Моим днем для волонтерства была пятница.
Это время полностью совпадало с днями, когда в приют заглядывала Со Хёна.
Разумеется, я подгадал специально. Мне нужно было как можно чаще с ней пересекаться.
— …И вот Хынбу разбогател благодаря золоту из тыквы-горлянки и зажил долго и счастливо.
Приют «Небеса».
В старой комнате, примечательной своими выцветшими обоями и желтым линолеумом, я сидел в окружении детей и читал им сказку.
— Было очень интересно!
— Прочитайте еще какую-нибудь книжку!
Стоило мне закрыть книгу, как обступившие меня дети наперебой начали указывать на другие сказки, прося продолжить.
— Дядя Хасин.
Когда я уже потянулся за следующей книгой, один мальчик поднял руку и позвал меня.
— Да, что такое?
— В сказках плохие люди всегда получают по заслугам, а хорошие живут счастливо. Но почему в жизни всё не так? Директор-монахиня всегда живет праведно, но она ведь бедная.
Внезапный и беспощадный удар суровой правды.
Я неловко улыбнулся и ответил:
— Ну… в жизни рано или поздно каждый всё равно платит за свои поступки.
Я решил прибегнуть к избитым прописным истинам.
Мальчик кивнул, хотя на его лице всё еще читалось сомнение.
Что ж, малец прав.
Мерило жизненного успеха — вовсе не доброта или злоба, а то, какая ложка была у тебя во рту при рождении: золотая или серебряная.
А я сейчас — наследник чеболей в третьем поколении, обладатель «золотой ложки из золотых ложек».
Произнося столь лицемерные слова со своей колокольни, я чувствовал, как где-то в глубине души меня покалывает совесть.
Но всё же разрушать детские мечты — дело неблагодарное. Подрастающее поколение должно видеть только хорошее. Да, именно так.
— Хорошо, дядя.
Как раз в тот момент, когда я слушал ответ ребенка, в кармане завибрировал телефон. Я достал жужжащий аппарат.
[Со Хёна]
Увидев ее имя на экране, я без колебаний нажал на кнопку ответа.
— Алло, господин Хасин?
— Да, это я. Что-то случилось?
Со Хёна позвонила мне первой. Такое случилось впервые, и я в напряжении ждал, что она скажет.
— У вас найдется немного времени?
После моего ответа ее голос, немного помедлив, донесся из динамика.
— О-о-о!
— Дядя Хасин, вперед!
Громкость динамика, видимо, была довольно высокой, потому что дети, услышав вопрос Хёны, разразились радостными криками.
Я замахал рукой, успокаивая их, и продолжил разговор:
— Я сейчас на волонтерской смене, но это что-то срочное?
— Нет, я просто хотела угостить вас обедом. Благодаря информации о Скрытом элементе, которую вы мне дали, я смогла избежать большой беды.
В тот момент я невольно сжал кулак. Крик восторга едва не вырвался из горла.
Информация, которую я ей дал, — это, несомненно, сведения о Скрытом элементе в пещере гоблинов.
То, что она благодаря мне избежала большой беды, означало одно: она вовремя разгадала ловушку, подготовленную главным героем, Ли Сонхёком.
«Отлично!»
Я мысленно возликовал и произнес:
— Ах, я рад, что мои сведения оказались полезными. Тогда давайте встретимся. Где вам удобно?
— Я сама к вам подъеду.
— Хорошо. Тогда до скорой встречи.
Я вежливо попрощался и завершил звонок.
— Дядя! Вы теперь наконец-то начнете встречаться с той сестрицей?
— Эй, дурак! Разве сразу встречаются? Сначала идет «флирт»! Дядя! Теперь она ваша пассия, да?
— Мне кажется, вы с сестричкой хорошо смотритесь вместе. Я буду за вас болеть!
Не успел я убрать телефон, как дети обрушили на меня шквал комментариев. Видимо, со стороны казалось, что она мне очень интересна.
Вот же не по годам смышленые детишки.
— У нас с госпожой Хёной не такие отношения, так что не выдумывайте. Мы просто вместе поедим, ребята.
— По телевизору говорили, что всё так и начинается! Сначала еда, потом свидания, любовь и свадьба! Дядя!
Стоило мне договорить, как последовало новое возражение. Я лишь почесал затылок. Такое недопонимание мне было ни к чему.
Конечно, Со Хёна была настолько красива, что могла бы дать фору любой знаменитости, но я не рассматривал ее в качестве романтического партнера. Да и вообще, у меня сейчас не было времени на подобные бессмысленные переживания.
