Глава 80 — Глава 79: Ох, Лимбертон I

Под покровом ночи, в стенах Адель-Холла. Под пристальным взором старшекурсников, первокурсники Адель-Холла погрузились в изнурительные ночные тренировки. Они бегали по тренировочной площадке, занимались силовыми упражнениями, тренировались в фехтовании и магии. Даже днём их расписание не знало пощады, а теперь, под звёздным сводом, каждый мускул, каждый вздох превращались в пытку. — Кха… воды бы… — Выдохнул кто-то, сгибаясь от жжения в горле. — Я чуть не выплюнул обед обратно. — Пробормотал другой, прижимая ладонь к животу. — Как будто дневных тренировок мало… — С ума сойти! — Вскинула руки девушка, едва стоя на ногах. — После дополнительных занятий ещё и этим заниматься! Протестовать против режима? Бессмысленно. Формально тренировки звались «добровольными», но как можно отказаться, когда сам староста Адель-Холла, Бентал, наблюдал за ними с каменным лицом? Его взгляд, острый как клинок, пронзал даже мысль о мимолётной слабости. — Не корите меня. — Голос Бентала, глухой от металла доспехов, прозвучал неожиданно мягко. — Не ради забавы я вас мучаю. Он и сам шагал рядом, в тяжёлых латах, вдохновляя — или принуждая — личным примером. Когда луна взмыла в зенит, он остановил их, вложив меч в ножны. — На сегодня хватит. Собрав студентов в круг, Бентал улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. Его аура, смесь харизмы и угрозы, заставила самых стойких нервно сглотнуть. — Как я уже упоминал, скоро вы будете проходить практическое испытание в подземелье. — Начал он. — И если верить старшим, он будет опаснее третьего экзамена в разы. Но вы — из Адель-Холл. Я бы не волновался на вас счёт… если бы не студенты из Шлафен-Холл. Название общежития будто обожгло воздух. — Недавно они разгромили Бюргер-Холл. Теперь же, точат зуб на нас. Ещё я слышал, что их первокурсник одолел Эмерика. В толпе пробежал шёпот. Студенты-первокурсники Адель-Холла, которые жили с мечтой попасть в первую десятку, имели смутное представление о том, кто такой Эмерик. Среди старшекурсников ходили слухи, что это лишь вопрос времени, когда он займёт одно из первых десяти мест. — Мы не можем уступить Шлафен-Холл. — Бентал стиснул рукоять меча. — Особенно в предстоящем экзамене. Лучшие результаты всегда должны доставаться Адель-Холл. Такова традиция. На самом деле, если бы они уступили в нескольких экзаменов другим общежитиям, это не имело бы большого значения. Даже у Шлафен порой вспыхивали звёзды. Но «первое» место… за всю историю Адель-Холл ни разу не сдавал её. Случись подобное, позор пал бы на всех — от выпускников до будущих студентов. — Это всё, что я хотел сказать. Завтра — в это же время. Потерпите такой график месяц. А если и захотите свалить вину на кого-то, то на тех, кто нас к этому принудил. После того, как Бентал ушел, Сицилла рухнула на землю. — Я щас умру… Рядом Лиана, вытирая платком лоб, усмехнулась. — А ты? Каждый день таскаешь лёд с гор. Это разве можно назвать учёбой? Я бы сбежала давно. — Уже привыкла. — Отозвалась Лиана, и в её голосе не дрогнула ни нота. — К тому же, для меня ночные тренировки — обычное дело. Сицилла надула губы, разглядывая подругу: — Хоть бы притворилась, что устала! На твою выносливость тошно смотреть. Внезапно взгляд Сициллы скользнул к лестнице, где она заметила высокого парня. — Эй, твой муж идёт! — Эта шутка давно не смешная. Лиана не повернулась, но плечи её дрогнули — невольный поворот головы выдал интерес. — Ага! — Сицилла уловила мимолётную судорогу в уголках губ подруги. — Попалась. На сей раз ты не отвертишься. — Я же тысячу раз говорила: между мной и Херселем ничего нет! — Лиана выдохнула ледяным тоном, скрестив руки. — Тогда почему следишь за ним? — Сицилла хищно прищурилась, не отрываясь от фигуры юноши вдалеке. — Вон