Ночное небо будто было нарисованно кистью, мазки луны отчётливо проступали. Поверхность травы неровно поблёскивала, словно покрытая засохшим маслом, а серые здания излучали неестественную яркость. Весь мир казался картиной. Так проявлялся симбиоз магии образов, рисующей небо и землю, с проклятием, искажающим разум. И, вероятно, здесь присутствовал неведомый мне ранее вид магии.
…где люди учатся подобному? Неужели это тоже из запретных практик?
Секунды тикали в безмолвии.
— Донатан?
Даже имя, произнесённое вслух, осталось без ответа. Похоже, он не последовал за мной. Нащупав взглядом мерцающее в сетчатке системное окно, я проверил содержимое.
[Время восстановления: 57 секунд.]
Отсчёт совпадал с моментом до удара Рокфеллера. Хотя субъективно прошли минуты, время застыло. Нет, если точнее — текло очень медленно.
[Время восстановления: 56 секунд.]
Время движимое в ментальной сфере должно идеин иначе, чем снаружи.
Для ясности я вызвал статус, но экран не откликнулся.
— Что за…?
Сознание странно облегчилось. Исчезло привычное тепло, жившее под рёбрами.
"Будто угас Огонь Благородный крови."
Странно: «Неуязвимость» работала, а Донатан и Черта пропали. Это слегка тревожило, но размышлять было некогда. Я направился к зданию на холме, ступая по извилистой грунтовой дорожке.
Одежда ощущалась непривычной. Ткань брюк, фасон туфель, часы на запястье — точь-в-точь как в офисные годы. Взяв прядь волос, они оказались светлыми. Ладонь скользнула по лицу — черты Херсела. Видимо, облик сплелся из самоощущения: частично прежний я, частично — Херсель.
— Хм.
Я сосредоточился на воспоминаниях о своём прошлом облике. В дверной ручке дома отразилось лицо: волосы сменились чёрными, черты стали утончённее. Ностальгия приукрасила?
"Что ж, это к лучшему."
Мне предстояло войти в разум ненавидящей Херсела женщины. Этот образ скроет истинный облик.
Слегка скрипнув, дверь распахнулась в галерею-лабиринт. Первая картина притянула взгляд: лазарет Ледяного Сердца с белыми кроватями, и всеми принадлежностями. Но на кровати виднелись лишь бугорки под одеялом, и вмятина на подушке. Невидимый пациент?
Из любопытства я коснулся холста, и палец провалился в иной мир. Резко отдёрнув руку из глубины картины послышалось:
*— Её студент из Бюргер избил? Бред!*
*— Она из Адель-Холл? Не видел её раньше.*
*— Она из Деревианов? Да кто они? Фехтовать-то её учили?*
Голоса злорадства висели в воздухе. Картина хранила не только образ, но и звуки. Я перешёл к следующему полотну.
Остальные картины походили на ту, что с лазаретом. Чашки парили в воздухе, ножи будто сами нарезали мясо управляемые телекинезом. Присутствие людей угадывалось, но фигуры были вырезаны, словно стёрты ластиком.
Размышляя об этой странности, я услышал в коридоре голос Рокфеллера.
*— Херсель бен Тенест, найди Лиану среди картин. Она — единственное сознание и владелица этого внутреннего мира. Разбуди её любым способом. Заставь осознать себя.*
— Мне нужны подробности… профессор? Вы слышите? Эй, Рокфеллер!
Ответа не последовало. Это была односторонняя инструкция.
…значит, придётся искать Лиану в этом полотнище воспоминаний.
Задача казалась невыполнимой. Количество картин, изображающих фрагменты чьей-то жизни, висели бесчисленными рядами. Бесконечные отрезки памяти, застывшей в рамках.
— Найти Лиану среди всего этого…?
Проще иголку в стоге сена найти. Сознание затуманилось, словно в дремотном полусне.
***
В этот миг запястье Лианы дрогнуло.
— Ах!
Боль напомнила удар деревянным мечом о камень — как в детстве, после рыцарских сказок. Она широко раскрыла глаза, растирая руку.
— Что-то не так?
Отец смотрел на неё с беспокойством, застыв с вилкой, увенчанной мясом. Видимо, шёл обед.
— Просто… резко кольнуло…
Рядом мать улыбнулась, словно обволакивая теплом: — Опять до ночи махала мечом?
Голос её звучал успокаивающе, словоо колыбельная. Лиана отмахнулась, пытаясь разрезать мясо, но обнаружила на тарелке ненавистную ей морковь.
— Эх.
Отодвигая её вилкой, она услышала мягкий укор от матери: — Для здоровья нужно есть всё.
— Ладно…
Смущённо отправив морковь в рот, Лиана скривилась, будто глотая яд. Отец одобрительно кивнул.
