Когда один из сотрудников собирался войти в зал, где проводилась трансляция, Е Линьчуань поспешно встал со своего места и остановил его.
— Здравствуйте. Не могли бы вы оказать мне услугу?
Баритон у него был хриплый и глубокий, а в тоне чувствовалась элегантность и энергичность.
Сотрудник ошеломленно уставился на Е Линьчуаня.
— Какую?
— Не давайте Е Я больше ничего есть и передайте, что это я так сказал.
Кивнув, сотрудник толкнул дверь и вошел в студию.
За это время Е Я сменила пять или шесть комплектов одежды, съела много закусок, и школьный рюкзачок, который был полон час назад, внезапно опустел. Когда к ней подошел какой-то сотрудник, она аккуратно разрывала тонкую бумагу, в которую были завернуты конфеты с солодкой.
— Е Я, твой отец не разрешает тебе больше перекусывать.
Е Я замерла, держа в руке конфеты и даже забыв моргать. Но уже через три секунды с небывалой скоростью она все-таки освободила сладости из обертки и отправила в рот сразу две штуки, заставляя сотрудника пораженно замереть.
— Я... Я больше не буду перекусывать. — Рот Е Я был набит сахаром, и ее голос звучал немного приглушенно. Она спрыгнула со стульчика и выбросила весь мусор в ведро, стоявшее рядом с ней, после чего вытерла рот и вернулась к ведущей.
Конфеты были очень липкими, и чем больше Е Я их жевала, тем более вязко они склеивали ее зубки, словно клей, лишая возможности нормально открывать рот. Сколько бы вы девочка ни сглатывала слюну, она все никак не могла проглотить свои конфеты. В конце концов, ее зубы оказались полностью покрыты тягучей массой. Е Я снова попыталась открыть рот, но обнаружила, что вообще не может этого сделать.
В конце концов, она запаниковала.
Умный мозг маленького монстрика в этот момент дал сбой, полностью потеряв способность мыслить.
— Е Я, сходи и переоденься.
Е Я стояла перед камерой неподвижно, как бревно.
— Что с тобой, Яя? — Ведущая быстро поняла, что что-то не так.
Лицо девочки раскраснелось, губы были плотно сжаты, а в глазах читалась настоящая паника.
[Неужели у нее что-то застряло во рту?]
[Яя съела что-то еще, наверное, это прилипло к ее зубам.]
Эти резкие слова заставили ведущую вновь разволноваться. Она и раньше была занята, но не беспокоилась по этому поводу. Никто не наблюдал за тем, как ест Е Я.
«Пожалуйста, пусть это будет не так, пусть у Е Я будет все в порядке…»
Когда ведущая засомневалась, стоит ли вызывать врача, дверь позади нее распахнулась, и в студию кто-то вошел.
[Господин Е!]
[Ого, господин Е такой красивый!]
[Впервые вижу настоящее лицо господина Е с такого близкого расстояния! Наконец-то!]
Комментарии снова стали выскакивать на экран сотнями, а число зрителей возросло до более чем половина миллиона с появлением Е Линьчуаня и продолжало расти самыми быстрыми темпами.
Мужчина подошел к Е Я и опустился на колени, хмурясь и глядя на маленькую девочку с покрасневшими глазами.
Не похоже, что еда прилипла.
— Что с тобой не так? — спросил Е Линьчуань.
Е Я поджала губы, собираясь заплакать. Она похлопала ручкой по своей груди, и глаза Е Линьчуаня блеснули.
— Яя?
— Угу! — Е Я кивнула, словно цыпленок, клюющий рис, и указала на свой рот.
— Твои зубы?
Глаза Е Я возбужденно загорелись, она подбежала к маленькому стулу, достала оставшиеся конфеты и протянула их Е Линьчуаню.
— Я не буду это есть, — нахмурившись, отказался тот. Когда он в последний раз вообще ел сладкое?
Е Я глубоко вздохнула и снова протянула конфету. Е Линьчуань немного помолчал.
— У тебя на зубах застряли... — пауза, — конфеты?!
