Глава 012
#НевероятноеТрио
«Невероятная ситуация может заставить невероятного человека испытать невероятные чувства».
-x-
Нелюбовь Джинг к физкультуре началась ещё в шестом классе. Подростковый период принес изменения — и в душе, и в теле. Как-то раз на уроке, когда они перебрасывались мячом, парень, который её доставал… да пошел ты, Джунко! — запустил в неё мяч со всей дури.
Это было чертовски обидно, потому что мяч прилетел ей прямо в грудь. Боль была адская; Джинг тогда всерьез подумала, что заработает рак груди в одиннадцать лет.
На этом всё не закончилось. Вторым ударом в десятом классе стал черлидинг. Она терпеть не могла танцевать, но от всего класса требовали участия в соревнованиях. Джинг не была самой хрупкой девочкой в классе, поэтому ей досталась роль «базы» — она подбрасывала одноклассниц.
И вот когда они подкинули одну девчонку в воздух… серьезно, что за хрень, потому что эта девица приземлилась ногами прямо Джинг на лицо, прежде чем они обе рухнули на пол. И так как та девчонка была красавицей, все тут же бросились к ней на помощь, спрашивая, всё ли в порядке. А Джинг поплелась в медпункт в гордом одиночестве.
Она пропустила неделю: два дня из-за вывиха лодыжки и еще три — из-за уязвленного самолюбия. Эго еще не успело восстановиться, а в школу уже надо было идти. Боже, с этим фингалом она не выглядела круто — она выглядела как панда.
Очень грустная панда.
К счастью, физкультура в колледже была спокойной: общая подготовка, народные танцы, шахматы и даже дартс — всё это входило в её зону комфорта и берегло её душу и самолюбие от новых травм.
Возвращаясь в настоящее: Джинг никак не ожидала, что проснется с таким тяжелым телом, будто её черти в аду таскали. Каждая клеточка болела так, словно она прошла Третью мировую. Одно движение пальцем — и казалось, будто она поднимает грузовик.
— Твою мать… — прошептала она, пытаясь пошевелить затекшим телом.
Больно-то как, а.
— И тебе доброе утро, Джинг.
Глаза, которые были плотно зажмурены, распахнулись в ту же секунду, как она услышала этот голос. Она повернула голову — черт, шея! — и увидела Мико, сидящего на пластиковом стуле. Самое утро, а он уже тут как тут, улыбается во весь рот. И что это он делает… ах, да.
Точно.
Она же позволила ему переночевать у себя.
Джинг с трудом попыталась сесть; даже дотянуться до телефона на тумбочке было для неё квестом.
— Тело болит? — спросил Мико.
Джинг сдержала стон боли, потому что Мико на неё смотрел. Спустя вечность она всё-таки дотянулась до мобильника и увидела сообщения. Одно от Джулай — та спрашивала, идет ли она на работу, и еще одно с неизвестного номера.
«Доброе утро, Риона Джейн!»
Джинг посмотрела на Мико, чья улыбка стала еще шире.
— Наконец-то ты увидела моё сообщение.
Почему первым делом с утра ей приходится созерцать его дурачества? Джинг мысленно сделала пометку заблокировать его номер, чтобы он больше не доставал её — не то чтобы она собиралась давать ему «следующий раз».
Когда она положила телефон обратно (поморщившись от боли в плече), Мико нахмурился.
— И ты мне даже не ответишь?
Джинг хотела только одного — снова уснуть! Но Мико, сидящий рядом, пялился на неё так, будто она — какое-то забавное телешоу. Его взгляд её раздражал, так что она попыталась встать с кровати. Но, черт возьми, НИКОГДА БОЛЬШЕ — никаких поездок в Калирайю.
Никогда.
В жизни.
— Джинг, — позвал Мико.
Всё еще не проронив ни слова, она посмотрела на него, насупив брови. Черт! Даже просто хмуриться было больно!
Пока Джинг мысленно проклинала всё на свете, Мико медленно поднял палец и указал на уголок своих губ. На мгновение Джинг показалось, что это какой-то романтичный жест, от которого сердце должно забиться быстрее, но в следующую секунду до неё дошло… не то чтобы она о чем-то таком думала, ясно?!
Джинг запаниковала. Она судорожно вытерла уголок рта, но замерла, услышав его смех. Она посмотрела на Мико — тот буквально согнулся пополам, держась за живот.
Джинг нахмурилась еще сильнее.
— Я пошутил, нет там никаких слюней, — выдавил Мико сквозь смех. — Не знал, что ты умеешь краснеть за доли секунды.
Глаза Джинг округлились, она почувствовала, как кровь прилила к лицу. Ей хотелось запустить в него подушкой, а лучше книгой, чтоб побольнее, но… мать его, тело ломило. Ей вдруг нестерпимо захотелось расплакаться.
Но нельзя.
Только не при этом Мико. Никогда.