— М-м?
Но прожевав морковь, она удивилась. Горечь смягчилась, став съедобной. Мать рассмеялась: — В этот раз я попросила повара изменить рецепт.
— …понятно.
Лиана моргнула. Её мама приготовила морковь, чтобы она могла её съесть, а отец наблюдал за этим, лелея воспоминание. Она смутно припоминала что-то подобное из далёкого прошлого.
"Почему у меня такое чувство, будто это случилось давным-давно…?"
Ей показалось, что всплыло какое-то забытое воспоминание. Одновременно сознание вновь поплыло. Лиана поднялась.
— Сегодня я неважно себя чувствую. Пойду спать.
Родители встревоженно переглянулись — редкая для них сцена.
— Морковь была вкусной. Я всё съела.
Только тогда их лица смягчились. Лиана направилась в комнату.
Скрип половиц, потёртые стены — знакомый путь в скромном доме. Войдя в свою комнату, и подойдя к столу чтобы продолжить чтение, она замерла у зеркала.
— Я всегда была такой… маленькой?
Рост казался меньше привычного, лицо — взрослее. Коснувшись стекла, она заметила отражение за спиной. Женщина в винтажном платье, с чёрными волосами до пояса, смотрела на неё бесстрастно.
— И этот фрагмент воспоминания, должно быть, наскучил тебе.
— Кто вы?
— Не спрашивай, а просто вспомни.
Несмотря на абсурдность ситуации, имя сорвалось с губ само: — Фельдира?
— Правильно.
Лиана удивилась собственному знанию.
— Откуда я вас помню?
Фельдира взяла её руку, объясняя будто ребёнку: — Ты помнишь. Просто не пыталась вспомнить.
— О чём вы?
— Представь старую коробку с игрушками. Когда ищешь одну, находишь другую, о которой давно забыла. Так?
Лиана моргнула, не понимая. Фельдира усмехнулась: — Ты можешь вытаскивать воспоминания, которые хочешь видеть. Ведь это твой мир.
— Вытаскивать? Что вы…
По мере того, как любопытство Лианы к Фелдире росло, в её голове промелькнула одна мысль. Это была навязчивая мысль.
Глаза Лианы сузились.
— Что вы со мной сделали?
Фельдира пожала плечами.
— А что я могу сделать? Я даже не живая. Разве ветер может причинить вред человеку? Или землетрясение? Нелепые сравнения. Если уж формулировать вопрос, то спроси: "Зачем ты мне помогла?".
Ещё одна часть воспоминания всплыла. Когда Лиана ненадолго пришла в себя в реальности, перед глазами мелькнули раненые профессора, а в своих руках — окровавленный меч. Всё это время Фельдира управляла её телом.
— Вы захватили моё тело и называете это помощью? До чего же нелепо!
— Мне нужна плата за услуги. Но не волнуйся, я одолжу твоё тело лишь до создания собственного. И верну его в целости.
Фельдира усмехнулась. Лиана сжала кулаки, шагнув вперёд: — Верните сейчас же.
— Попробуй отнять. Повторяю: это твой мир, а не мой. Я лишь собеседник.
Фельдира указала на дверь.
— Это твой внутренний мир. Ты можешь уйти, когда захочешь.
Лиана распахнула дверь без колебаний. Фельдира последовала за ней, шепча: —
Но тебе придётся пройти сквозь болезненные воспоминания.
— ……
Переступив порог, она ощутила, как капли пота сорвались с виска. Лиана размахивала деревянным мечом.
Сбоку раздался голос: *— Нечего девчонке мечом махать.*
Херсель сидел на валуне. Её губы сами выдохнули ответ: *— Если тебе неприятно на это смотреть, я могу тренироваться в другом месте.*
*— Нет. Я не об этом. Я имею в виду, чтобы ты вообще не прикасалась к мечу. Хотя… бесполезно требовать что-то от тебя. Всё равно будешь тайком им размахивать, да?*
Это была их первая встреча. И начало всех её бед.
…вот они — те самые «болезненные» воспоминания.
Лиана слабо усмехнулась, глядя в пустоту, где должна быть Фельдира.
— Я уже пережила подобное.
— Конечно, конечно. Тогда иди дальше. Желай свою реальность — и выход найдётся.
Фельдира махнула рукой. Лиана стиснула зубы, думая лишь о бегстве.
В следующей сцене она учится танцевать в платье, а её отец строго наблюдает за ней.
*— Сколько раз повторять?*
Он хмурился при каждой ошибке. Лиана скривила губы: — Было тяжело, но это ерунда.
— Ерунда, ерунда.