Я был по уши занят тем, что пытался предотвратить собственную смерть. Времени на беззаботные романы у меня попросту не существовало.
— Так, ребята, вы проголодались? Скоро ужин. Что бы вы хотели на этой неделе?
Не выдержав летящих со всех сторон домыслов о нас с Хёной, я решил принять экстренные меры и сменить тему. После моего вопроса дети мгновенно затихли.
— Я… я буду есть то, что закажет дядя.
— Да. Директор-монахиня говорила, что нужно есть то, что дают!
— И по телевизору сказали: если кто-то угощает — надо просто брать и есть!
«Просто брать и есть»… Что разговоры о «флирте», что это — всё из-за телевизора. Кажется, я начал понимать своих родителей, которые в детстве называли телевизор «ящиком для идиотов» и ограничивали мне просмотр. Телевизор определенно вреден для воспитания подрастающего поколения.
— Ладно, тогда так. На прошлой неделе мы ели пиццу, так что на этой давайте закажем чачжанмён и тансуюк?
— Да!
— А есть кто-нибудь, кто хочет чампон?
При моем вопросе дети начали переглядываться. Видимо, им было неловко высказывать свои пожелания, когда их угощают.
Выбор между чачжанмёном и чампоном — одна из двух величайших дилемм при заказе китайской еды, наряду с тем, макать ли тансуюк в соус или поливать им мясо сверху. Нужно есть то, что тебе по вкусу, чтобы испытать счастье вместе с сытостью. Если тот, кто хочет чампон, съест чачжанмён, это станет настоящей трагедией.
— Это важный вопрос, так что смело поднимайте руки. Кто хочет чампон — тому дядя закажет чампон.
Стоило мне повторить, как несколько детей робко начали поднимать руки. Из тридцати ребят двенадцать захотели чампон. Я запомнил число и, взяв телефон, позвонил Пак Донджу.
— Слушаю, господин управляющий директор.
— Привези в приют «Небеса» чачжанмён, чампон и тансуюк. Всего на тридцать два человека: тридцать детей, директор-монахиня и ты. Ах да, чампона — тринадцать порций, запиши отдельно. И не забудь про жареные пельмени и колу в качестве бонуса, и все купоны проверь.
— Будет исполнено.
Несмотря на то, что на прошлой неделе он доставлял пиццу, а на этой — китайскую еду, мой верный секретарь Пак, в соответствии со своим образом, не высказал ни единой жалобы.
— Хорошо, сколько времени это займет?
— Буду в течение сорока минут.
— Окей, спасибо!
Повесив трубку, я посмотрел на детей:
— Слышали, ребята? Приедет через сорок минут, так что подождите немного.
— Да!
Услышав их ответ, я встал. Мне захотелось немного проветриться.
— Вы каждый раз так много для нас делаете.
Я вышел из комнаты «Солнышко» и присел на скамейку во дворе приюта, когда ко мне обратилась директор-монахиня. Я улыбнулся и махнул рукой:
— Что вы, ничего особенного. Какие тут трудности? Работа несложная, детишки милые. Прямо мое призвание.
Я изобразил добродушную улыбку. Нужно хоть так, по капле, разбавлять свою отвратительную репутацию. Только тогда мой старший брат, Кан Юсин, признает меня.
Да и, по правде говоря, работа была не такой уж тяжелой. Дети на удивление оказались послушными, а из физического труда — разве что перетаскивание вещей и уборка. Для меня, Охотника, обладающего сверхчеловеческой силой, это и за нагрузку-то считать было смешно.
— Знаете, мне начинает казаться, что слухи, которые ходят в свете, могут быть ошибочными. Я наблюдала за вами сегодня весь день, и ваша помощь выглядела не как притворство, а как искреннее желание.
— Ну что вы, спасибо за добрые слова.
Директор-монахиня тепло улыбнулась мне. Мне стало приятно, и я, расплывшись в улыбке, слегка поклонился ей.
— Ах да, директор, а вы что больше любите: чачжанмён или чампон?
— Я? Я люблю чампон.
Ответила она на мой внезапный вопрос. А, черт. Я ведь заказал для нее чачжанмён. Я быстро снова набрал Пак Донджу.
— Да, господин управляющий директор. Пак Донджу слушает. Что-то случилось?
— Эй, чампон. Не двенадцать порций, а тринадцать.
— Принято.