Поэтому, даже если боль была невыносимой, она заставила себя встать. Ноги при каждом движении будто резали ножами. Колыхаясь и медленно переставляя ноги, она направилась в ванную. По пути она заметила, что Мико как-то странно замер и глубоко задышал, сидя на стуле.
Она вздохнула.
Умывшись, Джинг думала, что Мико зайдет в ванную следом, но он всё еще сидел там. Она не выдержала и швырнула в него подушку. Хоть удар и был слабым, Мико поморщился и чуть не вскрикнул от боли.
— Джинг, ну ты чего, — пожаловался он.
— Это просто подушка, — парировала она. — И я её еле кинула, а.
Только тут Джинг заметила, как Мико медленно, словно боясь рассыпаться, поворачивает к ней голову. Он тоже шел пошатываясь, и это заставило Джинг почти улыбнуться. Почти, но не совсем.
— У тебя тоже всё болит? — спросила она, и сердце её немного успокоилось.
— Мне показалось, прошла вечность, пока я вставал с пола и садился на этот стул, — сказал Мико, делая крошечные шажки, как старик. — Как только проснулся — сразу всё заныло.
Джинг нахмурилась:
— И как давно ты проснулся? И как давно ты там сидишь?
Мико кивнул:
— Давно.
То есть… он всё это время на неё пялился?
Какого черта!
Джинг ничего не оставалось, кроме как слушать, как Мико распевает в ванной, перемежая песню стонами: «Ай, ой, ох». Пока он там возился, она заметила аккуратно сложенное одеяло в углу, и ей стало совестно. Она знала, какой жесткий пол, даже если на нем что-то постелено. У неё всё болит после мягкой кровати, каково же тогда Мико, который спал на полу?
Черт, еще и есть захотелось… а в холодильнике шаром покати.
Когда Мико вышел из ванной, они оба обернулись на стук в дверь.
— А вот и оно… — прокряхтел Мико, и Джинг на долю секунды стало его жаль.
— Что «оно»?
— Извините! Госпожа Krus?
Crux?
Что за бред?!
Джинг не знала, что сделать первым: дать Мико по башке или открыть дверь. В итоге она просто злобно зыркнула на него и пошла к выходу так быстро, как только могла.
А быстрее не получалось.
Джинг разозлилась еще сильнее, потому что этот тип за дверью продолжал барабанить. Когда она открыла, перед ней стоял курьер из KFC.
— Джинг Krus?
Джинг хотела обернуться на Мико и потребовать объяснений, но шея! Шея, черт бы её драл!
— Чего?
Джинг не была из тех, кто срывается на незнакомых людей, которые не виноваты в её плохом настроении, но утро не задалось… и «Crux»? Серьезно?!
— Ваш заказ.
— Я не заказы…
— Наконец-то! — раздался голос Мико.
Секунды хватило, чтобы Джинг поняла: этот сумасшедший и есть зачинщик этого цирка с фамилией.
— Мы заждались вас, шеф! Где вы были всю мою жизнь? — рассмеялся он, протягивая курьеру деньги.
Погодите. Он что, сейчас песню процитировал?
Джинг стояла в ступоре, пока Мико медленно возвращался к своему месту и так же медленно садился. Он почти свел брови к переносице, изучая чек.
— Почему так написали?
Джинг хмыкнула:
— А в чем проблема?
— Смотри! — Мико протянул чек, но Джинг стояла слишком далеко. — Я же сказал им, что пишется C-R-U-X, почему они написали K-R-U-S? — Он покачал головой, что-то бормоча. — О боже, эти смертные вечно путают моё имя.
Невероятно! Это его беспокоит?!
— Откуда ты узнал адрес? — спросила Джинг. — Почему использовал моё имя? И твоя фамилия…
— Тут написано «Krus», а не «Crux», так что это технически не моя…
— Да это одно и то же!
Мико криво усмехнулся:
— Ты уверена, что хочешь, чтобы мою фамилию писали с ошибкой сразу после твоей собственной?
Если вкратце: Мико намекал на их несуществующий брак в будущем.
Глаза Джинг полезли на лоб — от шока, раздражения или чего-то еще, ей было плевать! Всё, чего она хотела — это запустить в него чем-нибудь тяжелым, но любое резкое движение было смерти подобно.
Пока она размышляла, как бы его побить, Мико встал и протянул ей еду.
— Давай есть.
Чего он лыбится как дурак?
Вместо того чтобы кричать или устраивать сцену (в которой не было смысла, кроме её желания выплеснуть гнев на Мико), Джинг села за стол и начала есть.
— Больше не разговаривай с моими соседями, — отрезала она. Она поняла, что он выведал адрес у них. — И я верну тебе деньги.
— Ой, не надо, — в его голосе слышался смех. — Всё, что мне нужно — это хотя бы одна улыбка.
Джинг проигнорировала бешеный стук сердца. Снова. Поев, она достала деньги и протянула их Мико.
— Всё нормально, — он покачал головой.
— Это за всё.
Мико посмотрел на купюры, затем на Джинг, стоящую перед ним.
