Ли Ёнджи не могла этого понять.
Она не могла понять своего брата, который внезапно ворвался в палату, схватил Кан Хасина за грудки и, осыпая его ругательствами, устроил настоящий хаос.
Между Кан Хасином и Ли Сонхёком не было ничего общего.
Более того, разве не Кан Хасин оказал ей и матери невероятную услугу, хотя всего лишь принял её предложение помочь с вербовкой брата?..
Сам он назвал это инвестицией ради привлечения Ли Сонхёка, но Ли Ёнджи чувствовала, что это было истинное благодеяние.
И так вести себя перед благодетелем!
Даже если они семья, это было уже слишком.
Такое поведение было недопустимым.
Именно поэтому Ли Ёнджи ударила Ли Сонхёка по щеке.
Но Ли Сонхёк и не думал останавливаться.
— Не смей называть этого ублюдка «оппой»!
Она видела, как в его глазах вспыхнуло безумие, стоило ей так обратиться к Кан Хасину.
Она действительно не могла его понять.
— И что же ты сделал такого, чтобы так кричать?!
Наконец, она тоже взорвалась.
Терпеть подобное, даже от члена семьи, было выше её сил. Поведение Ли Сонхёка сейчас напоминало выходку сумасшедшего.
— Ты хоть знаешь? Знаешь, каково мне было из-за нашей нищеты? Каково было, не имея возможности поступить в престижный университет, перебирать всевозможные льготы, чтобы хоть как-то попасть на бюджет в местный вуз? Знаешь? А знаешь, каково мне было видеть, как наша мама день за днём мучается от магического отравления в шестиместной палате? Конечно, не знаешь! Ты же ни разу не пришёл проведать её после того, как пробудился Охотником!
На глазах Ли Ёнджи выступили слёзы.
Бедность.
Для девятнадцатилетней девушки, чья жизнь должна была только начинаться, это была слишком тяжёлая ноша.
— Нет, Ёнджи, я не мог приходить, потому что был занят в подземельях… — начал Ли Сонхёк, пытаясь неуклюже оправдаться.
То, что он не навещал мать, было правдой.
Но для него было важнее стать сильнее.
Перерезать глотку своему заклятому врагу, Кан Хасину, что стоял сейчас позади и спокойно наблюдал за ними, было для него целью не менее важной, чем благополучие семьи.
К тому же для Охотника сила решала всё.
Чем выше ранг Охотника, тем больше денег он мог заработать.
Поэтому он так одержимо стремился повышать уровень — чтобы вырваться из этой осточертевшей нищеты.
«Стану сильным, заработаю много денег, и тогда смогу обеспечить семью всем необходимым», — так думал Ли Сонхёк.
Но Ли Ёнджи смотрела на вещи иначе.
Она лишь презрительно фыркнула на его оправдания:
— Хватит врать и оправдываться. Ты знаешь, каково это, когда в школе дают анкету для подписи родителей, а расписаться некому? Знаешь, каково возвращаться домой, где выключен свет и никого нет?! Ты хоть раз обо мне заботился? Знал ли ты, о чём я думаю, о чём переживаю, каково мне жить одной в пустой квартире? Тебя это хоть раз волновало?!
Пронзительный голос Ли Ёнджи заполнил VIP-палату.
Она вспомнила свой вечно пустой дом.
Убогая съёмная квартира с облезлыми обоями.
С тех пор как её брат Ли Сонхёк ушёл, она всегда оставалась одна.
Ела одна, делала уроки одна, училась одна, ходила в школу и возвращалась из неё — всегда в одиночестве.
Ей не с кем было разделить ни радость, ни горе.
Когда она звонила брату, у него было либо занято, либо телефон был выключен, потому что он находился в подземелье.
Её друзья с нетерпением ждали конца уроков, чтобы пойти домой, но у Ли Ёнджи всё было наоборот.
Ей нравилось в школе.
Там были друзья, с которыми можно было поболтать.
Но дом она ненавидела.
Потому что дома её никто не ждал.
Она ненавидела возвращаться в пустую квартиру.
— Слушай, всё это... я же старался ради блага нашей семьи, ходил по подземельям и зарабатывал деньги. Нельзя так говорить.
Услышав слова Ли Ёнджи, Ли Сонхёк обиженно возразил.
