Шэнь Цин Хэ учился в четвертом классе.
Хотя на вид ему было лет семь-восемь, система указала ему возраст десять.
Я последовала указаниям учителя и нашла его класс как раз к началу собрания.
Класс был полон родителей. Я оглядела комнату и заметила Цин Хэ, сидящего возле мусорного ведра.
Малыш сгорбился и отвернул лицо, его поза выражала нетерпение.
Остальные ученики собрались вокруг своих родителей и оживленно болтали.
Кто-то заметил, Шэнь Цин Хэ был один.
– Почему родители Шэнь Цин Хэ больше не приходят?
– Разве ты не знал? Его отец отказался от него. Я слышал, как учительница звонила ему. Он сказал, что не сможет прийти, и велел учительнице самой разобраться с Цин Хэ или отправить его в приют.
– У Шэнь Цин Хэ такой странный характер... Вполне нормально, что он никому не нужен...
Ропот достиг моих ушей. Лицо Цин Хэ постепенно потемнело. Его маленькие пальцы сжались в кулаки, но он промолчал.
В этот момент на его плечо опустилась рука.
Мальчик раздраженно поднял глаза. Когда он увидел меня, его зрачки сузились. Цин Хэ резко поднялся, схватил меня за рукав и вытащил из класса.
Его тон был типично упрямым.
– Что Вы здесь делаете? Это дурацкое собрание не стоит того, чтобы на него приходить. К тому же у меня плохие оценки!
Я схватила его за руку и потянула обратно в класс. Малыш отказался смотреть мне в глаза и попытался сбежать.
Я оглянулась на любопытные взгляды и небрежно положила руку на плечо Шэнь Цин Хэ, уверенно представившись:
– Здравствуйте, я – Цзян Син И, тетя Шэнь Цин Хэ. Я здесь, чтобы присутствовать на родительском собрании вместе с ним.
С этими словами я спокойно заняла место.
Стол мальчика находился очень близко к мусорному баку, и я чувствовала неприятный запах отходов.
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
Внезапно до моих ушей донесся тихий голос с едва заметным всхлипом:
– Не сидите тут. Это грязно.
Эти слова застали меня врасплох: мое сердце замерло и переполнилось болью.
Я слегка приподняла голову и увидела, как Цин Хэ прикусил губу. Его глаза покраснели от слез, а пальцы сжимали рукав моей рубашки с такой силой, что костяшки побелели.
Мальчик был одиночкой, поэтому никто не хотел быть его соседом по парте. Постепенно его стол переместили в самый грязный неприметный угол.
Но это была не его вина.
Я встала, пнула мусорное ведро и улыбнулась.
– Ладно тебе, теперь здесь совсем не грязно.
Малыш промолчал.
Я вновь села за стол и начала листать книги Цин Хэ, но вскоре моя улыбка исчезла.
Передо мной лежали исписанные каракулями учебники. Некоторые контрольные работы были сложены в бумажные самолетики или скомканы в шарики, и на них повсюду были видны следы пыльных ног.
Я подняла книгу и холодным голосом спросила:
– Что это?
Как только эти слова были произнесены, люди обернулись, чтобы посмотреть. Некоторые из них мгновенно изменились в лице.
Шэнь Цин Хэ, который изначально хотел меня остановить, слегка дрогнул в зрачках. Его вытянутая рука застыла в воздухе.
***
Классная руководительница, уверенно выступавшая на сцене, явно не ожидала, что произойдет что-то подобное.
В конце концов, Шэнь Цин Хэ всегда был тихим ребенком, если не считать редких ссор с другими учениками.
Но поскольку у него не было семьи, учительница Чжао обычно закрывала глаза на большинство вещей.
Однако я только что выложила доказательства травли на всеобщее обозрение.
Некоторые родители были ошеломлены:
– Как книга могла стать такой?
Какой-то мальчик начал защищаться:
– Шэнь Цин Хэ сделал это сам!
Я бросила на него холодный взгляд и с грохотом перевернула парту.
– Этот хлам тоже он сам сделал? Ты вообще понимаешь о чем говоришь?
На столе валялся мусор, в основном обертки от закусок.
Мое отношение было настолько агрессивным, что лицо мальчика побледнело.
– Я... я просто пошутил...
Увидев, какое сильное давление я оказываю на ребенка, его мать тут же похолодела, но поскольку народу было много, она не захотела устраивать сцену и просто произнесла:
– Дети просто балуются. Это шутка. Неужели нужно так серьезно к этому относиться?
Я усмехнулась:
– Шутка? Тогда пусть Ваш ребенок соберет весь этот мусор. Тогда я сделаю вид, что это всего лишь шутка.
Если позволить подобному продолжаться, то дальше будет только хуже.
Родители мальчика на глазах у всех потеряли лицо, и у него не осталось иного выбора, кроме как схватить метлу и начать убирать беспорядок.
Я смерила ребенка взглядом, а затем повернулась к классной руководительнице.
– Учительница Чжао, я надеюсь, что впредь к детям в школе будут относиться должным образом.
Учительница Чжао была женщиной лет сорока серьезным выражением лица, хорошим характером и превосходными педагогическими навыками. Она даже пыталась убедить отца Шэнь Цин Хэ забрать его домой, но когда это не сработало, она все равно позволила ему продолжить обучение.
– Конечно.
Родительское собрание закончилось: я и Цин Хэ стоя слушали информацию.
Когда раздали результаты промежуточных экзаменов, я взглянула на оценки мальчика.
Все его результаты были близки к идеальным.
– Это то, что ты называешь «плохие оценки»?
Заметив мой взгляд, малыш напрягся.
Увидев это, я похвалила его с легкой улыбкой:
– Молодец. Давай сегодня приготовим вкусный ужин, чтобы отпраздновать.
Шэнь Цин Хэ плотно сжал губы. Уголок его рта слегка приподнялся, но быстро снова распрямился.
Да уж, он совсем не был счастлив.
Обновлено: 03.02.2026