Воспоминание сменилось: она тайком покупает доспехи и меч на скопленные монеты — после того, как всё оружие в поместье уничтожили. Отец сжигает её любимые рыцарские книги. Она рыдает. Бесконечные ссоры родителей. Сотни дней, подтачивающих дух, промелькнули, остановившись на последнем эпизоде.
— Добралась…
*— …это же…*
Комната в общежитии Адель-Холл. Лиана сжимает письмо от отца, что было сплошь о Херселе. Позволив телу повторять прошлые движения, она смотрела, как её двойник бормочет: *— И чего я ждала?*
Далее — взгляд на пропотевшую одежду, путь в душ.
*— Ах…*
После душа…
*— Что ты делаешь в моей комнате?!*
Незнакомка держала её доспехи.
*— …положи на место.*
Лиана угрожающе шагнула вперёд.
~Хруст!—
Доспехи смялись, словно бумага. В сердце вонзилась острая боль. Гравировка внутри — её опора все эти годы — была раздавлена. Сталь, бывшая столпом, превратилась в металлолом. Чужак швырнул его в окно, словно использованную салфетку.
*— Мои доспехи…*
Нить рассудка оборвалась. Лиана бросилась на нарушительницу, не замечая осколков на полу, с пустым взором. Она нанесла удар, наполненный эмоциями. Но незваный гость оказался быстрее и ударил её в живот, заставив опуститься на колени.
*— Кх!*
Лиана встала, вытирая кровь со рта. Она схватила деревянный меч со стены и замахнулась. Злоумышленник без труда увернулся и ударил её по запястью.
~Щёлк!—
Глядя на клинок, застрявший в потолке, Лиана получила удар ребром ладони в шею.
~Тук!—
Сознание померкло, и следующим воспоминание стал запах антисептика. Белая мебель и ткани указывали на то, что она находится в лазарете. Она попыталась подняться, но её слух пронзили резкие голоса.
*— Её студент из Бюргер избил? Бред!*
*— Она из Адель-Холл? Не видел её раньше.*
*— Она из Деревианов? Да они кто? Фехтовать-то её учили?*
Нападавшая была из Бюргер-Холл…
Лиана почувствовала, как кровь отливает от лица.
Неужели мозоли на её руках ничего не значат?
…если так — ради чего все усилия?
Цена упрямства обрушилась на неё.
— Если всё к этому вело…
Она потеряла слишком много. Брось меч раньше, послушай отца — сохранила бы всё. Слёзы сожаления заструились по щекам.
~Кап—
Слеза упала на одеяло. Рядом присела Фельдира, смотря с фальшивой жалостью.
— Третьекурсница из Бюргер. Вечная неудачница. Всё винила себя за застой. Но даже она растоптала тебя. Твой семейный покой в руинах — вот итог твоего упрямства. Чувство потери невыносимо, да? Но смирись. Это и есть плод твоих усилий.
Лиана подняла взгляд. Эта женщина — корень всех бед. Ярость вспыхнула, пальцы впились в горло Фельдиры.
— Это ты! Ты сломала мои доспехи! Ты управляла ей! Всё из-за тебя!
Она кричала, стиснув зубы, ладони сжимались в тисках.
— Ну и что? Я лишь спусковой крючок. Будь ты сильнее — победила бы. А будь мудрее — глядишь, и родители не разругались бы.
Фельдира говорила спокойно, будто обсуждала погоду.
— Можешь вымещать свой гнев, сколько хочешь. Сломай мне шею или вышвырни, как те доспехи.
— ?!
Внезапно её пронзило дежавю.
Такое уже было. Она повторяла это бессчётно.
— …сколько раз?
— Ах, вспомнила? А то уже начало надоедать после сотни повторов.
Бессмысленно. Лиана разжала пальцы. Фельдира поправила помятый воротник.
— Но разве число важно? Скорее важно то, хочешь ли ты жить в идеальном прошлом или принять уродливую реальность.
Она погладила Лиану по щеке, притворно-нежно: — Понимаю. Мы похожи. Ты жаждала признания через меч, ведь отец хвалил тебя за это когда-то. Я тоже… рвала жилы, чтобы мастер оценил мою магию. Но меня объявили еретичкой, заточили, забыли.
Горькая улыбка искривила её губы.
— Но я не злюсь на мастера. Обрету тело — заживу, как в те счастливые дни. Заполню пустоту в сердце.
Лиана смотрела ледяным взглядом. Фельдира добавила, оживляя взор.
— У тебя уже есть нечто ценное. Бросишь его? Счастье — внутри.
Лиана закрыла глаза. Стоит захотеть — и она вернётся туда, где нет боли. Где родители улыбаются, а мир идеален…
Но внезапный голос перебил раздумья: — Красивые слова.
