Том 1 Глава 9 — Глава 5.2. Цзинь Бухуань

Неужели у этих людей есть Нефритовая Сердцевина? Прежде чем она успела обдумать ситуацию, лицо торговца резко побледнело. Группа культиваторов, стремительно приближаясь, окружила его лавку! А шикарная карета остановилась прямо перед входом. Теперь Чжоу Мань могла рассмотреть её детальнее. Несмотря на роскошную отделку — золото, серебро, жемчужные занавески — бока кареты зияли порезами от мечей. В некоторых местах дерево было пробито насквозь, а свежие пятна крови свидетельствовали о недавней жестокой схватке. Казалось, большинство обитателей улицы узнали карету и её владельцев и принялись тревожно перешёптываться. Торговец же стоял как заворожённый, уставившись на карету остекленевшим взглядом. Один из слуг двинулся было, чтобы распахнуть дверцу. Но сегодня у пассажира, видимо, не было желания соблюдать условности. Он высунул из окна расписной золотом веер и, откинув занавесь, самолично выбрался наружу. В этот миг по толпе пронёсся вздох восхищения и ужаса — не от показной расточительности молодого человека и не от роскошной белой нефритовой короны в его волосах, не от экстравагантного, расшитого золотом одеяния, а от того, что это великолепие было почти полностью пропитано кровью! Его красивое лицо — даже кончики бровей — были перепачканы кровью. Улыбка, нежная, как весенний ветерок, играла в его прекрасных миндалевидных глазах. Но его аура была настолько насыщена кровью, что казалась совсем не дружелюбной, а скорее жуткой и пугающей. Увидев его, Чжоу Мань невольно выдохнула: — Хм! Он показался ей знакомым, но она никак не могла вспомнить, где видела его раньше… В этот момент, стоящий рядом торговец, горько усмехнувшись, прошептал: — Цзинь Бухуань… И тут же в памяти Чжоу Мань что-то щёлкнуло. Словно рассеялся туман, и картина предстала во всей своей ясности. Это было в прошлой жизни, незадолго до церемонии Фэншань… Она ждала заката на пике Нефритового Императора, когда ученики секты доложили ей, что некий «Золотой Господин» передал именное письмо и принёс в дар несметные сокровища, дабы поздравить Чжоу Мань с её предстоящей церемонией. Он также заявил, что хочет сообщить ей нечто важное, и просил аудиенции. Чжоу Мань развернула письмо, и её взгляд зацепился за имя — Цзинь Бухуань. В мире совершенствующихся, полном интриг и кровопролитной борьбы, этот человек был настоящей белой вороной. В то время как остальные щеголяли гордыми титулами вроде «Истинный Человек», «Император», «Меч-Сенсей», Цзинь Бухуань был известен под куда более скромным прозвищем — Мастер Монеты. Всё потому, что он занимался торговлей. Оружие, эликсиры, амулеты, даже разработка жизненно важных для мира культиваторов месторождений духовных камней — всё это было в сфере его интересов. Культиваторы шутили, что там, где есть возможность заработка, обязательно появится Цзинь Бухуань. Ученики сообщали, что недавно этот человек вступил в конфликт с тремя влиятельными домами из-за добычи духовных жил в Лянчжоу. И теперь он приготовил щедрые дары и отправил письмо на Пик Нефритового Императора, вероятно, надеясь заручиться поддержкой Чжоу Мань в противостоянии с ними. В то время Чжоу Мань уже была признанной императрицей Цичжоу, её положение было незыблемым, а церемония Фэншань не за горами. Она не желала вмешиваться в мирские дрязги, тем более в распри с тремя крупными кланами. Потому, без долгих колебаний, она отправила ученика вернуть письмо и вежливо отказала. Она предпочла остаться на горе и насладиться закатом, вернувшись лишь на следующее утро. Как рассказывали ученики секты, господин Цзинь прождал её у подножия горы всю ночь, пока луна не скрылась за горизонтом, звёзды не померкли, а роса обильно не покрыла его одежду. Лишь тогда он ушёл. Что же он так отчаянно хотел сообщить? Чжоу Мань так и не узнала. Ведь всего через два дня три влиятельные семьи, собрав под свои знамёна множество мелких кланов и школ, устроили кровавую бойню на Пике Нефритового Императора. В прошлой жизни она лишь мельком увидела этого человека, но впечатление осталось глубоким — богат, невероятно богат! И она не могла себе даже представить, что этот будущий транжира, способный взмахом руки вершить судьбы, в это время находится в Шучжоу, да ещё и в таком захолустье, как улица Теней. Мысли Чжоу Мань стремительно проносились в голове. Она ясно ощущала, что вот-вот развернётся захватывающее представление. Опасаясь нежелательных брызг крови, она заранее отошла в сторону и приготовилась наблюдать. Цзинь Бухуань, с железным мечом, болтающимся на поясе, каллиграфической бамбуковой кистью и небольшими счётами из красного золота, покачивающимися в такт шагам, вошёл в лавку и с напускным весельем воскликнул: — Сыкун-сюн*, что с тобой? Увидев меня, ты побледнел как смерть! Что случилось? П.