Со Хёна ошеломленно смотрела на фургон, припаркованный во дворе приюта, на бесконечные коробки пиццы, которые оттуда выгружали, и на детей, с сияющими лицами ждавших угощения.
Я молча наблюдал за ней.
Почувствовав мой взгляд, она повернула голову и посмотрела на меня.
— Ох!
Она судорожно вздохнула.
Глядя на неё, я криво усмехнулся.
Кажется, я понемногу начинаю привыкать к этой чертовой реакции.
— Здравствуйте.
— Ч-что вы... что вы здесь д-делаете? — словно не слыша приветствия, она смотрела на меня с потрясённым лицом, заикаясь от шока.
— Я пришёл в приют «Небеса», чтобы заняться волонтёрской деятельностью.
— Что?
— Говорю же, волонтёрской деятельностью. Добровольчество. Не знаете слова «волонтёр»?
От моих слов её лицо странно исказилось.
На меня обрушился взгляд, полный недоверия.
Её губы задрожали.
Ей явно хотелось многое сказать, но мой статус не позволял ей вольностей.
Как-никак, Кан Хасин был Охотником А-ранга, лидером первой рейдовой группы лучшей гильдии Кореи, «Синхва», и фактически обладал властью, не уступающей мастеру гильдии.
Хоть он и не входил в число Ранкеров, его влияние в мире Охотников было огромным.
Для Со Хёны, которая только что стала Охотником F-ранга, это была недосягаемая высота.
Услышав мой ответ, Со Хёна закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а затем, вновь открыв их, уже со спокойным лицом посмотрела на меня и заговорила.
— Вот как? Я ненадолго... поговорю с тётей... то есть, с настоятельницей.
— Да, конечно.
Я охотно уступил ей дорогу.
Даже не взглянув на меня, она сняла обувь, поднялась на веранду и быстро направилась в кабинет директора.
Проводив её взглядом, я прислонился к стене и посмотрел в сторону столовой.
Там дети с радостными криками уплетали пиццу.
При виде этой картины на душе стало немного теплее.
— Дяденька, не могли бы вы выйти ненадолго? Мне нужно поговорить с настоятельницей наедине.
— Хорошо.
Наблюдая за тем, как дети едят, я сосредоточил слух на разговоре, доносившемся из кабинета.
Вместе с её едва слышным голосом донёсся звук открывающейся двери.
— Вышел? — спросил я.
— Да, лидер команды.
— Иди поиграй с детьми.
Я кивнул в сторону столовой.
От моего приказа на непроницаемом лице Пак Донджу появилась трещина.
Глядя на него, я похлопал его по плечу и добавил:
— Быстрее.
— Слушаюсь.
Выражение лица Пак Донджу снова стало бесстрастным.
Поклонившись, он направился к детям.
— Дети, давайте поиграем.
Услышав этот деловой тон, исходящий от абсолютно каменного лица, я лишь покачал головой.
— Тётя, зачем вы вообще его впустили? Это же Кан Хасин! Тот самый подонок! Вы хоть знаете, какие ужасные слухи о нём ходят?
— Ну, сегодня я с ним встретилась, и он показался мне не таким уж плохим человеком. К тому же, он пообещал стать спонсором нашего приюта.
— Спонсором? Если дело в деньгах, я потом сама много заработаю, не берите деньги у такого типа!
— Ты ещё так молода, Хёна. Нашему приюту нужны не обещания в неопределённом будущем, а средства на жизнь прямо сейчас. Думаешь, я хочу, чтобы дети жили в этом ветхом здании и ели что попало?
Я почувствовал, как после увещевающего тона директора голос Хёны на мгновение стих.
— Но мы же не знаем его намерений! Наверняка у него дурные замыслы. Он же печально известен среди Охотников! Говорят, он обращается с носильщиками как с рабами. А Охотников низкого ранга и за людей не считает. Ещё ходят слухи, что он требует от женщин-Охотников... т-тело в обмен на продвижение!
— О намерениях я уже слышала. Господин Кан Хасин хочет показать обществу, что он исправился, через благотворительность и волонтёрство.
— Исправился? Да это же отмывание имиджа! Обычное лицемерие!
— Лицемерие в действии лучше, чем бездействующее добро. Какими бы ни были его истинные мотивы, нам это выгодно, не так ли? Я больше не хочу, чтобы наши дети спали в развалюхе, Хёна.
То ли она думала, что я не слышу, то ли ей было наплевать, но Со Хёна без умолку изливала яд.
Хм, хоть это и не моих рук дело, слушать такое всё равно обидно.
Мало того, что я скоро умру, так ещё и приходится терпеть отношение как к человеческому мусору.
Это всё из-за Кан Хасина... нет, из-за этого паршивца-автора.
— Мы просто используем друг друга. Мы получаем надёжное финансирование, а он через нас обеляет свою репутацию. Это всего лишь сделка.
Настоятельница убеждала Со Хёну. На её слова та ничего не ответила.
Я перевёл взгляд на столовую.
— Дяденька, а вы кто?
— Я помощник лидера команды.
— Лидер команды — это тот волонтер-оппа?
— Да.
Пак Донджу со своим суровым видом на удивление неплохо ладил с детьми.
— Я поняла. Но тогда позвольте мне взять его на себя. Я буду следить за ним, чтобы он ничего не натворил.
— Поступай, как знаешь.
Услышав её слова, я мысленно возликовал.
Я как раз размышлял, как бы подобраться к Со Хёне, а она сама сделала первый шаг.
Похоже, иногда дурная слава тоже бывает полезна.
Кажется, разговор закончился. Дверь кабинета открылась, и оттуда вышли настоятельница и Со Хёна.
Я, одиноко стоявший в коридоре, естественно, повернул голову к ним.
