Жизнерадостная, открытая и внимательная Жэнь Сянь не походила на строгого учителя. Она разговаривала со своими учениками тепло, без тени надменности.
Краешки губ Цю Ли чуть изогнулись, и он сказал:
– Учитель очень добр, я все записал.
Произнесши это, он немного сдержанно протянул Жэнь Сянь свою тетрадь, чтобы она взглянула.
– Ты очень старательный! – Жэнь Сянь перелистала его записи, и брови ее слегка взметнулись от удивления. Цю Ли практически постиг весь материал курса, и было трудно поверить, что такое понимание есть у школьника.
Она вернула ему тетрадь и серьезно спросила:
– А ты не задумывался о поступлении на факультет физики университета Бэйчэн?
– Я... собираюсь заполнить анкету на факультет психологии.
При упоминании психологии женщина на мгновение застыла, а затем, словно вернувшись в реальность, кивнула:
– О, психология. Наш факультет психологии – один из лучших в стране, это отличный выбор.
Цю Ли уловил легкую тень в ее взгляде, что-то вроде беспокойства или отголоска прошлых воспоминаний. Он не знал, напомнил ли ей он о своем демоноподобном отце или это что-то другое.
Посмотрев на часы, Жэнь Сянь сказала:
– Пожалуй, мне пора. Желаю тебе успеха на экзаменах.
– Спасибо.
Когда Жэнь Сян собралась уходить, Цю Ли вдруг окликнул ее:
– Эм...
Жэнь Сян обернулась, улыбнулась:
– Что такое?
Слово «мама» уже было у него в горле, но, заметив ее доброжелательный взгляд, он так и не смог его произнести.
Мама совсем его не помнит.
Мама сейчас очень хорошая…
А вот он — не достаточно.
– Просто хотел попрощаться, учитель Жэнь.
– До свидания, – сказала она и, улыбнувшись, покинула пустой класс, оставив его в одиночестве.
Встреча с матерью, по идее, должна была принести радость, но почему-то Цю Ли не чувствовал себя счастливым. Какое-то невыразимое чувство замешательства охватило его разум.
Прошли годы. Задумывалась ли она хоть раз о нем? Пусть на мгновение, пусть во снах. Но если так, то почему она не пришла навестить его?
На территории университета Бэйчэн посажено множество деревьев сакуры*. Сейчас они цвели в полном великолепии, превращая весь кампус в море розовых нежных цветов.
П.п.: Сакура относится к роду Prunus, который включает и вишню, и сливу, но чаще всего сакуру называют японской вишней (Prunus serrulata). Хотя сакура и вишня – родственные растения, сакура отличается тем, что ее плоды, как правило, маленькие и несъедобные, а главное украшение — это цветы. Фото внизу страницы.
Цю Ли вернулся к зданию Академии искусств, где его уже ждала Цзян Юй, завершившая собеседование.
Он нашел ее под большим деревом сакуры. Девушка присела на землю, собирая лепестки кончиками своих изящных белых пальцев, прикладывая их к волосам, и, держа в другой руке телефон, делала селфи.
Подул ветер, и на нее обрушился розовый дождь лепестков. Легкие пряди волос развевались, касаясь ее сияющего лица, которое светилось от счастья.
Она заметила его отражение в камере телефона. Цзян Юй повернулась и лучезарно улыбнулась ему.
Порыв теплого ветра внезапно ворвался в одинокое сердце Цю Ли.
Цзян Юй бросила лепестки, подбежала к нему, подпрыгнула и бросилась в его объятия:
– Я прошла! У меня получилось! Учитель сказал, что, если я пойду в класс искусств, то меня примут в университет Бэйчэн!
Цю Ли подхватил ее, зараженный ее восторгом:
– Это невероятно!
Цзян Юй обняла его за шею, ее глаза сияли:
– Если мы будем вместе в университете, возможно, я всегда будем рядом. У тебя не будет возможности встречаться с другими девушками.
Цю Ли, глядя на ее близкое, нежное лицо, улыбнулся:
– У меня есть сестра, и я счастлив.
– Ладно-ладно, если ты так хорошо умеешь говорить, то можешь говорить еще.
– Сестра такая тяжелая...
Цзян Юй обиженно надулась, соскочила с его рук и притворилась, что не замечает его.
Цю Ли догнал ее, молча взял за руку, и они пошли по тропинке, усыпанной лепестками сакуры.
Цзян Юй заметила, что он чем-то озабочен, и спросила:
– Куда ты уходил?
– Гулял, смотрел на девушек и пейзажи, чтобы увидеть, какую красоту я упустил.
В ответ девушка стряхнула его руку и спросила:
– Ты видел? Ты сожалеешь об сделанном выборе?
– Я упустил многое, но не жалею.
Цю Ли, глядя на нее серьезно, сказал:
– В моих глазах моросящий весенний дождь — самое красивое зрелище.
Цзян Юй остановилась, закрыла лицо руками и, фыркнув, толкнула его:
– Какой деревенский флирт! Спасибо, что сказал так серьезно.
Видя, что она смеется над ним, Цю Ли почувствовал смущение и поспешил за ней:
– Не смейся.
Цзян Юй обернулась, с озорными искорками в глазах.
Ее веселье лишь смутило его еще больше; его щеки порозовели. В два шага он догнал ее и схватил за руку:
– Не вспоминай это!
– Я должна…
Цю Ли не знал, как реагировать и что делать, поэтому, не выдержав, крепко прижал к себе и сказал низким глубоким голосом:
– Давай поговорим об этом еще раз
– Сяо...
Не успела она договорить, он наклонился и прикусил ее губу.
Цзян Юй широко распахнула глаза, наблюдая за парнем. Его красивое лицо приблизились вплотную. Его поцелуй был страстным, почти грубым, так что ей стало немного больно.
Щеки девушки запылали, а уши стали горячими, и она инстинктивно оттолкнула его. Однако это не имело никакого эффекта. Вместо этого он открыл глаза и посмотрел на нее. Ее действия только раззадорили парня.
Он посмотрел на нее, не позволяя отвести взгляд.
Цзян Юй увидела в его глазах бурю чувств. Пожалуй, не стоило с ним так шутить.
Ей удалось высвободиться, и, потирая губы, она тихо пробормотала:
– Ты сделал мне больно.
Цю Ли приподнял ее подбородок, легонько проведя пальцем по влажной губе, которую он только что прикусил. Его голос звучал приглушенно:
– Сестра, ты еще будешь смеяться?
У Цзян Юй тоже упрямый характер, она прошептала мягким голосом:
– Только из-за этого… Если ты так запугиваешь, то мне нельзя смеяться над тобой в будущем?
– Очевидно, что это моя сестра дразнила и издевалась надо мной. – Холодные губы парня прижались к уголку ее рта и нежно поцеловали ее. – Ты так долго дразнила меня…
Обновлено: 02.02.2026