— Сяоэр, твоя нога!
Ли Цзюньпин ворвался в дом, и его брови сошлись на переносице в глубокой складке.
— У тебя рана ещё не зажила, как ты можешь быть таким неосторожным?!
Он перевёл гневный взгляд на сестру:
— А ты! Как только начинаешь играть, обо всём на свете забываешь! Почему не смотришь, что делаешь с ногой брата?!
Баочжу, не привыкшая к такой резкости от обычно сдержанного старшего брата, испуганно сжалась. Её глаза наполнились слезами, и она поспешно спряталась за спину Ли Сяоэра, обиженно надув губки.
— Брат, да всё нормально! — замахал руками Ли Сяоэр, пытаясь разрядить обстановку. — Посмотри, ничего страшного не случилось. Сестрёнка веселится, пусть играет. Мне правда не больно.
И он снова расплылся в своей фирменной глуповато-счастливой улыбке.
— Тебе не больно, а когда станешь калекой, посмотрим, как ты запоёшь! — отрезал Ли Цзюньпин.
Он снова повернулся к Баочжу и чеканя каждое слово произнёс:
— Чтобы впредь даже близко не подходила к больной ноге брата. Поняла?
От этого ледяного тона Баочжу окончательно расклеилась.
Увидев вошедшую Цзян Нюаньчжи, она тут же бросилась к ней, ухватилась за рукав и, спрятавшись за спасительной спиной мачехи, робко выглянула, чтобы посмотреть на разгневанного брата.
— Мама...
Ли Цзюньпин хотел добавить ещё что-то, но, увидев, как Цзян Нюаньчжи заслонила собой девочку, прикусил язык. Он поджал губы, опустился на корточки перед Ли Сяоэром и принялся разматывать мокрую повязку на его ноге.
Цзян Нюаньчжи окинула взглядом эту сцену.
Маленькая Баочжу, красная от слёз и обиды, упрямо вытянула шею. Ли Сяоэр, который явно хотел утешить сестру, но боялся пошевелиться под строгим взглядом старшего, ёрзал на месте. И сам Ли Цзюньпин, в котором клокотала смесь гнева и беспокойства.
Она вздохнула и присела перед девочкой, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— Баочжу, когда ты играла с водой, ты ведь не заметила, что намочила ногу брата, верно?
Слёзы снова хлынули из глаз девочки, капая на её новую одежду.
— Мама, я не видела! — всхлипнула она. — Баочжу не плохая!
Она топнула ножкой и погрозила кулачком в сторону Ли Цзюньпина:
— Старший брат плохой! Злой!
— Да, твой старший брат сегодня и правда свирепый, даже мне стало не по себе, — согласилась Цзян Нюаньчжи. — Но как ты думаешь, почему он вдруг так разозлился? Я ведь первый раз вижу, чтобы он так кричал.
Баочжу шмыгнула носом и надулась:
— Потому что Баочжу намочила ногу брата. Вот он и злится.
— Значит, он так сильно переживает за Сяоэра, правда?
Девочка неуверенно кивнула:
— Угу.
— А ты переживаешь за брата?
Баочжу моргнула своими огромными, влажными от слёз глазами:
— А что будет от воды?
— Если вода попадёт на рану, будет больно, — серьёзно объяснила Цзян Нюаньчжи. — Если быстро высушить и обработать, то ничего страшного. Но если оставить как есть, рана может воспалиться, покраснеть, и твоему брату будет очень-очень больно.
Услышав это, Баочжу снова заплакала, но теперь уже от раскаяния:
— Баочжу не знала!
— Я знаю, что ты не нарочно, — Цзян Нюаньчжи погладила её по голове. — Может, пойдёшь и извинишься перед братом?
— Угу.
Девочка тут же подбежала к Ли Сяоэру.
— Брат, прости меня! Я подую, и всё пройдёт. Я больше никогда не буду брызгаться водой!
Она действительно наклонилась и начала старательно дуть на его колено.
— Всё хорошо, мне не больно, — Ли Сяоэр расплылся в улыбке и принялся неуклюже вытирать слёзы с её лица. — Ну всё, не плачь, не плачь.
— Брат самый лучший! — просияла Баочжу, но всё же опасливо покосилась на Ли Цзюньпина.
Старший брат уже снял мокрую тряпку с ноги Сяоэра и теперь хмуро разглядывал рану, не обращая внимания на сестру.
Цзян Нюаньчжи подошла и легко подхватила Ли Сяоэра на руки.
— Пин-эр, я сама займусь обработкой, — сказала она старшему. — А ты... перестань сердиться. Иди лучше помоги мне развести огонь.
Ли Цзюньпин кивнул, бросил последний взгляд на ногу брата и, ничего не сказав, ушёл к очагу.
Цзян Нюаньчжи усадила Ли Сяоэра на тёплый кан и начала промывать рану. Заметив, что мальчик всё ещё беспокойно поглядывает на дверь, она усмехнулась:
— Что, боишься, что старший брат снова будет ругать твою сестрёнку?
Ли Сяоэр смущённо почесал затылок:
— Брат иногда бывает очень страшным. Баочжу пугается.
Глядя на этого добродушного дурачка, Цзян Нюаньчжи тяжело вздохнула.
