Время летело так, будто месяцы превратились в считаные дни. Лето в этом году не оставило в памяти людей особого следа. И хотя в воздухе еще витал легкий отголосок летнего зноя, казалось, не успел моргнуть, как снова пришла пора надевать куртки.
Токио.
Китагава Рё лениво помешивал соломинкой апельсиновую газировку, словно прислушиваясь к тихому позвякиванию кубиков льда о стенки стакана.
— Я впервые в таком месте.
Перед Хосино Ай стоял специально приготовленный для несовершеннолетних фруктовый чай, но, как и Рё, она не выказывала ни малейшего намерения его пить. Вместо этого она с любопытством оглядывалась по сторонам.
— Все-таки это заведение только для своих.
Рё слегка приподнял голову и взглянул на двух мужчин неподалеку. Подбадриваемые криками нескольких хостес, они уже изрядно подвыпили и чокались бокалами.
— Как и следовало ожидать, деловые переговоры всегда заканчиваются вот так.
— Знала бы — не пошла, — тихо пробормотал себе под нос Рё, доставая телефон, чтобы отправить сообщение господину Идзаки. Одновременно он спросил у Ай:
— Ай, у тебя ведь есть домашний номер президента твоего агентства? Может, предупредишь их сейчас? Эти двое сегодня вряд ли смогут добраться домой самостоятельно.
— О, у меня есть номер госпожи Сайто. Но если она узнает, то президенту Сайто, наверное, дома влетит.
Ай кивнула в ответ и с тоской вздохнула, но тут же снова оживилась.
— С сегодняшнего дня я тоже смогу выступать на сцене театра LALALAI!
— Поздравляю, поздравляю.
Рё бросил дежурное поздравление и, прикусив соломинку, отпил немного газировки. Затем он кивнул в сторону хостес в баре.
— А то, глядишь, Ай когда-нибудь пришлось бы работать здесь… Хотя нет, несовершеннолетних сюда, кажется, не берут.
— Не тебе называть меня несовершеннолетней. Ты тут самый младший.
Ай с ноткой недовольства пожаловалась. Прошел почти год с тех пор, как Итиго Сайто пригласил ее стать идолом.
Девочки лет двенадцати-тринадцати растут быстрее всего, и Ай не была исключением. Ее рост, казалось, менялся день ото дня. По сравнению с тем, что было полгода назад, разница в росте между ней и Рё только увеличилась.
Но раз уж Рё затронул эту тему, Ай тоже с интересом посмотрела на хостес в баре. Наклонившись вперед, она прошептала:
— Кстати говоря… кажется, тут подрабатывает немало идолов.
— Это потому, что большинство идолов, за исключением самых топовых, зарабатывают не так уж много. А поскольку их контракты привязаны к агентствам, любая подработка на стороне будет нарушением. Вот они и пробираются тайком в такие закрытые бары для своих.
Говоря это, Рё взглянул на Ай.
— Вообще-то, я позвал сюда президента твоего агентства, чтобы обсудить изменения в контракте. Кто бы мог подумать, что они в итоге напьются вместе?
— Президент Сайто, когда радуется, любит выпить.
Ай смущенно высунула язык. Со времен гастролей с «Гамлетом» она постепенно перестала сопротивляться системе Станиславского. После более чем полугода актерских тренировок она наконец-то получила одобрение Рё и Тосиро Киндаити.
Иными словами, Ай была готова выйти на сцену как полноценная актриса.
Однако, будучи артисткой «Берри Про», она раньше могла участвовать в театральной деятельности под предлогом актерских тренировок. Но для официального выступления на сцене неизбежно требовалось разрешение «Берри Про», поскольку это считалось коммерческой деятельностью.
Именно поэтому Тосиро Киндаити и устроил сегодня встречу с президентом «Берри Про» Итиго Сайто. Впрочем, внимание Рё привлекло то, с какой готовностью Сайто согласился позволить Ай участвовать в театральных постановках помимо ее деятельности в качестве идола, выдвинув при этом несколько дополнительных условий.
Например, он надеялся, что Ай и Рё будут выходить на одну сцену не реже одного раза в квартал.
Такие пакетные гарантии не были редкостью в индустрии. Это было похоже на то, как артисты прописывают в контрактах определенное количество экранного времени на развлекательных шоу или как киберспортсмены требуют от своих клубов гарантированное минимальное число матчей за сезон. По сути, это был способ защитить интересы артиста.
Но предложить такие условия — одно, а согласится ли на них другая сторона — совсем другое.
Хотя в данном случае Тосиро Киндаити согласился довольно легко. Иначе эти двое не сидели бы сейчас там, выпивая и чокаясь, как старые друзья.