Он не мог до конца понять её.
Одиночество — это, конечно, тяжело.
Но Ли Сонхёк считал себя главой семьи.
Главой, который взял на себя ответственность за содержание сестры-старшеклассницы и больной матери.
Он ходил в подземелья, разумеется, и ради уровней для мести, но в том числе и для того, чтобы заработать на лекарства для матери и на жизнь сестре.
— Для блага? Хорошо сказано, оппа. Я тебя не понимаю. Совсем. Ты же знаешь наше положение! Хасин-оппа пообещал, что если ты вступишь в гильдию «Золотой Дракон», то он оплатит мне учёбу в университете и поможет с работой. А маме предоставит бесплатное лечение новейшими методами и лекарствами, как только они появятся.
Ли Ёнджи, в свою очередь, не могла понять брата.
Допустим, всё, что он говорит, — правда.
Тогда почему он отказывается от предложения Кан Хасина?
Его необъяснимое поведение в отношении Кан Хасина…
Он схватил нормального человека за грудки, прижал к стене и осыпал ругательствами. Увидев это, её сердце едва не остановилось от ужаса.
Его беспричинная враждебность и ненависть к Кан Хасину — она не могла этого понять, даже будучи его сестрой.
— Ведь и тебе будет лучше, если ты вступишь в приличную гильдию. Это безопаснее, чем зачищать подземелья в одиночку. Я смогу пойти в университет, мама будет лечиться в хороших условиях — всем будет лучше! Все смогут стать счастливыми. Мы наконец-то сможем распрощаться с этой проклятой нищетой. Так почему? Почему? Ну почему?! Оппа, почему ты так жестоко поступаешь с Хасином-оппой? А? Вы что, в прошлой жизни врагами были?..
«Врагами в прошлой жизни…
Да, были».
Ли Сонхёк стиснул зубы, вспоминая, как в прошлой жизни, будучи обычным носильщиком, он терпел от Кан Хасина всевозможные унижения и издевательства, а в итоге был использован как живая приманка и погиб.
«Кан Хасин — ублюдок.
Причём такой, в котором воплотилось всё зло этого мира.
Заклятый враг, с которым нельзя дышать одним воздухом».
Эта мысль для Ли Сонхёка была непреложной истиной.
— Не верь этому подонку. Он конченая мразь. Не верь ему.
Но это было всё, что Ли Сонхёк мог сказать.
Рассказ о том, что он вернулся из будущего, вряд ли кто-то воспринял бы всерьёз, даже родные.
Пришёл из будущего! Что за бред?
— Не верить? Хасин-оппа уже сдержал обещание! Как только я согласилась помочь с твоей вербовкой, он тут же перевёл маму в эту палату. Может, это с тобой что-то не так? Почему ты так относишься к человеку, которого почти не знаешь?..
Ли Ёнджи была ошарашена тем, как Ли Сонхёк безосновательно поливает грязью Кан Хасина.
Для неё Кан Хасин был спасителем.
Пусть это и была инвестиция, сделка, но именно он перевёл её стонущую от боли мать из общей палаты в отдельную и одним махом решил главные проблемы её жизни — учёбу и будущее.
Словно рыцарь на белом коне, явившийся из ниоткуда.
Именно таким был образ Кан Хасина в сердце Ли Ёнджи.
И ей было невыносимо стыдно за своего брата, который отвергал доброту этого человека и сейчас устраивал такой скандал на глазах у матери.
«Ха, так это всё из-за него. Точно. Проклятье… Точно! Всё из-за этого ублюдка!!»
Ли Сонхёк, сглатывая горькие слёзы, в упор посмотрел на Кан Хасина, который наблюдал за сценой из-за спины Ли Ёнджи.
«Это его проделки.
Это он деньгами соблазнил и развратил мою наивную сестру, заставив её говорить мне такие гадости.
Да.
Это всё его вина.
Этот ублюдок одурманил мою сестру.
Моя сестра не такая».
— Прекратите уже... Ёнджи.
Пак Мальджа, мать брата и сестры, наблюдавшая за этой сценой, медленно заговорила.
— Прости, мама.
Только после её слов Ёнджи осознала, что устроила безобразную сцену в присутствии матери. Покраснев, она опустилась на стул.
— Сонхёк, подойди-ка ко мне.
