Когда Цю Ли произнес четыре слова, это было его компромиссом и уступкой, а также его бесконечным терпением.
— Я и не хотела ссориться, — заявила она, поднимая голову. — Просто нельзя говорить с другими девчонками. Ну, я же щедрая, не мелочная…
Она еще долго что-то бормотала, пока он, смеясь, не приложил к ее губам пальцы, прерывая поток слов:
— Достаточно, не нужно ревновать, — его пальцы нежно погладили травмированную губу. — Я только твой.
***
Экзамены стремительно приближались
Два месяца пролетели как мгновение.
Цзян Юй сильно нервничала, как и многие ее одноклассники. Это нормально.
Но кто бы мог подумать, что даже такой гений, как Цю Ли, с его блестящей памятью и аналитическим мышлением, тоже будет переживать?
Накануне экзамена они сидели в библиотеке, как обычно. Цзян Юй наблюдала, как он пишет короткое сочинение по английскому... под последним вопросом теста по математике.
Цзян Юй: «...»
Цзян Юй: «Я видела много людей, которые нервничают, но никогда не видел людей, которые переживают так сильно».
— Разве это нормально? — не выдержала она и взъерошила его волосы. — Ты же стабильно первый по всем предметам. Чего тебе бояться?
— Я не нервничаю, — после того как он закончил говорить, его дрожащие руки начертили на бланке кривую параболу.
Цзян Юй: «...»
Девушка понимала, что Цю Ли неизбежно будет нервничать.
Для Цю Ли это было не просто испытание — это был итог всех его многолетних стараний, его стремлений. Это был его способ доказать всему миру, но, прежде всего, своей матери, что он достоин лучшего.
Именно эта вера поддерживала его столько лет.
Эта цель стала его путеводной звездой, его верой, которая помогала выдерживать все испытания.
Цзян Юй видела, что он больше не может учиться — слишком сильно напряжен. А если он продолжит, то нервозность только усилится.
Не раздумывая, она взяла его рюкзак и, закинув его на плечо, потянула парня за рукав, выводя из библиотеки.
Цю Ли шел рядом, позволяя ей делать все, что она хочет. Бесцельно шагая по улице, он спросил:
— Куда мы?
— Не знаю, — ответила девушка, улыбнувшись. — Давай поиграем.
Цзян Юй привела его в парк.
Солнце ярко светило в безоблачном небе, прохлада придавала воздуху свежесть, а легкий ветерок приятно ласкал лицо.
В песочнице дети строили замки, хохоча и споря. Цзян Юй подвела Цю Ли к качелям, усадила его и с улыбкой сказала:
— Я покачаю тебя.
Парень, сомневаясь в адекватном состоянии возлюбленной, посмотрел на нее:
— Это детский сад.
— Детский сад, — согласилась красавица с улыбкой. — Сейчас важнее всего расслабиться.
Цю Ли не стал спорить, откинулся назад и позволил ей раскачивать качели.
Качели поднимались все выше, вместе с этим беспокойство начало отступать.
С детства он привык приходить в парк и сидеть на качелях один. Никто никогда не стоял за его спиной, чтобы подтолкнуть и помочь раскачаться сильнее.
Оказывается, если кто-то сзади толкает, то можно подняться гораздо выше.
— Хочешь еще выше, дорогой? — весело спросила она.
— Да.
Цзян Юй увидела, что он искренне наслаждается, поэтому с удовольствием толкнула качели сильнее, помогая высоко подняться.
Напряженное выражение лица Цю Ли постепенно расслабилось, а сам он неосознанно начал улыбаться.
Это была настоящая улыбка — без привычного сарказма, холодной вежливости или цинизма. Просто искренняя радость, такая редкая для него. Цзян Юй нравилось видеть его таким.
Но тут к ним подошел ребенок, держа маму за руку, и громко сказал:
— Смотри, мама! Этот брат такой большой, а все еще играет на качелях. Даже сестру заставил его катать, так стыдно!
— Не груби, — быстро одернула его мать.
Цзян Юй, глядя на мальчика с доброй улыбкой, заметила:
— Этот брат тоже ребенок.
— Нет, он не ребенок, — нахмурился мальчик.
— В моем сердце он всегда будет ребенком, — тихо ответила она.
Цю Ли вдруг осознал: рядом с Цзян Юй он словно открыл для себя утраченное детство. Простое, счастливое и самое чистое, словно и не было на душе страшных шрамов.
Только те, кого любят, могут позволить себе капризничать, озорничать или даже вести себя глупо. И он почувствовал это.
Когда экзамены закончились, а результаты были опубликованы, мать Цзян Юй, Цзян Маньи, схватила телефон и тут же позвонила по горячей линии, чтобы узнать результат любимой дочери.
Шестьсот девятнадцать баллов.
Ручка в ее руке задрожала.
При обычных обстоятельствах поступать с таким результатом в университет Бэйчэн все равно было бы опасно. Однако Цзян Юй приняли со льготами, для нее это был настоящий успех. Ее старания и усилия привели к тому, что она стала одной из лучших среди абитуриентов, поступающих по льготным условиям!
Глаза Цзян Маньи наполнились слезами. Годы труда и усилий принесли плоды. Она была очень рада, что Цзян Юй оправдала ее ожидания.
Она смахнула слезы рукавом, улыбаясь.
— Таньян, ты видишь? Твоя дочь не только танцует великолепно, но и учится хорошо. Она в сто раз лучше тебя, балбеска …
Она подошла к окну, глядя на оживленные улицы города, на спешащих куда-то людей, но слезы никак не останавливались.
— Ты бы гордилась ею… Возвращайся, дурочка. Я больше не буду смеяться, если ты споешь фальшиво.
Ее голос дрогнул, и она почти задохнулась от слез.
В этот момент к ней подошла девушка с ресепшена, сообщив, что ее ищут.
Цзян Маньи подумала, что это ее дочь, готовая сообщить радостную новость. Приведя себя в порядок и стараясь скрыть избыток эмоций, Цзян Маньи ответила на звонок:
— Доченька, ты молодец. Ты превзошла все мамины ожидания. Сегодня вечером, после возвращения домой, я приготовлю что-нибудь вкусное для тебя…
Но на другом конце провода была тишина.
— Алло?
Она слышала только чье-то дыхание, но ответа так и не последовало.
— Кто это?
— Алло?
В ответ раздались короткие гудки.
Цзян Маньи растерянно посмотрела на девушку:
— Это была моя дочь?
— Нет, голос был мужской. Очень мягкий и приятный. Он позвал вас, но я подумала, что это клиент…
— Тогда почему он ничего не сказал?
Девушка с ресепшена пожала плечами.
Обновлено: 02.02.2026