он, застыл как истукан. И не один… На ступенях позади Херселя маячила небольшая тень — мальчишка в кричащем камзоле, и с причёской, будто воронье гнездо. — Неужто… — Сицилла привстала на цыпочки, вглядываясь. — Тот самый гусь? — Кто? — Лиана нахмурилась. — Лимбертон бель Делси! — Сицилла оскалилась, будто учуяв добычу. — Имперский чемпион по тупости. Он что, здесь учится? — Грубость тебя не красит. — Вздохнула Лиана, но кивнула. — Да. Он учится с Херселем в Шлафен-Холл, ты не знала? Смешок Сициллы прозвучал сухо, как треск веток. — Ростом не вышел — вот и не заметила. Хотя… — Она прикинула взглядом. — Совсем не изменился. С тех пор как в детстве его побила, не вырос ни на вершок. Хотя по правде, он был почти такого же роста, как Сицилла, что делало его невысоким среди других парней. В глазах её вспыхнул холодный блеск. Шлафен-Холл. Из-за этих выскочек она теперь корчится в ночных тренировках. "Идеальная мишень для разрядки стресса." — Пойду-ка я, разминусь.— Костяшки её пальцев хрустнули зловеще. — За одно старые счёты сведу. Лиана схватила её за локоть, встревоженно вглядываясь в лицо подруги: — Сицилла… ты в порядке? — А? — Та моргнула, внезапно снова став беззаботной. — Всё пучком! Но Лиана уже видела — на миг в её взгляде мелькнула ярость голодной львицы. *** Сегодняшнее занятие после уроков закончилось поздно. Я замер на лестнице, ощущая нелепость момента: Лимбертон, словно тень, жался за моей спиной. Внизу, на плацу Адель-Холла, валялись измождённые первокурсники. Это выглядело так, словно они проходили какую-то специальную подготовку. Случалось ли подобное когда-нибудь? Нет, такого я не помнил. Тренировки до поздней ночи за месяц до испытания в подземелье были беспрецедентными. Я тут же покачал головой, отгоняя свое беспокойство. — Извини, я на минутку отвлекся. Лимбертон? Вспомнив, что мы о чём-то разговаривали с ним я обернулся, но тот стоял на месте, вцепившись в перила лестницы. Лицо его было белее мелa. — Что с тобой?… — Э-э… это она! — Выдавил он, тыча пальцем в толпу. — Что она тут… Сгорая от любопытства, я проследила за его взглядом. Хоть и было слишком далеко, чтобы разглядеть на кого он уставился, но я заметил яркую рыжеволосую девушку среди студентов Адель-Холл. Это, должно быть, Лиана, а невысокая девушка рядом с ней…. они всегда были вместе, так что это, должно быть, она. [Сицилла эн Лионхарт] Имя обожгло сознание. Лионхарты — род, чьи клинки ревут, словно львиная ярость. Сицилла, старшая дочь, была игровым персонажем, и заклятым врагом Лимбертона. — Пошли, Херсель. — Лимбертон дёрнул меня за рукав, спеша вниз по ступеням. — Уже темнеет. Я вздохнул, глядя на него. Игровые персонажи часто сталкивались с испытаниями в ходе взаимодействия, и если Лимбертон не хотел, чтобы его списали со счетов в повествовании, ему придеться пройти через это. Всё из-за его Особенности. ◆ Благословение Ветра Отшельника [Не спрашивай обо мне. Я — никто.] У таинственного бога, который даже не раскрыл своего имени, были скрытые силы, проявлявшиеся только при определённых условиях. У каждого игрового персонажа были свои способы разблокировать эти способности, и для Лимбертона ключом к этому был личностный рост. Первым шагом была победа над Сициллой. Чтобы оценить его готовность, я спросил его. — Хочешь, познакомлю с девушкой? — Спросил я невинно, замедляя шаг. — Что? Почему так внезапно? — Вон та девушка, что рядом с Лианой. Если ты правильно разыграешь свои карты, я могу вас познакомить. Как и ожидалось, Лимбертон быстро обернулся и отказался. — Нет уж, спасибо. Я что-то устал. Спать хочу. — Странно. — Я наигранно приподнял бровь. — Парень, который помешан на девушках, отказывается? Знакомы что-ли? Он вдруг замер. Как и ожидалось, для него это все равно было слишком. Я уже готов был отступить, но… — Если не хочешь говорить, то ладно. Я начал спускаться по лестнице, думая, что он разберётся с этой проблемой сам, когда придёт время, но тут Лимбертон, до сих пор хранивший молчание, пробормотал. — ...