— Да, мама.
Ли Сонхёк медленно подошёл к матери.
За то недолгое время, что он её не видел, она ещё больше исхудала.
Глядя на её тонкие, как веточки, руки и морщинистые ладони, Ли Сонхёк почувствовал, как к лицу приливает жар.
Что за постыдную сцену он устроил перед матерью?
— Извинись перед господином Хасином, Сонхёк. Ты был неправ.
Слова матери вонзились в его уши, словно кинжалы.
— Мама?..
От этих немыслимых слов у Ли Сонхёка помутилось в голове.
Почему?
Почему он должен извиняться?..
«Этот тип — мразь.
Мерзавец, которого мало четвертовать и скормить монстрам. Раковая опухоль общества, который, не моргнув глазом, совершает бесчисленные злодеяния — от злоупотребления властью до принуждения к интиму.
Стоило вспомнить, как он, прикрываясь статусом чеболя, избегал ответственности за свои преступления и легко обходил закон, продолжая жить припеваючи, как кровь закипала в жилах даже во сне».
Кан Хасин.
Исчезновение такого паразита пошло бы на пользу не только ему, но и всему обществу.
Так почему же?..
В чём он был неправ, что должен извиняться перед ним?
— И ещё, Сонхёк... я думаю, будет лучше, если ты вступишь в эту гильдию... «Золотой» как там её. Тогда и я не буду для тебя обузой, и сестра твоя сможет в хороший университет поступить, и у тебя будет приличная работа. Всем ведь будет хорошо, правда? Так что извинись сейчас же.
Услышав последующие слова матери, Ли Сонхёк застыл на месте, словно окаменев.
Его мать, которая после ранней смерти отца одна растила их с сестрой, не жалея сил…
Он до сих пор живо помнил, как рыдал, когда у неё внезапно обнаружили неизлечимую болезнь — магическое отравление.
Так почему же мама говорит ему такое?
— Живее.
— Нет. Я не сделаю этого, мама.
— Сонхёк.
— Я быстро стану сильнее и заработаю много денег. Я скорее умру, чем приму деньги от этого человека.
— Сонхёк…
Чувствуя, как его сердце разрывается на тысячи осколков, Ли Сонхёк проигнорировал зов матери и отвернулся.
Он чувствовал на себе взгляд Кан Хасина, наблюдавшего за ним.
Отвратительно.
Сейчас его раздражало даже то, что он дышит с этим типом одним воздухом.
Его тошнило от коварного замысла этого негодяя, который подобрался к его семье, соблазнил их деньгами и довёл до такого состояния.
Но сейчас он ничего не мог поделать.
«Надо было тогда ответить на звонок!»
Ли Сонхёк инстинктивно всё понял.
Если бы он тогда не пошёл на свидание с Ян Суджи!
Если бы он ответил на звонок сестры!
Этого бы не случилось.
Ли Сонхёк, сглатывая кровавые слёзы и стараясь не смотреть на сестру и мать, дрожащими шагами вышел из палаты.
— А…
Он почувствовал, как ноги подкашиваются.
В глазах потемнело. Ли Сонхёк закрыл за собой дверь и рухнул на пол.
— Простите, Хасин-оппа. Мой брат доставил вам много хлопот, верно? Обычно он не такой, но сегодня даже мне он кажется странным. Мне очень жаль.
— Нет, ничего страшного. Не впервой. Не стоит так переживать, Ёнджи. Тебе как члену семьи не за что извиняться, ведь это не твоя вина.
За дверью палаты его сестра Ли Ёнджи и его враг обменивались любезностями.
— А-а-а-а-а!!!
Услышав этот разговор, Ли Сонхёк схватился за голову и закричал.
Он больше не сдерживал слёзы и мысленно вызвал окно навыка.
[Сохранение-Загрузка]
[Это единственная в мире Власть, дарованная богом вам, Избранному, — навык, выходящий за рамки мироздания.]
[В момент смерти Избранный немедленно возвращается в сохранённую им точку в прошлом.]
[Точка сохранения: 1 мая 2022 года, 12:34]
Глядя на навык «Сохранение-Загрузка» в окне, Ли Сонхёк стиснул зубы и поднялся с пола.
Пришло время ещё раз воспользоваться своим безграничным шансом.
Обновлено: 22.01.2026