Приговорена к казни за покушение на святого императора — а я даже не помню, что натворила. Очнувшись в теле чужой «злодейки» за полчаса до виселицы, бегу — и попадаю прямо в объятия того, кого должна бояться больше смерти. Отчаянный поцелуй связывает нас нерушимой судьбой: теперь холодный «добрый» правитель не может убить меня, не убив себя. Но год отсрочки — не свобода, а игра на грани: сумею ли я, скрывая, что вовсе не мужчина, заслужить доверие того, чья улыбка опаснее меча?