То, насколько громко прозвучал его голос, явно показало изумление мужчины.
Е Я не могла говорить, не могла плакать, хныкать, только закружила вокруг него, беспокойно топая ногами.
Е Линьчуань прожил тридцать пять лет и за это время никогда не видел кого-то настолько глупого. У него перехватило горло, и он не мог подобрать слов, чтобы отчитать эту девочку. Ведущая, сидевшая рядом с ними, наоборот, рассмеялась.
Е Я только сильнее захотелось плакать, когда над ней стали смеяться, и несколько слезинок выкатилось из ее глаз. Она всхлипнула, как обиженный котенок, продолжая жестикулировать перед Е Линьчуанем своими ручками. Посторонние долгое время не понимали, что она пытается показать, а сам Е Линьчуань глубоко задумался, внимательно следя за движениями Е Я.
— Не волнуйся, твои зубы не склеятся.
Е Я вздохнула с облегчением и снова что-то показала, после чего во взгляде Е Линьчуаня мелькнула беспомощность.
— И задохнуться ты тоже не можешь. Тебе нос для чего?
Е Я опять вздохнула.
Зрители были в растерянность: Е Линьчуань правда мог понимать ее жесты?! Вот уж точно, отец с дочкой.
Е Линьчуань посмотрел на часы. До восьми вечера оставалось еще пятнадцать минут, так что они могли больше здесь не задерживаться. Он поднял на руки Е Я и ее рюкзачок, поговорил с ведущей и ушел из студии.
Увидев, что они собираются уходить, зрители начали волноваться.
[Господин Е, не уходите! Поставьте для господина Е песню «Ты скоро вернешься*»!]
П.п.: Песня китайского певца Сунь Наня.
[Ах, я хочу знать, как так получилось, что на зубках Е Я застряла конфета!]
[И снова запрет «матрешек*».]
[Опять работает запрет «матрешек».]
П.п.: Понятие, в этом случае имеющее значение, близкое к «набору вложенных друг в друга групп». Т. е. Е Я начинает есть слишком много вредной еды на трансляции, Е Линьчуань ей это запрещает, а потом и вовсе забирает ее, и трансляция заканчивается. События одно серьезнее другого происходят последовательно, они могут продолжаться бесконечно, как матрешка.
[Я пришел посмотреть прямую трансляцию, а теперь чувствую себя так, будто потерял сто миллионов. Я в замешательстве.]
Но сколько бы люди ни писали комментариев, Е Линьчуань и Е Я уже не собирались возвращаться.
Е Я лежала на плече у Е Линьчуаня и тут вдруг решила обратиться за помощью к дяде Системе, которого она давно не слышала. Самой же системе никогда до этого не доводилось наблюдать что-то подобное, поэтому, даже если бы он беспокоился, все равно смог бы оказать никакой помощи. Однако видя, что маленькая девочка вот-вот снова заплачет, он поколебался и сказал:
[Почему бы тебе не продолжить облизывать конфету? Так она быстрее растворится.]
Е Я всхлипнула, решив, что это разумно, свернулась калачиком, прижимаясь к Е Линьчуаню, и продолжала слизывать языком конфету, прилипшую к зубам.
Позже мужчина усадил Е Я в зоне отдыха, взял чашку с теплой водой и произнес:
— Пей небольшими глоточками, и конфета мгновенно растает.
Е Я взяла бумажный стаканчик обеими руками и послушно выпила воду маленькими глотками. И действительно, вся липкая сладость растаяла за короткое время. Освобожденная Е Я потрогала свои зубы пальчиками и, убедившись, что все они на месте, испустила долгий вздох облегчения.
Испуганное выражение лица маленькой девочки было таким милым, что Е Линьчуань не удержался и усмехнулся:
— Все еще тянешь все в рот без разбора?
Е Я шмыгнула носом и жалобно протянула:
— Если бы не эта семья, все бы… все было бы так?
В конце концов, это все потому, что жизнь нелегка.
Обновлено: 02.02.2026