п.: *Суффикс «-сюн» (兄) в Древнем Китае означал «старший брат». Употребляется только в качестве уважительной формы, а не по отношению к родному брату. Сыкун Юнь вздохнул, словно испытывая глубочайшее сожаление: — Ты всё ещё жив… Улыбка тут же сползла с лица Цзинь Бухуаня: — Уже и притворяться не пытаешься? Сыкун Юнь презрительно расхохотался: — Мужчина должен отвечать за свои деяния! Я принял решение, чего мне теперь скрывать? Это я продал информацию о твоём местонахождении и подстроил засаду, чтобы тебя прикончить. Только не ожидал, что ты окажешься таким живучим и сумеешь вывернуться. Это вызывает во мне жгучее сожаление и ненависть! Цзинь Бухуань долго смотрел ему в глаза и тихо спросил: — Почему? Сыкун Юнь презрительно фыркнул: — Смехотворный вопрос! В этом мире все жаждут богатства, все борются за выгоду! Убив тебя, я бы завладел твоим делом. В этих горах предостаточно желающих твоей смерти! — Но я был к тебе добр, — возразил Цзинь Бухуань. Сыкун Юнь разразился злобным смехом: — «Добр»? Ты отдавал мне только тридцать процентов прибыли каждый месяц! Ты же был нищим, умирающим псом на этой улице. Тебя спасла моя семья, подарив миску риса! И как ты добился своего нынешнего положения? Подхалимством перед аристократическими семьями, верно? Превратился в их сторожевого пса, чтобы запугивать остальных своей властью. И после всего этого ты смеешь рассуждать о доброте и неблагодарности?! Его слова сочились ядом и презрением. Все жители улицы столпились у входа в лавку, их взгляды были прикованы к Цзинь Бухуаню, но в воздухе повисла зловещая тишина. Чжоу Мань была поражена, узнав о тёмном прошлом Цзинь Бухуаня. Цзинь Бухуань молчал какое-то время, а затем произнёс: — Похоже, я действительно слишком живуч. Ты, безусловно, оказал мне услугу, но я всегда строго слежу за своими долгами. И с тобой я тоже должен рассчитаться. Когда он заговорил о расплате, на лице Сыкун Юня наконец отразилось раскаяние. — Я один виноват в твоём покушении, прошу тебя, не трогай мою семью, — попросил он. Только сейчас Чжоу Мань заметила среди сопровождающих Цзинь Бухуаня молодого человека в фиолетовой одежде, который держал за руку женщину и мальчика лет десяти. Сыкун Юнь смотрел на Цзинь Бухуаня с отчаянной мольбой в глазах. Но Цзинь Бухуань холодно ответил: — Покончи с собой. Сердце Сыкун Юня оборвалось. В его глазах на мгновение мелькнула борьба, но затем лицо исказилось злобной гримасой. Он резко выбросил руку вперёд, призвал свой летающий меч* и с безумной решимостью бросился на Цзинь Бухуаня! П.п.: *Летающий меч — артефакт, позволяющий владельцу управлять им на расстоянии, используя его в качестве смертоносного оружия. Раздался резкий лязг металла. В руке Цзинь Бухуаня, только что пустой, внезапно появился белоснежный меч, словно сотканный из лунного света. Одним стремительным ударом он разрубил меч Сыкун Юня надвое, а затем вонзил свой клинок в его грудь. Обломки меча с грохотом упали на землю. Сыкун Юнь горько рассмеялся. Цзинь Бухуань, стоя вплотную к нему, на мгновение замер, словно борясь с собой, но в конце концов опустил веки и с беспощадной силой вогнал меч до самого эфеса в тело Сыкун Юня. Затем он вырвал меч обратно. Сыкун Юнь рухнул на колени, изо рта хлынула кровь. Едва держась на ногах, он поднял голову, чтобы посмотреть на человека, который когда-то был нищим в трущобах улицы Теней: — Я… не сам… Это ты, Цзинь Бухуань! Ты меня убил… Вспомни ту миску риса… Пощади… их… Сказав это, он с широко раскрытыми глазами упал на землю. Стоявший рядом ребёнок вскрикнул: — Папочка! Женщина в слезах прижала мальчика к себе, закрыв ему глаза руками, и безутешно зарыдала. Чжоу Мань повернула голову и пристально посмотрела на Цзинь Бухуаня. Его меч касался земли, багряные капли стекали по лезвию, оставляя зловещие следы на грязном полу. Он стоял молча, опустив глаза, и его лицо было непроницаемым, словно высеченное из камня.