В дверях лазарета появился мужчина в невзрачной одежде и белой рубашке без каких-либо отличительных признаков.
— Но эта мерзкая тварь использует их как нож.
Его облик был чуждым. Растерянность Фельдиры подтвердило: они незнакомы.
— Кто вы? — Спросила Фелдира.
Мужчина поклонился с театральным намёком.
— А, простите за запоздалое представление. Зовите меня Хе… хотя, не так важно как меня зовут. Можно присесть?
Не дожидаясь ответа, он придвинул стул.
— Я подслушал ваш спор снаружи, но суть уловил: остаться в сладкой лжи или жить в ужасной реальности?
Лиана снова кивнула, не сводя с него глаз.
— Тогда разрешите вставить пять копеек.
Фельдира вскипела: — Что вы себе позволяете?!
— То же, что и вы. Поэтому закройтесь.
Он повернулся к Лиане, игнорируя её: — Не волнуйся. Просто представь, будто мы — ангел и демло на твоих плечах. Тебе лишь нужно решить, с чьим мнением ты больше согласен.
Указав на Фельдиру, язвительно добавил: — Будь ангелом, дорогуша. Великодушно уступаю добрую роль, хоть ты и смахиваешь на порождение Дьявола.
Лиана моргнула, сбитая с толку.
"Что это?"
Мужчина откинулся на спинку стула, расслабленно сложив руки.
— Начнём с мнения ангела.
Фельдира скривила губы: — Не обращай на него внимания, и давай вернёмся назад.
— Категорично. Назад — куда?
— …думаешь, я отвечу тебе?
— Видимо, ты не готова. Потому и топчешься на месте.
Лиана, заинтересовавшись их перепалкой, решила: — Я хочу услышать мнение Фельдиры.
Та фыркнула, но сдалась: — Хорошо. Сыграю в эту дурацкую игру.
Глубоко вздохнув, начала: — Моя позиция неизменна. Идеал — внутри. Зачем искать окольные пути?
Мужчина парировал: — Потому что скучно. Как и ходить по кругу. Даже любимый десерт приедается за месяц.
— Ты знаешь лишь половину. Можно будет возвращаться, забыв прошлые циклы. Я сделаю их новыми.
— Новыми? Типа подарить деменцию?
Фельдира вспыхнула: — Что ты понимаешь! Есть воспоминания, которые хочется стереть!
— Я и не спорю. У всех они есть. Но что поделать? Такова жизнь.
— Хм, болтаешь так непринужденно — значит, твои боли мелки. Потому и зудишь языком.
Мужчина покачал головой: — Шутить над болью — способ её пережить. Поэтому сатира вечна. И не обесценивай чужие раны. Для страдающего они важны, что бы ты ни думала.
Поняв, что проигрывает, Фельдира обратилась к Лиане: — Видишь? Он велит терпеть, не предлагая решения. Разве это не безответственно?
Неожиданно мужчина согласился: — Верно. Вот почему часто говорят, что жизнь — это боль..
— Вот! Тогда давай вернёмся…
— Неплохой вариант — остаться в счастье.
— Смотри! Он сам сдаётся!
Но Лиана уже выбрала.
Лучше идеальное прошлое, чем больное будущее.
Закрыв глаза, она погрузилась в воспоминания… но мужчина прервал: — Но помни: там ты уже «удовлетворена» жизнью, а не ищешь удовлетворения в жизни.
Лиана сверкнула глазами: — Мне хватит и такого.
Он пристально посмотрел в её зрачки: — Правда? Тогда скажи: стала ли ты рыцарем в тех воспоминаниях?
— ?!
Холодок пробежал по коже. Голова заныла, будто от удара молотом. Забытая реальность накрыла волной.
— Ах…
Неисполненные мечты всё ещё звали. Цели, которых нет в прошлом.
Подчинись воле отца — обрадовала бы его. Откажись от Ледяного Сердца по просьбе матери — сохранила бы семью.
Но она отказалась, потому что…
— Остаться или уйти — тебе решать. А я пожалуй пойду.
Мужчина покинул комнату. Лиана потёрла запястье, вспомнив боль от удара мечом о камень…
***
В реальности Лиана мирно спала. Профессора, обессилев, рухнули на землю. Рокфеллер, гордо выпрямившись, смотрел на меня свысока.
— Хорошая работа, Херсель бен Тенест.
Голова пульсировала в месте удара. Я скривился: — У вас со мной какие-то счёты?
— Цыц. Можешь идти. Остальное доделаю сам.
Он поднял посох. В воздухе висел уродливый остаток Фельдиры.
Наконец-то пришёл конец этой мерзкой душе.
— Но разве не вам, профессорам, стоило справиться со всем без помощи студента?
— …я сказал, цыц.
Обновлено: 12.07.2026