васю. Он моргнул, пытаясь осмотреться в темноте. Через занавески из марли на окнах пробивался тусклый свет уличных фонарей, отбрасывая на стены полосатые тени. Воздух пах антисептиком и затхлостью, смешанной с запахом мочи и испражнений.
Парень приподнялся на локтях, и скрип койки эхом отозвался в тишине. В полумраке он разглядел три другие кровати. На одной из них, у окна, лежал мужчина с пивным животом, накрытым простынёй, как парусом. Его храп сотрясал воздух, а рот был открыт так широко, что казалось, оттуда вот-вот вылетит проклятая ворона.
«Я в больнице…» — осенило парня. Он сбросил простыню и замер. От колена до кончиков пальцев левая нога была закована в гипс, но это оказалось не самым шокирующим.
«Где моя одежда?!» — Вася судорожно натянул простыню, осознав, что под ней абсолютно голый. Даже любимые семейные трусы с мультяшными боксёрами исчезли, оставив его признаки мужества наедине с холодной реальностью.
Мочевой пузырь напомнил о себе резким спазмом. Стиснув зубы, Вася свесил здоровую ногу с кровати, едва не зацепив пластиковую утку для туалета. «Нет уж, спасибо…» — он отпихнул её ногой, схватился за металлическую спинку кровати и поднялся, обмотав простыню вокруг тела наподобие римской тоги. Ткань сползала, едва прикрывая ягодицы, а гипс тянул в сторону как противовес.
Голова закружилась от остатков наркоза и укола, который вколола та симпатичная кареглазая фельдшер. В ушах звенело, но Вася, опираясь на стену, начал прыгать к двери. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, о которой он раньше и не подозревал.
В коридоре царила мёртвая тишина, нарушаемая только храпом, доносящимся из палат. Указатель «Туалет» светился зелёным, как спасительный маяк в конце коридора. Вася уже представлял, как облегчится, но…
— Да етить твою мать, Дымовский! Это ещё что за цирковое представление?! — грозный голос позади разрезал больничную тишину.
Парень замер, медленно повернув голову. Врач в белом халате стояла в пяти шагах, скрестив руки. Её тёмные волосы, уложенные в строгое каре, обрамляли лицо с мешками под глазами, которые казались такими же тяжелыми, как гипс на ноге Васи. Тени под глазами сливались с синяками усталости, а в руках она сжимала историю болезни, смятую в гармошку.
— Вы где это, по вашему мнению, находитесь? На карнавале в Рио? — её голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Нога в гипсе, множественные ушибы и гематомы, а вы скачете, как кенгуру, в простыне!
— Туалет… — выдавил Вася, чувствуя, как простыня сползает всё ниже.
— Туалет?! — врач резко ткнула пальцем в сторону палаты. — Для этого есть утка! Или вы решили, что гипс — это модный аксессуар, а не медицинское показание?
— Но я… не могу… — Вася попытался сделать шаг, но простыня окончательно рухнула на пол.
Врач закатила глаза, словно молясь небесам о терпении.
— Сестра! Люба!— крикнула она в пустоту коридора. — Принесите этому гладиатору халат и утку! И свяжите его, если придётся!
Пока Вася, краснея до корней волос, прикрывался рукой, где-то вдалеке зазвенел телефон. Врач вздохнула, поправила причёску и бросила последний убийственный взгляд:
— Если через пять минут вас не будет в кровати — выписываю немедленно за нарушение больничного режима.. С переломом и голым. Доброй ночи!
Из кабинета в глубине коридора вышла полная женщина неопределённого возраста. На её лице читалась усталость и немое отвращение к происходящему.
— Ну что, цапля одноногая, решил устроить стриптиз-шоу в коридоре? Поверь, меня ты ничем не удивил! — медсестра небрежно бросила взгляд на обнажённое тело Дымовского, скрестив руки на груди. Её голос звучал так, будто она разговаривала с непослушным подростком.
Она, кряхтя, нагнулась, подняла простыню с пола и швырнула в руку Василия.
— Держи своё «одеяние», Цезарь, и марш обратно в палату!
Вася, неуклюже обернувшись покрывалом, попрыгал к койке, стараясь прикрыть голые ягодицы. Медсестра Люба шла следом, её взгляд мог бы прожечь дыру в спине.
— Сам справишься с уткой управляться или тебя научить? — она упёрла руки в бока, отчего складки на халате напряглись, как паруса.