— Господин Кан Хасин.
Со Хёна, встретившись со мной взглядом, позвала меня.
— В чём дело?
— Вы говорили, что хотите стать волонтёром.
— Да.
— Следуйте за мной. Я проведу инструктаж. Хоть это и волонтёрство, здесь важна ответственность. Не стоит относиться к этому легкомысленно, — сказала она с решительным видом.
Она пыталась выглядеть уверенно, но я видел, как её плечи мелко дрожат.
— Да, конечно.
Я кивнул.
Моя покладистость, видимо, её удивила. Её глаза слегка расширились, но она тут же отвернулась.
Я пошёл за ней по приюту.
Здание было небольшим, так что мы быстро добрались до места.
Она открыла дверь с табличкой «Звёздная комната», и моему взору предстал пыльный деревянный пол и разбросанная повсюду старая мебель.
Похоже, это помещение использовали как склад.
— К сожалению, единственное тихое место — это кладовка, так что пришлось привести вас сюда. Извините. Присаживайтесь.
Со Хёна достала два стула из угла и поставила их в центре.
Я подошёл и сел напротив неё, глядя ей в лицо.
Со Хёна.
В романе её описывали как красивейшую женщину в мире! Красота, вобравшая в себя всё совершенство этого мира!
Её наделяли всевозможными пышными эпитетами, и, надо сказать, её внешность действительно соответствовала им.
Со Хёна, стоявшая передо мной, была красивее любой знаменитости из моей прошлой жизни или из воспоминаний Кан Хасина.
«Так вот почему главный герой, Ли Сонхёк, в романе из кожи вон лез, чтобы завоевать её симпатию».
Внезапно я даже посочувствовал этому парню.
— Почему вы так на меня смотрите?
Её реакцией на мой взгляд стал резкий голос и недовольное лицо.
— Да нет, просто жду начала инструктажа.
Если бы я честно сказал, что она слишком красивая, она бы наверняка услышала в этом: «Эй, ты, у тебя потрясающая фигурка. Если придёшь сегодня ко мне в постель, я стану твоим личным спонсором». Поэтому я промолчал.
— Инструктаж... Ну, на самом деле, ничего особенного. В приюте «Небеса» всегда не хватает рук. Вы будете помогать с уборкой, переноской вещей, стиркой. И, конечно, вам придётся играть с детьми.
— Ясно.
— Возможно, господину Хасину будет непривычно, ведь вы никогда таким не занимались, но это не так уж сложно. Главное — не делать всё спустя рукава.
— Понял.
— В волонтёрстве важна не сама работа, а время. Если вы решились, то должны приходить раз в неделю как минимум шесть месяцев. Без пропусков. Дети очень привязчивы, и если вы исчезнете через неделю, это ранит их сердца.
Она осторожным, но твёрдым тоном объясняла мне правила.
Слушая её, я размышлял.
Опять же, у меня куча денег.
Если я предложу ей, Охотнику F-ранга, годовую зарплату в сотни миллионов, она не сможет отказаться.
«Может, просто переманить её так?»
Хоть такая мысль и пришла в голову, когда я попытался заговорить, слова не шли с языка.
К тому же, если я предложу это напрямую, она лишь сильнее ощетинится.
«Да, лучше поручить это подчинённым, чтобы они переманили её более естественно».
«Надо бы и других товарищей главного героя так же прощупать».
— В любом случае, срок — это самое важное.
— Что ж, я и так собирался заниматься этим как минимум шесть месяцев, так что не беспокойтесь, — с улыбкой ответил я.
Несмотря на мой уверенный тон, она всё ещё смотрела на меня с подозрением.
— Тогда инструктаж окончен. Пойдёмте.
— Хорошо.
Я послушно встал и вышел за ней.
— Сестрёнка Хёна!
— Сестрёнка Хёна!
— О, и пицца-оппа тоже здесь!
Как только мы вышли, нас окружила толпа детей.
Дети щебетали и сияли улыбками.
Но важнее другое — пицца-оппа. Это было первое положительное прозвище, которое я услышал в этом мире.
Я человек не плаксивый, но сегодня слёзы так и наворачиваются.
— Все поели пиццу? — спросила она.
— Да!
— Спасибо, братик-волонтёр.
— Пицца была очень вкусной! Хотим ещё!
— Мы и для тебя оставили!
— И для тебя, сестрёнка! Идите поешьте вместе!
Дети, хихикая, потащили нас в столовую.
Видимо, искренние улыбки детей, обращённые ко мне, так её шокировали, что её собственная улыбка застыла в неловкой гримасе.
Что ж, она в замешательстве.
Считала меня мусором, а дети в восторге.
— Пойдёмте.
— А? Да.
На мои слова она с неохотой кивнула.
Когда мы вошли в столовую, я увидел убранный стол, а на нём — две коробки пиццы и колу.
«Похоже, Пак Донджу всё прибрал».
Только что тут был кавардак, а теперь — идеальный порядок. Очевидно, помощник и настоятельница постарались.
Я подошёл к столу, открыл коробку и взял кусок.
Пицца уже остыла и была едва тёплой. Но когда я откусил, вкус сыра и томатов наполнил рот.
Давно я не ел фастфуд, и это было божественно.
Со Хёна села напротив, уставилась на пиццу, а потом начала искоса поглядывать на меня.
— Хотите что-то сказать? — спросил я.
Она отвела взгляд и тихо произнесла:
— Спасибо... за пиццу. Я давно не видела, чтобы дети так счастливо смеялись.
Похоже, вид детей тронул её до глубины души.
Вместо ответа я лишь улыбнулся и налил себе колы.
Вот именно.
Я же говорил, что я не такой уж плохой.
Обновлено: 22.01.2026