Когда я закончил разговор, на меня устремился взгляд директора-монахини.
— Вы заказали китайскую еду?
— А, да. На прошлой неделе была пицца, так что на этой решил заказать китайскую кухню. Я сначала заказал для вас чачжанмён, но раз вы любите чампон, нужно было исправить.
— Спасибо вам за всё, господин Хасин.
Глядя, как директор-монахиня кланяется мне, я ощутил приятное удовлетворение. Наверное, поэтому люди и занимаются благотворительностью. Когда на душе хорошо, всё вокруг кажется прекрасным.
И в этот самый момент…
— Тётушка, я пришла! О, и господин Хасин здесь. Здравствуйте.
Железные ворота приюта открылись, и появилась Со Хёна. В своей мини-юбке и блузке она выглядела как богиня, сошедшая с небес.
— А, да. Рад вас видеть, госпожа Хёна.
— Насчет ужина — я бы хотела угостить вас прямо сейчас. Вы не против?
— Конечно.
— Тогда пойдемте.
После короткого обмена любезностями я покинул приют, оставив позади директора-монахиню, которая провожала нас двоих странным взглядом.
Ресторан, в который Со Хёна привела меня, оказался заведением с вывеской «Пусанская оригинальная свиная похлебка от бабули». Открыв старую железную дверь заведения, на вывеске которого красовалась фотография суровой на вид старушки, мы сели за круглый стол с блестящей жестяной столешницей.
— Тётушка! Нам две порции свиной похлебки и маленькую порцию вареной свинины!
— Поняла!
Умело сделав заказ, Хёна посмотрела на меня, оглядывающегося по сторонам, и сказала:
— Вы ведь впервые в таком месте? Еда простолюдинов. Попробуйте разок. Эта похлебочная — лучшая в округе, так что за вкус не переживайте.
«Да нет же, не впервые я здесь», — я подавил готовое сорваться с языка возражение и, глядя на Хёну, которая смотрела на меня с забавным выражением лица, спросил:
— Да, это так… Но вы говорили о большой беде. Что-то сегодня случилось?
— Ах, та история. И не спрашивайте! Я сегодня наткнулась на группу предателей, и если бы не ваша информация, меня бы точно подставили.
Не успел я договорить, как Со Хёна начала свой рассказ. Я слушал ее и кивал.
Как и ожидалось, она раскусила ловушку Ли Сонхёка, но ошибочно приняла его за подлого Охотника, который организовал группу предателей. Такого поворота я не предвидел, но это не имело значения. Чем хуже будет ее мнение о Ли Сонхёке, тем лучше для меня.
— И в конце этот ублюдок схватил меня за руку и предложил потом ходить в подземелья вместе. У меня аж мурашки по коже пошли. Я тут же вырвалась и сообщила о нем в отдел управления подземельями.
Услышав ее последние слова, я застыл на месте.
Что?
— Сообщили, вы говорите?
— Да, сообщила. Я и другие члены группы дали показания, и его, говорят, тоже вызвали для допроса. Завтра проведут проверку на месте, в Скрытом элементе, и если мои слова подтвердятся, его арестуют. Скорее всего, так и будет. Надеюсь, он наестся тюремной баланды и сгниет в камере.
В тот момент я инстинктивно понял: это конец.
Даже мышь, загнанная в угол, укусит кошку. А что будет, если в угол загонят главного героя? Последствия были очевидны.
Учитывая неопровержимые доказательства, главному герою не удастся избежать обвинения в организации группы предателей, и после суда он попадет в тюрьму. А для него это — неприемлемая ситуация.
Его цель — отомстить мне, а для этого нужно собрать сторонников. Но никто не захочет становиться товарищем Охотника с судимостью за предательство. Если только это не такой же преступник. К тому же клеймо уголовника, которое будет преследовать его всю жизнь, ему тоже вряд ли понравится.
Поэтому, чтобы выбраться из этой ситуации, главный герой наверняка пойдет на крайние меры.
«Черт побери».
Меня пробила мелкая дрожь. Я почувствовал, как по лбу стекает холодный пот. Если мои догадки верны, то скоро время повернется вспять.
— Господин Хасин, вам плохо? У вас неважный вид.
В тот момент, когда я услышал ее обеспокоенный голос, мир перед глазами поплыл.
Время… снова поворачивалось вспять.
— Блядь!!
Выругавшись напоследок перед тем, как потерять сознание, я снова вернулся в прошлое.
Обновлено: 22.01.2026