— Тебе не нужно платить «за всё».
— У всего есть эквивалентный обмен, — сказала Джинг, впихивая деньги ему в руку.
— Но не всем в обмен нужны деньги.
Джинг опешила, когда Мико перехватил её руку с деньгами. Первым делом она вырвала руку, и он не стал её удерживать.
— Тогда не бери, — только и смогла выдавить она, отворачиваясь.
Черт. Ей стало трудно дышать. Квартира казалась слишком тесной для них двоих — она буквально задыхалась! Она даже увидела ту коробку… Джинг затолкнула её подальше под кровать, надеясь, что Мико ничего не заметил.
Она медленно убирала деньги в кошелек, потому что:
1. Тело всё еще болело.
2. Она терпеть не могла такие неловкие моменты.
Хорошо, что зазвонил телефон — у Джинг появился повод «заняться делом».
— Мам?
— Джинг, — позвала мать. — Ты на работе? Прости, кажется, я тебя отвлекаю…
Работа… Точно! Она совсем забыла! Джинг нужно было отправить запрос на отгул по болезни, иначе зарплата сильно пострадает.
— Всё нормально. Что случилось?
— А… когда ты приедешь домой?
— Наверное, на Пасху.
Голос Джинг потеплел, пока они болтали о мелочах. Она спрашивала про братьев и сестер, мама — про работу. Невольно её взгляд упал на Мико, который всё так же сидел и наблюдал за ней. Наверное, у него тоже всё так болело, что он лишний раз не двигался.
— Кстати, — в голосе матери послышалась нерешительность. — Джинг…
— Да?
— Твой отец…
— Что?
Одного слова хватило, чтобы Джинг почувствовала смесь гнева, предательства и горя. Мать заметила её реакцию и испугалась еще больше.
— Ты хочешь…
Если и был человек, которого Джинг уважала больше всех, то это была мама. Она никогда не игнорировала её слова, но если тема была ей неприятна — она обрывала разговор сразу.
— У меня еще много дел. Поговорим в другой раз, — голос её стал ледяным.
— Джи…
Она даже не попрощалась. Черт. Она никудышная дочь, но кто они такие, чтобы судить, если это у них семейное? К тому же она — первенец.
— Что это было?
Джинг посмотрела на Мико, который внимательно изучал её со своего стула.
— Что именно?
— Твой голос в конце внезапно стал холодным, — заметил он. — Значит, твои перепады настроения случаются мгновенно не только в чате, но и в жизни?
— Еще одно слово, и я тебя выштурю.
— Какая ты амазонка, Джинг, — рассмеялся Мико. — Тебе совсем не жаль мою красоту?
Она закатила глаза.
Не прошло и минуты, как Мико вырубился прямо на кровати Джинг. Она не хотела пускать его туда, когда он попросился, но знала, что перепалка неизбежна, поэтому просто махнула рукой.
Хорошо хоть не храпит. Да и вообще — Мико заслужил нормальный отдых. Она же не совсем бессердечная, в конце концов?
Несмотря на ломоту во всем теле, Джинг продолжила работу над рукописью. Она также списалась с автором в Facebook. Джинг позабавило, что та не обиделась на критику, а даже начала расспрашивать подробнее.
«Мне говорили: „показывай, а не рассказывай“, и я так и делала. Но, кажется, из-за длинных описаний стало скучно!»
Джинг ответила: «Скажу тебе по секрету: дело не в самом правиле „показывай, а не рассказывай“, а в умении понять, когда нужно показать, а когда — просто сказать прямо».
Автор спросила: «А есть примеры, старшая сестренка?»
«Пример: „Ей больно“.
[Вместо того чтобы просто сказать, что героине больно, попробуй раскрыть эмоцию:
„Её сердце ныло от случившегося. Картина того, как её любимый целует другую, уничтожала её. Разум твердил, что, что бы она ни делала, она никогда не станет его выбором“.
Или можно написать целую сцену, монолог, чтобы подчеркнуть боль. Но если это не критично для сюжета, фразы „Ей больно“ вполне достаточно.
Тебе просто нужно знать, когда стоит „распаковывать“ чувства, а когда — нет]».
Мико проснулся, когда Джинг была в самом разгаре редактирования. Он начал прощаться. Объяснил, что у него еще остались дела по работе, на что Джинг спросила:
— Зачем ты мне это говоришь?
Мико ответил:
— Может, тебе интересна моя жизнь? Просто предположение. Конечно, я не собираюсь ничего навязывать или менять твои интересы. Я просто красавчик, а не волшебник.
Господи боже мой.
— Просто уходи уже. — Джинг проводила его до двери.
— Джинг, — позвал Мико, прежде чем выйти. — Помнишь? 23 ноября.
Она растерялась. На её немой вопрос «А?» пришло смс от него:
«День, когда мы были вместе целых 24 часа. ;) Спасибо. Спокойной ночи».
К черту это сердцебиение и все эти дурацкие мурашки!
Обновлено: 22.01.2026