— Ты что, правда считаешь, что это нормально? Собираешься и дальше так делать?
В этот момент она поняла, почему в оригинальном романе ему была отведена роль «глубоко чувствующего второго мужского персонажа». Этот парень готов был вывернуть душу наизнанку ради любимого человека, совершенно наплевав на собственные чувства и боль.
Рана на его ноге размокла, корочка отвалилась, и сочилась свежая кровь. Это должно было быть чертовски больно, но он даже не пикнул.
— Сестрёнке нравится играть, ничего страшного, — пожал плечами он. — А-Нюань, ты тоже сердишься?
— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответила она. — Если бы твоя сестра узнала, что из-за её игры тебе было больно, она бы обрадовалась?
Ли Сяоэр склонил голову набок, обдумывая это.
— Если я не буду показывать, что мне больно, и брат не будет сердиться, то она и не узнает.
Цзян Нюаньчжи не удержалась и легонько ткнула его пальцем в лоб.
— Глупый мальчишка! Ты мог просто сказать ей: «Сестрёнка, у меня нога болит, давай поиграем во что-нибудь другое». И тебе не было бы больно, и она бы продолжила веселиться. Зачем терпеть?
Ли Сяоэр продолжал теребить край своей рубашки.
— Я запомню.
— Сяоэр, — вздохнула Цзян Нюаньчжи, — чтобы любить других, нужно сначала полюбить себя. Если ты сам себя не ценишь, то и твоя любовь будет в тягость. Люди будут либо чувствовать вину перед тобой, либо задыхаться от твоей жертвенности, либо... просто перестанут ценить то, что ты для них делаешь.
Мальчик моргнул, глядя на неё с полным непониманием.
— А-Нюань... я не понимаю, что это значит.
— Это значит, — улыбнулась она, гладя его по голове, — что, заботясь о сестре, не забывай заботиться и о себе. Не игнорируй свои чувства. Не заставляй своё тело страдать ради пустяка.
— А-а-а, — протянул он. — Понял.
И тут же с надеждой спросил:
— А теперь можно я пойду утешать сестрёнку?
Цзян Нюаньчжи закатила глаза.
«М-да, воспитание детей — это марафон, а не спринт».
Впрочем, она его отпустила. Ли Сяоэр, несмотря на свою простоту, оказался мудрее, чем казался: он немного поговорил с Баочжу, и вскоре девочка сама побежала к старшему брату, чтобы извиниться ещё раз.
• • •
Уладив семейный конфликт, Цзян Нюаньчжи занялась тестом.
Она решила сделать лапшу быстрого приготовления. Технология была ей знакома, и она чувствовала себя уверенно.
Самой трудоёмкой частью была раскатка. Замесив тесто, она отрывала куски, раскатывала их в тончайшие листы, сворачивала в рулоны и нарезала на длинные нити.
Дальше было два пути: обжарка в масле или сушка.
Жарка была дороже из-за расхода масла, но давала тот самый насыщенный вкус. Сушка была дешевле и проще.
В идеале для сушки нужна была печь. Во дворе можно было бы построить глиняную печь для запекания, но пока у неё не было ни железных листов, ни решёток, способных выдержать жар. Это дело будущего.
Поэтому она решила комбинировать.
Десять с лишним цзиней муки она разделила на две части. Половину пустила на варку, половину — на пар.
Сваренную лапшу она промыла холодной водой, разложила на чистом столе, чтобы стекла лишняя влага и лапша остыла.
Затем она набрала ровных веток, связала их верёвкой в решётку, обрезала по кругу, получив импровизированное сито для пароварки. Уложив на него вторую партию лапши, она отправила её в котёл на сильный огонь.
После того как лапша пропарилась, её вынесли на воздух для просушки.
Затем Цзян Нюаньчжи разогрела в воке масло. Она брала порции варёной лапши, формировала из них «гнёзда» и опускала в кипящее масло.
По кухне поплыл невероятный аромат жареного теста.
Дети, словно зачарованные, потянулись на запах. Даже невозмутимый Ли Цзюньпин, который следил за огнём, то и дело косился на вок. А младшие уже стояли рядом с Цзян Нюаньчжи, глотая слюнки и не сводя глаз с золотистых брикетов.
— Мама, как вкусно пахнет! — причмокнула Баочжу.
Когда первая партия была готова, Цзян Нюаньчжи выловила один брикет, разломила его на три части и раздала детям. Даже без специй это было лакомство.
— Вкусно! Чем дольше жуёшь, тем вкуснее! — Баочжу смаковала каждую ниточку, зажмурившись от удовольствия. — Мама, это точно купят за много денег!
— Ешьте, не жалейте, тут много.
— Мне хватит, остальное продадим, — серьёзно заявила девочка.
— Мне тоже хватит, — кивнул Ли Сяоэр, хотя его глаза всё ещё были прикованы к воку.
Ли Цзюньпин откусил кусочек, медленно прожевал и кивнул, соглашаясь с качеством. Но тут же его лоб прорезала морщина беспокойства.
— Людям это понравится, без сомнения. Но... мы потратили столько масла. Какую цену ставить? Если дорого — никто не купит, это ведь просто лапша, не мясо. А если дёшево — окупим ли мы расходы?
Обновлено: 23.01.2026