— Сам, — буркнул Дымовский, старательно избегая зрительного контакта.
— Я жду! Знаю я вас, потом будете лежать, преть, в луже! — фыркнула она, но всё же прикрыла дверь в палату.
Под мерный храп соседа Вася схватил пластиковую утку с пола. Через минуту в палате раздалось журчание. Закончив, Вася, покраснев, задвинул её под кровать.
— Больные, подъём! Процедуры! — грохот металлического подноса заставил Васю вздрогнуть. В дверях снова стояла медсестра Люба, её лицо было бледным, как больничные стены. За окном, занавешенном марлей виднелось сереющее небо.
— Переворачиваемся на бок, штанишки скатываем! — она поставила поднос с шприцами на тумбочку, задев стакан с водой.
— Любань, ну ты чего? С утра уже не в настроении? — жизнерадостно крякнул «дизелист» с соседней койки.
— Ночка весёлая была! — она ткнула шприцем в воздух. — Все палаты битком, в коридорах койки да ещё императоры местные покоя не дают!
— Наполеон, что ли? — спросил мужчина с выцветшими наколками, с трудом переворачиваясь на бок.
— Да нет, бери выше! — Люба метнула взгляд на Васю. — Сам Юлий Цезарь! Ну что, поворачивайся, я долго ждать не буду.
— На какую сторону? — уточнил Вася, чувствуя, как простыня сползает.
— На любую, главное пятую точку повыше!
Укол в ягодицу был стремительным и болезненным. Левая нога онемела, а последующие два укола Вася едва ощутил.
— Всё, Цезарь, можешь к трибуне поворачиваться, — Люба швырнула на постель две таблетки. — Синюю сейчас, белую после завтрака. Понял?
— Понял… — Вася потёр место укола.
— А где мои вещи?
— В мусорке! Где ж ещё им быть! От них такая вонь шла на всё отделение, что не продохнуть было.
— Как в мусорке?! — изумлённо спросил Василий. — Там же права, кошелёк, паспорт был…
— Да не бойся, всё достали из карманов, кроме болтов. Надеюсь, они тебе не сильно были нужны? — усмехнулась Любовь, втыкая иглу следующему больному.
— А…
— И светильник твой тоже в пакете лежит, не переживай.
— Фух, — выдохнул Дымовский, уже представив, как Муд в его теле будет рыться по помойным контейнерам в поисках своего обломка.
— После обхода принесу, а сейчас лежи и не дёргайся, — произнесла медсестра, переходя с подносом к следующему пациенту.
Закончив делать уколы, медсестра Люба ушла из палаты.
— Эй, Цезарь, а ты что — тоже с САНЕФа? — усевшись на кровати, спросил худощавый жилистый мужчина с золотыми зубами. Его торс был покрыт выцветшими наколками, а правую ногу украшал такой же гипс, как у Васи.
— Да. Меня вообще Васей зовут.
— А меня — Рыхлый. Это вон Дмитрий Викторович, — показал он пальцем с чёрным ногтем на противоположную койку. — А наш оперный певец — Анатолий, лётчик-испытатель.
Вася удивился: при таких габаритах, как у Анатолия, ни один самолёт не взлетит.
— Это он так шутит, — рассмеялся толстяк у окна, отчего живот затрясся, как холодец. — Я крышу лез чинить на даче, а лестница сложилась. Ну, я и полетел вниз. Двойной перелом ноги, — приподняв неуклюже ногу, он продемонстрировал свой гипс.
— Ты лучше расскажи, что там случилось! Говорят, мутанты из испытательного цеха полезли, сотни людей погибли, — перебив Анатолия, прищурившись, спросил Рыхлый.
— Я читал, что взрыв газа произошёл и цех обрушился, — вмешался в разговор Дмитрий.
— Не, в интернете видео было, но уже удалили — небо чёрное от дыма над заводом. Пожар, наверное, был сильнейший, — предложил новый вариант Анатолий.
— А почему тогда травмы полные? Я тебе говорю — это взрыв был! — резко ответил Дмитрий.
— Цезарь, не томи, рассказывай! — пододвинувшись к краю койки, спросил Рыхлый.
Василий уселся на кровать и, осмотрев всех, прищурившись, произнёс:
— Я сам не знаю, что именно произошло. Резко небо стало чёрным. Тысячи ворон слетелись на территорию завода и начали бросаться на людей. Они залетали в цеха и производственные корпуса, разбивая стёкла, через открытые ворота. Ужас что творилось! Люди без глаз, окровавленные, ползали между станков. А потом — оп! — словно выключатель щёлкнул в голове у птиц, и они улетели.
