Глава 194 — Глава 194

Дилинь! [Созвездие ‘Верный пёс О-саджаннима’ пожертвовало 1 000 000 монет.] (п/п: Саджанним — уважительное обращение к директору компании в Корее) [А мне это нравится… Как О-саджанним ревнует] Дилинь! [Созвездие ‘Романтика мимо’ пожертвовало 1 000 000 монет.] [Почему Озвольд такой классный? Объясни! Почему Озвольд такой классный? Объясни! Почему Озвольд такой классный? Объясни!] Я с невозмутимой улыбкой коснулась его плеча. — …Хорошо, не могли бы вы меня опустить? ‘Притворяется ревнивым, а сам делает такое, от этого действительно мурашки по коже’. Озвольд осторожно опустил меня на пол и спросил: — Желаете осмотреть особняк? Причина моего приезда сюда заключалась в том, чтобы изолировать Озвольда от моей семьи. Цель уже была достигнута, делать больше было нечего, и причин отказывать в его предложении не было, так что я послушно согласилась. — Хорошо. К счастью, этот особняк оказался не менее интересным, чем замок в Пантеоне. Осматривая окрестности, я не так уж мучительно ощущала необходимость проводить время с Озвольдом. К тому же, присутствие близнецов почему-то успокаивало. Это было действительно странно. ‘Кике и Бенито — люди Озвольда, но неприязни к ним я не чувствую’. Тут я поняла, что не вижу одного знакомого лица. — Давида не видно? — У него много дел, которые нужно выполнить вместо меня, так что какое-то время его будет трудно увидеть. Дела, которые нужно выполнить вместо него, определённо были связаны с компанией «Озвольд». Чем он там занимается? Может, Давид тоже мучает других BJ-ев, как Озвольд мучает меня? От этой мысли настроение упало. В этот момент Озвольд наклонился и прошептал мне на ухо: — Давайте воздержимся от разговоров, связанных с Пантеоном. Это мешает погружению. Мне было очень неприятно, когда он вёл себя так фамильярно. Поэтому я ответила «хорошо» и немного отстранилась. Не стоило этого делать. Озвольд был подонком, который всегда реагировал агрессивно, когда я пыталась его отвергнуть. Похоже, то, что шла трансляция, ничего не меняло, потому что Озвольд схватил меня за подбородок. — Я так раним, что когда от меня так открыто отстраняются, мне больно. … Я несколько раз глубоко вздохнула, едва сдерживаясь, чтобы не посмотреть на него с ненавистью. Вместо этого я с милой улыбкой съязвила: — Может, стоит воздержаться от поступков, свойственных администратору канала Озвольду? Это мешает погружению. Услышав моё замечание, Озвольд издал тихий звук, который мог быть и восхищением, и вздохом. — Госпожа Тереза весьма бесстрашна. Поэтому, наверное, вы каждый раз по-новому меня провоцируете. ‘Вы тоже каждый раз по-новому становитесь ещё большим ублюдком, так что и мне приходится подстраиваться’. В тот момент, когда Озвольд отпустил мой подбородок и провёл рукой по щеке… — Господин. Бенито, до этого стоявший незаметно, внезапно вмешался. Озвольд повернул голову и посмотрел на него. — Появилось дело, нам с Кике нужно отлучиться. — Хм. Идите. Озвольд произнёс слова разрешения и с безразличным видом отпустил меня. Дилинь! [Созвездие ‘Трусишка’ пожертвовало 1 000 000 монет.] [Это точно романтика?..] Дилинь! [Созвездие ‘Испорченный вкус’ пожертвовало 1 000 000 монет.] [Тц. Озвольд нехило так карму себе портит] Озвольд, даже не думая поинтересоваться моим настроением, как ни в чём не бывало протянул руку. — Может, пройдёмте к ужину? Это была та самая рука, что неприятно исследовала мою щеку. ‘И этот мусор ещё хочет быть главным героем?’ Прикосновение к щеке, словно к важному коллекционному предмету, было неприятнее, чем то, как он грубо схватил меня за подбородок. Внезапно мне стало невыносимо интересно, зачем я здесь. — Маркиз Валенсия. Зачем вы меня пригласили? Озвольд посмотрел на меня так, словно не понимал, почему я задаю такой вопрос. — Вы действительно спрашиваете, потому что не знаете? — Если бы знала, не спрашивала бы. Не похоже, что вы пригласили меня, чтобы приятно провести время, осматривая особняк и угощая вкусной едой. — К сожалению, именно по этой причине. А может, и не только по ней. — Что значит «не только по ней»… Озвольд, словно не считая нужным объяснять словами, прижал меня к колонне лестницы. Мы стояли так близко, что наши груди почти соприкасались. Он с высокомерным видом смотрел на меня сверху вниз. — Уж это вы точно спрашиваете не потому, что не знаете, верно? … — Ах, вы по наивности последовали в дом к одинокому мужчине, потому что не знали? — И что? Что вы собираетесь делать? — А что мне сделать здесь? ‘Думаешь, я стушуюсь и отступлю, если ты так спросишь?’ — Ну не знаю. Судя по атмосфере, стоило бы поцеловаться. На мою провокацию Озвольд усмехнулся, словно я сказала несусветную глупость. — Сделаем? Дилинь! [Созвездие ‘Дофаминовый наркоман’ пожертвовало 1 000 000 монет.] [Оба без тормозов, я счастлива] Мы смотрели друг на друга в упор, не уступая ни на йоту. В разгар этой напряжённой битвы взглядов меня внезапно посетила странная мысль. Размышление о том, какова цель Озвольда во всём этом. ‘Похоже, он намеренно пытается вызвать у меня чувство стыда и унижения’. Садист. Кажется, это слово подходит. Его взгляд был как у исследователя, проверяющего, до какого предела я смогу выдержать. Нет, скорее это напоминало злобность того, кто мучает насекомое и наблюдает, сколько оно проживёт. ‘Зачем он это делает?’ Что он хочет проверить? Этот мужчина. Вопросы множились. Как тогда, когда я погружалась во всевозможные мысли, пытаясь разгадать его сущность. Пока я молча смотрела на него, Озвольд заговорил: — Удивительно. От этих слов, вырванных из контекста, мои мысли на мгновение остановились. Пока я просто моргала, Озвольд продолжил: — Ваша невозмутимость, с которой вы погружаетесь в свой мир прямо перед человеком, который может поцеловать вас в любой момент. Его лицо резко приблизилось, словно для поцелуя. Дзинь! Я, застигнутая врасплох, от неожиданного выпада Озвольда вздрогнула и вжала плечи. И это было ужасно унизительно. — Снова появилось любопытство? С запозданием, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, я спросила: — Что вы имеете в виду? — У вас есть склонность чрезмерно увлекаться, когда появляется любопытство. Я помнила, что уже слышала эти слова довольно давно. Кажется, в тот день, когда мы гуляли возле заброшенного флигеля и давали интервью? — Любопытно. Какое же любопытство ко мне заставило вас так пристально смотреть? … — Кажется, вы не спросили то, что вас интересует, потому что это трудно произнести. Сказав это, Озвольд мило улыбнулся. ‘Непонятно, то ли он просто проницателен, то ли я где-то прокололась’. Озвольд был сложным противником, всегда держался с преувеличенной невозмутимостью и имел множество скрытых мотивов. Пока я молча смотрела на него настороженным взглядом, Озвольд усмехнулся и отстранился. — Впредь вам лучше следить за своим взглядом. Если бы не я, обычно это могли бы неправильно истолковать. ‘Что это значит?’ — Когда вы так смотрите, это выглядит так, словно вы напрашиваетесь на поцелуй. Дилинь! [Созвездие ‘Сезон ОзвоТере’ пожертвовало 1 000 000 монет.] [Тогда давай сначала поцелуемся, а потом поговорим ㅠ] ‘Я ведь знала, что из его рта не выйдет ничего, кроме того, что испортит мне настроение, зачем было интересоваться’. В этот момент Озвольд бросил взгляд за колонну. ‘Куда он смотрит?’ Это был взгляд, что-то проверяющий, и я тоже собралась посмотреть вниз, но тут он протянул руку. — Кажется, пришли гости, может, спустимся? ‘Гости?’ Судя по всему, он играл роль южного лорда, у которого нет ни одного знакомого в столице и который до сих пор вёл затворнический образ жизни, откуда могли взяться гости? Я с удивлением спустилась в холл, и особняк, до этого пустовавший, начал заполняться слугами в униформе, появлявшимися словно грибы после дождя. ‘Похоже, это статисты, созданные для взаимодействия с посторонними’. Не знаю, как это выглядело для других, но я инстинктивно чувствовала, что это не люди. Как бы это сказать… словно они не принадлежали моему миру? На самом деле, то же самое я чувствовала и по отношению к Озвольду, который лично вмешался как главный герой. Даже если персонаж был создан не нашей командой, у меня была тонкая органическая связь со всеми живыми существами, существующими в этом мире. Но от Озвольда и только что появившихся слуг этого совершенно не ощущалось. ‘Нелюбимые’. Кажется, это самое точное определение. Вскоре мужчина в одежде дворецкого подошёл и низко поклонился. — Хозяин. Из поместья Сквайр прибыл гонец. Дворецкий почтительно поклонился мне и продолжил: — В поместье срочное дело, вам велено немедленно возвращаться, госпожа. Карета подана, можете выезжать прямо сейчас. Если меня специально вызывают из поместья, скорее всего, это дело изначально связано со мной. Я напряглась, опасаясь, не помешает ли Озвольд моему возвращению домой, чтобы поставить меня в затруднительное положение, и обернулась к нему. — Прошу вас, поезжайте. Неожиданно Озвольд покорно проводил меня до кареты. — Надеюсь, ничего серьёзного. Даже высказал беспокойство. — …Надеюсь. ‘Что бы ни случилось, ничего не может быть опаснее и шокирующее вас’. Прежде чем сесть в карету и закрыть дверь, Озвольд поцеловал тыльную сторону моей руки. — До скорой встречи. Щёлк. Как только дверь закрылась, я сняла перчатку и бросила её на пол. Щека, которую я так старательно заставляла улыбаться, несмотря ни на что, свело судорогой, а веко задергалось. Ругательство, которое я больше не могла сдерживать, сорвалось с губ: — Отвратительный ублюдок.