Вернувшись к столу, Густав поведал, что в столь обширном саду, как этот, можно будет сажать цветы.
— Ты бы могла их продавать? — спросил он у Мадлен, делая глоток крепкого кофе.
— Да, наверно, — ответила Мадлен, радуясь за появление дополнительного заработка. — А ты умеешь?
— С цветами чуть проще, чем выращивать овощи или деревья. Да, умею.
— И я тоже умею! — воскликнула Кристина. — Я помогу!
— Верно, милая, — кивнул дочке Густав.
Когда они обе уехали, чтобы заказать подходящую для Кристины кровать, Эрик вышел из чердака, но на глаза Густаву не попадался, словно невидимка.
Густав готовил воздушный крем-суп на обед, пока Эрик, чувствуя себя вором в собственном доме, лежал на траве в саду. Было так приятно просто лежать на траве и знать, что за это тебя не поругают. Разве что, он всё же не рисковал закрыть глаза, ведь если он случайно заснёт, и его увидит мать… Нет, лучше не закрывать глаза.
Время пролетело так быстро, что Мадлен и Кристина вернулись как раз к обеду.
Самым первым свою порцию получил Эрик — Густав уже принёс поднос туда.
— Я не знаю, понравится ли тебе, как я готовлю. Если не нравится, лучше сразу скажи.
Эрик с опаской попробовал чуть-чуть и прикрыл глаза. Вкус был настолько же чудесным, как и аромат.
— Очень вкусно, месье!
***
Ужин получился очень поздним, в восемь вечера — жареный картофель.
Когда Густав пришёл, чтобы забрать поднос, Эрик внезапно сам обратился к мужчине с просьбой.
— Густав, расскажите, пожалуйста, что-нибудь о ваших с Кристиной путешествиях.
Мужчина, поняв, что Эрик изголодался по общению, с удовольствием согласился, сев на пол и прислонившись к стене.
— Но, сначала я расскажу о нашей с ней родине. Швеция. Ты ведь никогда не был там, Эрик?
— Нет, месье.
И Густав поведал о Швеции. О том, что лёд там сияет серебром и хрусталём, что лёд там прозрачнее, чем где бы то ни было, и много снега, что чист и свеж. О том, как прекрасен и ароматен хвойный лес. О суровом и сильном море. О том, что зимы более тёплые, а лето более продолжительное, но дождливое. О том, насколько яркое там небо.
Эрик заворожённо слушает, мечтая однажды побывать в Швеции, увидеть всю эту красоту, почувствовать свежесть и мороз.
После рассказа Густав приблизился к Эрику, что сидел за столом, представляя всё то, что сказал мужчина, думая о том, как было бы прекрасно полежать на снегу — здесь, в Руане снег выпадает не слишком обильно, порой зима и вовсе не чувствуется; и поцеловал мальчика в лоб.
— Что это… было, месье? — растерялся Эрик.
— Поцелуй на ночь. Родители часто так делают, желая своим детям спокойной ночи. — просто ответил Густав и вышел, забрав поднос.
Оставшись один в полумраке, Эрик расплакался, ложась на кушетку. Мама… Сколько раз он просил всего лишь один поцелуй на ночь, если ей трудно обнять его, хотя бы поцелуй, но мать только кричала и прогоняла прочь. А этот мужчина… он так легко коснулся его, и весь этот день он был так добр с Эриком, он видел его без маски, и всё равно был добр, словно он обычный ребёнок.
Но уснул в эту ночь Эрик со слабой улыбкой на тонких губах.
***
По дороге в комнату, что временно ему уделена, Густав встречает Кристину, что весь день провела с Мадлен.
— Папа, как ты думаешь, мама разрешит мне сегодня поспать с ней? — спросила малышка, сомневаясь.
— Вы обе очень сильно понравились друг другу, не думаю, что она откажет, дорогая, — Густав сел на корточки и прижался ко лбу дочки.
— Сладких снов, Кристина.
— И тебе, папа.
Мадлен почти спала, одетая в чёрную ночную сорочку, когда услышала стук в дверь.
— Мама, это я, Кристина. Можно войти?
Женщина зажгла свечу на прикроватном столике, чтобы Кристине было удобней.
— Входи, — мягко ответила Мадлен.
Девочка обрадовавшись, открыла дверь, а зайдя внутрь, закрыла, подойдя к кровати.
Спальня большая и просторная, если бы сейчас был день, Кристина бы заметила, что здесь преобладают зелёные и белые оттенки. Два прямоугольных окна, с раздвинутыми зелёными шторами, на полу два разных ковра — один пушистый и белый, на котором стоит узкий письменный стол в углу комнаты, шкаф, маленький круглый столик и два стула, другой — тонкий бело-зелёный, с узорами, на нём кровать, в которой спит Мадлен, и прикроватный столик — вся мебель из красного дерева.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Мадлен.
— Нет. Я просто… хотела бы переночевать сегодня с тобой… Если можно…
Мадлен отодвинулась в сторону, чтобы Кристина могла лечь рядышком.
— Конечно, можно, — улыбнулась ей Мадлен.
Она и сама хотела предложить ей это, но подумала, что с отцом ей будет всё же привычнее.
Девочка сняла туфельки, оставшись в платьице, и залезла на кровать. Мадлен укрыла Кристину одним одеялом с собой и поцеловала в лоб.
— Спокойной ночи, Кристина.
— Спокойной ночи, мама.
Мадлен погладила её по щеке, волосам и плечику.
— А завтра я заплету тебе косички, если хочешь.
Кристина кивнула.
— Очень хочу! Папа тоже иногда заплетал, но это то, что обычно делают мамы, а не отцы.
Кристине хотелось спросить о мальчике, почему Мадлен не хочет говорить о собственном сыне, но всё же промолчала, уснув.
Обновлено: 20.01.2026