В глазах Рё Итиго Сайто не был типичным бизнесменом. Хотя идол-группа B-Komachi и набирала популярность, они все еще были относительно неизвестны. Любая случайная хостес в этом баре могла с легкостью затмить их по славе.
И все же, даже столкнувшись с таким гигантом индустрии, как театр LALALAI, Сайто не стал продавать контракт Ай ради быстрой выгоды. Вместо этого он, похоже, ценил славу, которую могла принести Ай, и при этом хотел, чтобы она осталась в B-Komachi.
Судя по его требованиям, казалось даже, что Сайто надеялся использовать влияние театра LALALAI для продвижения B-Komachi.
Словно он твердо верил, что B-Komachi — или, вернее, Ай — однажды добьется огромного успеха в индустрии идолов.
— Кстати, президент Сайто несколько дней назад сказал мне, что в B-Komachi появится новая участница… Интересно, какая она?
Глаза Ай заблестели от предвкушения, когда она заговорила о новом.
— Уже новая участница?
Рё был немного удивлен, но быстро кивнул.
— Что ж, это логично. В конце концов, это идол-группа для средней школы. Свежесть важна.
— Президент тоже так сказал.
Ай накрутила на палец прядь волос, а затем достала из сумки телефон. Разблокировав его паролем 45510, она открыла групповое фото, сделанное у зоопарка Уэно, когда B-Komachi только сформировалась. Ее взгляд с ноткой грусти опустился.
— Примерно через полгода, как только ваша новенькая освоится, эта девочка выпустится.
Рё протянул руку и указал на кого-то на фотографии в телефоне Ай.
— Я был на вашем концерте в прошлом месяце. Честно говоря, она, похоже, потеряла контроль над своим режимом и питанием. Ее лицо и фигура немного изменились. Но у девочек в переходном возрасте так бывает.
— Идолы-школьницы часто привлекают фанатов, которым нравится процесс «взращивания». Если «взращивание» пошло не так… их выбрасывают. Это как завести новый аккаунт, когда основной испорчен.
— В Токио каждый день дебютируют новые идол-группы.
Рё поджал губы, решив не озвучивать еще одну причину. Он прекрасно знал, что отношения Ай с нынешними участницами B-Komachi были несколько натянутыми, и именно поэтому она с таким нетерпением ждала новенькую.
Она хотела поладить со своими коллегами по группе.
Но не всегда все шло по плану.
В какой-то степени в этом был виноват и Итиго Сайто.
Вся B-Komachi казалась сценой, построенной исключительно для Ай. Все остальные были лишь массовкой.
Другая причина, по которой Рё пришел к выводу, что девочка скоро выпустится, заключалась в том, что за последние месяцы она стала выше Ай.
Это создавало дисбаланс.
Это создавало легкий диссонанс на сцене, где Ай была абсолютным центром.
— Господин Киндаити, что вы думаете об этой девушке? Не хотите задействовать ее в своей следующей пьесе?
Голос неподалеку прервал мысли Рё и привлек внимание их обоих. Они обернулись и увидели, как бармен настойчиво представляет хостес Тосиро Киндаити.
— Если будет подходящая возможность… ик… я подумаю.
Тосиро Киндаити пьяно икнул и пренебрежительно махнул рукой. Хостес тут же воспользовалась моментом, чтобы налить ему еще, придвинувшись к нему вплотную.
Ай, впервые наблюдавшая подобную сцену, тихо ахнула от изумления.
— Мне кажется, у этой сестрички тысяч сто подписчиков в Инстаграме.
— Но все хотят стать еще известнее, заработать еще больше денег — желательно столько, чтобы хватило на несколько жизней.
Рё, совершенно невозмутимый, продолжал потягивать свою газировку.
— Но кстати… Рё, ты ведь тоже довольно знаменит, да? Почему к тебе никто не подходит?
Понаблюдав еще немного, Ай почувствовала, как у нее запылало лицо и забилось сердце. Она быстро отвела взгляд и стала делать маленькие глотки холодного напитка, чтобы успокоиться.
Рё одарил ее неловкой, но вежливой улыбкой.
— Может, потому что я ребенок.
— Просто ты всегда говоришь как взрослый… об этом легко забыть.
Ай немного съежилась, оправдываясь.
— Хотел бы я быть взрослым.
Рё полушутя вздохнул.
— Но теперь, когда контракт изменен, в следующем месяце ты сможешь пройти прослушивание на роли в новой пьесе театра. Там есть одна, которая должна тебе подойти.
— Новая пьеса?
— Да, это работа советского драматурга Людмилы Разумовской, «Дорогая Елена Сергеевна».
Здесь Рё сделал паузу и с улыбкой добавил:
— Но мне больше нравится ее другое название.
— «Запретная игра юности».
Ай, чьи познания еще не простирались в эту область, не слышала ни одного из названий. Она инстинктивно спросила:
— Рё, а ты будешь в ней играть?