ну, думаю, я могу тебе рассказать. — М-м? Удивительно. Несмотря на то, что в последнее время мы сблизились, я всё ещё был тем, кто вызывал у него неприятные воспоминания. — Мне… было десять. В бальном зале при дворе проходило мероприятие… ты же знаешь, что у детей из знатных семей бывают отдельные собрания? Я присутствовал на одном из них. Я знал эту историю, но слушал, будто впервые — ведь он дрожал, сжимая веки от стыда. — Тогда я был ещё мальчишкой. Разговаривать с девочками было страшно, но была одна, с которой я хотел поговорить. Поэтому я набрался смелости. Но… всё, что я сделал, лишь заговорил с ней… Лимбертон заговорил, почти на грани слез. — Но спустя секунду, она вдруг вылила мне на голову похлёбку из тушёного мяса! Не-а. Ты не просто заговорил с ней. По воспоминаниям Сициллы, десятилетний мальчик обратился к ней с «отвратительным» комментарием, и она справедливо его наказала. Если бы тогда Лимбертону не было десяти, то в дело вмешалась бы гвардия стражи. — Всю мне одежду испортила. Я беспокоился о том, как объясню это маме, как вдруг она принесла подушку, разорвала её и обсвпала меня утиными перьями. Так я получил прозвище «Уткартон»! — ..... — Дети смеялись надо мной, тыча пальцем! Лимбертон поперхнулся, изо всех сил пытаясь продолжить. Конечно, пережить подобное было слишком сложно для десятилетнего ребёнка. Ведь в конце концов, придворный бальный зал был мечтой и дебютом для молодых дворян, а быть выставленным дураком перед сверстниками и предстать перед родителями в перьях — и того хуже. — Жестковато. Хотя... будь за место утиных, петушиные перья — это было бы в разы обиднее. Он фыркнул сквозь слёзы: — Петух — это трус. Утка лучше! По крайней мере, судя по тому, как спокойно он говорил, мне не казалось, что он плохо справляется с Сициллой. Время, словно вязкий мёд, тянулось медленно, но уверенность Лимбертона за последние недели окрепла — хрупким ростком сквозь асфальт. Пусть его слава не выходила за пределы Шлафен-Холла, даже этот островок признания грел душу. — Слушай, Херсель… могу я спросить тебя о том, о чём давно хотел спросит? — Валяй. Когда мы подошли к общежитию, Лимбертон поднял голову. — Почему ты… общаешься со мной? — Слишком абстрактный вопрос. — Ну, мы же… — Он махнул рукой, будто рассекая невидимую преграду. — Из разных вселенных. Семьи, статус… даже внешне… Палец его скользнул по щеке, будто ощупывая несуществующий шрам. Я рассмеялся — не злорадно, а с лёгкой нежностью. — Тебя правда это гложет? — Не увиливай! — Кажется, я уже отвечал тебе. Вероятно, это было во время оборонительной битвы. [— Лимбертон, послушай. Я всегда считал тебя крутым. Может, временами ты выглядишь жалко, но в нужный момент делаешь своё дело. — Эй, с чего ты вдруг начал говорить такие неловкие вещи... — Но когда ты заводишь речь о девушках, это просто отталкивает. — Кхем....] Всё закончилось упреком, но мои слова были искренними. — Не помню. Что ты тогда сказал? — Я не любитель повторяться. Но если бы мне нужно было что-то добавить... — Сделав паузу, я посмотрел на Лимбертона. — ...то я уважаю твою решимость добиваться расположения девушек даже после того, через что ты прошел. Разговор с ним только что заставил меня задуматься о том, что, возможно, он пытался преодолеть свою травму, связанную с девушками, продолжая подходить к ним. А может, и нет. — Наконец понял, что мой путь верен? — Не-а. Лучше продолжай думать о девушках как о стрекозах. Если будешь слишком много двигаться, они улетят. — Тц. Всё таки я переоценил его. Он просто от природы такой.