— Да гонишь, фраер! — изумлённо закричал Рыхлый.
— Так и было, правду говорю! — приподнявшись на кровати, закричал в ответ Вася.
— Я вам говорил, что там выброс был или взрыв. Наверное, какую-то химию упустили, вот и вороньё с ума сошло! — недовольно крикнул Дмитрий со своей койки.
— Это, наверное, диверсия была — новый вид дронов, замаскированных под птиц! — выдвинул свою версию Анатолий.
По коридору раздался грохот тележки, лязг металлических крышек и глухой стук кастрюль. Запах манной каши и перекипячённого чая просочился в палату ещё до того, как дверь распахнулась.
— А вот и завтрак! — радостно воскликнул Рыхлый, потирая руки. Его золотые зубы блеснули в утреннем свете.
В палату въехала двухъярусная тележка, скрипя колёсами. За ней шагала грузная женщина в белом фартуке, на котором красовалось пятно кофейного цвета. Её лицо, напоминающее спелое яблоко, было раскрасневшимся от усилий, а седые волосы собраны в небрежный пучок.
— Наталья Владимировна, доброе утро, а что у нас сегодня на завтрак?! — потянув носом, спросил Толя.
— Каша манная, чай без сахара, кому надо — булка с повидлом.
Дмитрий, сидя на кровати, скривил лицо:
— И как всегда, аромат, будто тряпку жареную принесли…
— А ты не нюхай, а ешь! — фыркнула раздатчица, наливая чай в стакан Рыхлого. — Тебе, лётчик, двойную порцию?
— Конечно, Наталья Владимировна! — протягивая огромную салатную миску, ответил Толя.
— Может, не надо? Я боюсь, что умру от вашей кухни! — воскликнул Дмитрий.
— Умрёшь — похороним! — она шлёпнула ложкой по краю кастрюли, и манная каша плюхнулась в тарелку Дмитрия.
— Эй, а ты что сидишь? Сытый, что ли?! — спросила Наталья у Васи.
— Нет, тарелки нет и стакана просто…
— И что теперь? Я что, должна тебе в руки накладывать?! А чай прямо в рот из чайника наливать?! — нависнув над Васей, гневно причитала раздатчица.
— Натали, не гони ты на Цезаря! Видишь, парнишка с САНЕФа, гол как сокол. Сама знаешь, что там произошло! — вступился за Дымовского Рыхлый.
— А… с завода привезли. А родственники что? — сменив гнев на милость, поинтересовалась Наталья Владимировна.
— Нет тут родственников. Вчера только приехал в город и сразу на смену вышел. Обещали общагу дать.
— Ох, горе-то какое! Не задалась работа, значит… Ладно, держи, — выудив с нижней полки тележки тарелку и гранёный стакан, произнесла раздатчица.
— Спасибо, — принимая из её рук горячий стакан с бледно-коричневым чаем, ответил Дымовский.
— Ох, горе-работяги… На обратном пути посуду заберу. И ложку смотри не сломай — подотчётная! — воткнув потёртую алюминиевую ложку в манную кашу, воскликнула Наталья Владимировна и, развернув тележку, вышла за дверь.
— Значит, ты один в городе? И что, даже носки с трусами некому принести? — чавкая, спросил Рыхлый.
— Да. Тётка раньше тут жила, да умерла недавно. А я и не знал. Приехал к ней, стучусь в дверь, а там уже другие люди живут.
— А что не позвонил? — залпом осушив стакан, спросил Лётчик.
— Так телефон домашний был отключён, а других номеров я и не знаю. Думал, может, за неуплату отключили. Приеду, сюрприз сделаю, — ответил Дымовский, с жадностью поглощая остывающую кашу с комками.
— А деньги-то есть у тебя? Одежду там купить и всё такое, а, Цезарь? — отставив тарелку, спросил Рыхлый.
— Да так... сущие копейки остались. Тысяч пять, не больше. Обещали подъёмные дать, как оформлюсь и в общагу заселюсь.
— Мда, негусто. Хватит только на трусы с майкой. Ты смотри, если что, я парням маякну на воле. Они тебе быстро шмотки достанут.
— Спасибо. Сначала нужно забрать документы.
— А паспорт-то есть? Если что, кредитнуться можно по-быстрому. Там и на хавчик с бухлом хватит, и на шмот порядочный, — не унимался Рыхлый.