— Там есть одна довольно интересная роль. Я подал заявку, но мне еще нужно пройти прослушивание.
Рё пожал плечами. Хоть он и был главной звездой театра LALALAI, каждая роль в каждой постановке тщательно отбиралась. Даже он не мог обойти процесс прослушивания и получить роль просто так.
— Если это роль, которая тебе интересна, ты ее точно получишь.
Ай, казалось, была уверена в этом даже больше, чем сам Рё. Она быстро добавила:
— Когда вернемся в театр, я тоже запишусь.
— Кстати, что это за «интересная» роль, о которой ты говорил?
Услышав вопрос Ай, Рё на мгновение задумался, а затем ответил:
— Проще говоря, это персонаж, который снаружи выглядит идеально, а внутри совершенно прогнил.
Ай задумчиво кивнула.
— Но если бы я пробовалась на эту роль, не думаю, что смогла бы использовать систему Станиславского. Да и опыта у меня в таких вещах нет.
— В конце концов, Рё — двукратный чемпион рейтинга «Ребенок-звезда, которого больше всего хотят в сыновья». Ты должен быть хорошим мальчиком — очень, очень хорошим.
Ай с улыбкой протянула руку, пытаясь взъерошить волосы Рё.
— Советую не тратить память на такие бессмысленные вещи.
Рё ловко увернулся от руки Ай.
В этот момент у него в кармане завибрировал телефон. Звонила его приемная мать, Китагава Томоко.
Извинившись перед Ай, Рё отошел в более тихое место у туалета и ответил на звонок.
— Руби уже начинает говорить целыми предложениями.
Раздался в трубке голос Томоко.
— Ей еще и года нет, а она все так быстро схватывает. Уже сама умеет пить из бутылочки, не плачет, когда падает. Вчера даже пыталась ходить.
— Отличные новости.
Холодно ответил Рё.
В последнее время он редко бывал дома, и сколько бы Томоко ни расхваливала свою дочь по телефону, стоило ему переступить порог, как она запирала ребенка в комнате.
Вероятно, она бесчисленное множество раз представляла, как Рё из ревности сделает что-то плохое ее драгоценному дитя.
Но у Рё не было подобных мыслей о сводной сестре.
Для него она была скорее незнакомкой, которую он никогда не видел.
Поэтому слушать рассказы Томоко об этом «вундеркинде» было все равно что слушать о ком-то совершенно постороннем.
Выслушав еще две минуты историй об этом «гении», Томоко небрежно добавила:
— Руби очень нравятся закулисные съемки твоего последнего фильма. Каждый раз, когда мы ей включаем, она сразу успокаивается.
— Мы планируем создать для Руби личный аккаунт в соцсетях, когда ей исполнится год. У тебя ведь в этом году выходит еще один фильм, верно? Приезжай домой поскорее, сделаем несколько совместных фотографий. Не забудь потом поделиться ими в сети.
Рё нахмурился. Хотя он не испытывал к ребенку никаких особых чувств, поступки Томоко становились все более абсурдными.
— Я приеду через пару дней.
— Хорошо. В конце концов, Руби — твоя сестра.
На этом разговор закончился.
Рё вскинул подбородок, глядя на свое отражение в зеркале туалета.
Внезапно ему все это показалось довольно забавным.
Двукратный чемпион рейтинга «Ребенок-звезда, которого больше всего хотят в сыновья».
А в реальности — ребенок, нелюбимый приемной матерью.
В тускло освещенной комнате единственным источником света был светящийся экран компьютера.
Мальчик сидел перед компьютером и с непроницаемым выражением лица просматривал различные веб-страницы.
Сайты и форумы, полные излияний и заявлений о самоубийстве, — он видел их все.
Форумы для эксгибиционистов, трансвеститов и гомосексуалистов — хоть он и не понимал этих интересов, он тем не менее просматривал и их.
Сайты, пестрящие жуткими фотографиями трупов и мест преступлений, — он тщательно изучил каждый из них.
На столе лежал сценарий, его страницы уже помялись от частого использования:
«Запретная игра юности».
Он положил глаз на одну конкретную роль, но, к несчастью, кто-то еще планировал на нее пробоваться.
С тех пор как этот человек пришел в театр, он ни разу не победил его на прослушивании.
Володя.
Мальчик тихо произнес имя персонажа.
Элементы, из которых состояла эта роль:
Принуждение, обман, изнасилование, подкуп, насилие…
Хикару Камики не думал, что проиграет.
Потому что…
Он уже все это испытал.
....
Примечание переводчика - «Последний экзамен» — рабочее название фильма «Дорогая Елена Сергеевна» (1988) режиссёра Эльдара Рязанова. Ничего о «Запретная игра юности» я не нашел.
Обновлено: 22.01.2026