— Уйдем? — все еще сонная Е Я протерла глаза. — Куда?
Куда?..
Разве Е Цинхэ мог знать, куда им идти? Прежде всего он понимал, что сначала им в принципе нужно покинуть этот дом.
Он не стал включать свет, и ему удалось одеть Е Я в темноте. Он собрал ее рюкзак, положил туда бутылку с водой, цветные карандаши и закуски, надел сестре на голову желтую шляпку, поднял ее на руки и ушел.
В гостиной было темно. Экономка и няня крепко спали.
Боясь разбудить отца, Е Цинхэ очень медленно и тихо спустился по лестнице и выбрался на улицу.
— Брат, — полностью проснувшись от холодного ветра, бодрее заговорила Е Я, — а куда мы идем?
— В мою школу. — Е Цинхэ нашел в рюкзаке ключ от велосипеда, открыл замок, положил их вещи в корзину и помог девочке сесть на заднее сиденье. — Держись за меня покрепче, а то упадешь.
Е Я послушно кивнула.
— Тогда поехали.
Изо всех сил стараясь держать свои усталые глаза открытыми, она цепко держалась своими короткими ручками за талию Е Цинхэ. На велосипеде они выехали с территории особняка и поехали по пустой извилистой улице.
Е Я повернула голову, чтобы посмотреть на растения, росшие на обочине дороги.
— Доброе утро! — здоровалась она с ними.
Кусты и трава сгибали свои стебли, отвечая на ее приветствие. Девочка счастливо рассмеялась и прижалась щекой к спине Е Цинхэ.
Минут через двадцать они добрались до ближайшей автобусной остановки. Е Цинхэ поставил свой велосипед на замок и затащил Е Я в автобус. Этот район был удален от центра города, поэтому ходил здесь только один общественный транспорт, к тому же сейчас было еще очень рано, и салон пустовал.
Исходя из соображения, что отец не пойдет искать его в школе, Е Цинхэ решил укрыться с сестрой именно там.
После того, как они уселись, Е Я снова заснула, сидя на коленях своего брата. И в следующий раз, когда она открыла глаза, за окном проносились городские пейзажи.
Обычно оживленные улицы были немноголюдными и казались очень пустыми и холодными.
— Брат, я хочу есть, — произнесла Е Я, и в подтверждение ее слов у нее заурчал животик.
Уже почти рассвело, ночь медленно отступала. Было только пять тридцать, лавочки с уличной едой еще не открылись.
Как только Е Цинхэ задумался, что делать, Е Я внезапно указала на мусорный бак через дорогу и в восторге закричала:
— Брат Шэнь Чжоу!
Е Цинхэ посмотрел в ту сторону. Прямо на его глазах его всегда тихий и отстраненный сосед по парте собирал мусор.
Веко Е Цинхэ дернулось, и он неожиданно подумал о том, чтобы подойти и поздороваться.
— Брат Шэнь Чжоу! — снова воскликнула Е Я, не особо беспокоясь, и тут же вскочила, чтобы помахать мальчику. Услышав крик, тот поднял взгляд и посмотрел прямо на Е Цинхэ, которому стало так неловко, что он схватил сестру за руку и отвернулся.
Через некоторое время Шэнь Чжоу подошел к ним со своим мешком.
— Е Цинхэ? — даже в лучах утреннего солнца в его голосе слышались нотки холода.
Е Цинхэ резко развернулся и торопливо поздоровался:
— Доброе утро, Шэнь Чжоу…
Шэнь Чжоу посмотрел на него еще раз, а затем на Е Я, и удивленно спросил:
— Почему вы здесь?
— Кое-что… неожиданное… случилось. — Е Цинхэ неуверенно взглянул на одноклассника. — Что насчет тебя? Что ты делаешь на улице так рано?
— Собираю бутылки для продажи.
Е Цинхэ промолчал.
Чтобы не заставлять Шэнь Чжоу чувствовать себя обремененным, он заранее убедился, что сумма, которую он стал жертвовать в качестве спонсора, была достаточно большой, чтобы покрывать ежедневные расходы братьев. А потому после такого ответа не смог удержать в себе тем не менее осторожный вопрос:
— Я думал… у тебя уже появился другой спонсор?..
— О, — Шэнь Чжоу крепко сжал свой мешок. — Никто не собирается финансировать нас всю жизнь, поэтому мы не можем продолжать принимать деньги от других. Я должен сделать как можно больше сейчас, чтобы, если что-то случится, по крайней мере, Жаньжань не голодал.
Е Цинхэ опять лишился дара речи. Однако он был уверен, что, пока его семья не обанкротится, братья Шэнь ни за что не умрут от голода.
— Я хочу кушать, брат, — дернула его за рукав Е Я, напоминая о себе.
Увидев горе в глазах брата и сестры, Шэнь Чжоу без колебаний пригласил их к себе:
— Если вы не против, можете поесть у меня дома. Я как раз собирался приготовить завтрак для Жаньжаня.
Согласившись и взяв Е Я за руку, Е Цинхэ последовал за Шэнь Чжоу.
Район, в котором он жил, Шицзиньдун, был зажат между высотными зданиями, полностью закрывавшими доступ солнечного света. Это место было темным, сырым и тесным. Полуразрушенные малоэтажные постройки резко контрастировали с элегантностью глухих улиц. Некоторые говорили, что Шицзиньдун был заброшен городом, и называли его «крысиной норой», потому что считали всех, кто здесь жил, вонючими крысами.
Около пяти-шести утра здесь начиналось самое активное время. Рабочие готовились к новому дню, кто-то бродил туда-сюда, кто-то курил, кто-то ругался, а кто-то стоял на обочине, зазывая клиентов.
Е Цинхэ не приходилось прежде бывать в таких местах. Увидев эти сцены, он пришел в ужас и сжал Е Я еще крепче, отказываясь отставать от Шэнь Чжоу даже на шаг.
Братья Шэнь жили в самой дальней квартире, на первом этаже.
Достав ключи, Шэнь Чжоу открыл дверь и пригласил брата и сестру войти.
Обновлено: 02.02.2026