— Сначала с матерью свяжусь, может, поможет чем-то, — доев кашу, ответил Василий.
— Ну смотри. Если что, я мигом всё устрою. Парни ровные, всё чётко организуют, — бросил в ответ Рыхлый и продолжил есть.
После завтрака все пошли в туалет. Громко стуча костылями по кафельной плитке, пациенты палаты гуськом вышли в коридор, оставив Дымовского в гордом одиночестве. Ему снова хотелось в туалет, и он, воспользовавшись отсутствием соседей, по-быстрому облегчился.
По возвращению в палату все улеглись на койки и уткнулись в смартфоны. Со всех сторон орали песни, разговоры — каждый сосед пытался сделать звук как можно громче.
— Бляха тёртая, наушники для кого на хрен придумали?! — выругался Дымовский, но на него никто не обратил внимания.
Вася уставился в белый потолок, где трещины сплетались в причудливую карту миров. Побелка осыпалась по краям, образуя звёздные скопления из плесени. Где-то за стеной стонал пациент, а в палате всё так же доносилась музыка со всех сторон.
— Муд, ты тут, сука? — прошептал он, сжимая край простыни. В горле першило от сухости.
Сначала — тишина. Потом где-то в глубине черепа, будто из дальнего тоннеля, донёсся слабый гул. Не голос, а скорее вибрация, от которой задрожали кончики пальцев.
«Не ругайся. Это неприлично. И веди себя тихо. Мне нужно время, чтобы восполнить энергию, потраченную на выполнение миссии вместо тебя».
— Вместо меня? Да ты, тварь, меня чуть не угробил! Ногу мне, падла, сломал! — зашипел Вася, охреневший от услышанного.
— Эй, Цезарь, ты чего там бормотал? — приподнявшись, спросил Рыхлый.
— А… это я песню вспомнил. Мотив дурной, прицепился как банный лист, — ответил Василий.
— А… понял. Я уже думал, крыша у тебя поехала — нужно коновалов звать, — ответил Рыхлый, лениво перелистывая пальцем экран смартфона.
«Ногу ты сломал сам, когда спрыгнул с ворот, спасаясь от воронов».
— Ага, а почему тогда я ходил ещё как минимум целый час, как ни в чём не бывало? — тихим шёпотом задал вопрос Вася Муду.
«Мне пришлось пустить энергию на усиление твоего слабого организма и временно укрепить и срастить твои хрупкие кости. Сейчас твоя цель — дождаться полного восстановления моей энергии и забрать кристалл у персонала больницы».
— Да на хрен он вообще нужен? !
«Потом поймёшь. Ожидай Любовь и забери кристалл».
— Эй! — прошептал Вася, но ответа не последовало.
— Сука инопланетная, тварь! — злобно прошипел Дымовский и перевернулся на другой бок.
— Цезарь, хорош гундеть там себе под нос! И так ни хрена не слышно! — крикнул ему Рыхлый.
Прошло не менее часа, прежде чем к ним снова вернулась раздатчица. Вася протянул вылизанную тарелку с ложкой и пустой стакан.
— Спасибо большое, Наталья Владимировна. Было очень вкусно.
— Ой, да ладно тебе, — улыбнулась женщина и вышла за дверь.
Сразу за ней зашли двое мужчин в белых халатах и уже знакомая Люба.
— Доброе утро, больные. Как самочувствие? — спросил высокий стройный мужчина в очках и с ухоженной бородкой.
— Всё нормально! — хором ответили пациенты.
— Ясно. А новенький, как ваша фамилия? — посмотрев на Васю, спросил доктор.
— Дымовский его фамилия! — выкрикнул со своей койки Рыхлый.
— Вроде нормально. Нога только ноет, да мышцы болят, словно катком переехали, — покосившись на соседа, ответил Василий.
— Ну, это хорошо. Ноет, значит заживает. А мышцы болят, значит, увеличим дозу обезболивающего, — чиркнув на планшете, ответил врач.
— Ладно, отдыхайте тогда. Любовь Петровна, пойдёмте дальше, — ещё раз посмотрев на больных, произнёс врач.
—Дымовский, вы никуда сейчас не уходите.
— Да куда я уйду, у меня даже костылей нет! — сухо улыбнувшись, ответил Дымовский.
— Ну и хорошо, лежите отдыхайте, вам нужен сейчас покой, — ответил, нахмурившись врач и вышел за дверь.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 19.02.2026