Глава 17 — Глава 17 Равенкрофт

– Мы едем в Равенкрофт? – с недоумением в голосе спросила Наташа. – Но это же психбольница для людей с… особыми способностями. Ха. Похоже, даже Черная Вдова иногда ошибается. Если Натали Рашман и могла знать о том, что существует такая психбольница, как Равенкрофт, то тот факт, что там иногда содержатся люди со сверхспособностями, не особо афишируется. – Да, так оно и есть. Хотя я немного удивлен, что ты об этом знаешь, – произнес я, бросив на нее немного подозрительный взгляд. – Да где-то слышала об этом, уже не помню, где, – отмахнулась она, мило улыбнувшись. – Да? Ладно, неважно. И в этой психбольнице есть не только люди, как ты сказала, с особыми способностями, но и обычные пациенты. В общем, там сейчас находится человек, который меня очень интересует, и я хочу нанять его на работу в свою новую фирму, – изложил свой план я. – Человек? Мистер Озборн, вы хотите взять на работу человека, который сейчас пребывает в психушке? – спросила очень удивленная Наташа. Она совсем не ожидала, что я буду набирать подчиненных именно в таком месте. – Это очень выдающийся человек, можно сказать, гений и настоящее светило науки. У него одних докторских степеней больше десятка. Если бы не его «повернутость» на определенных вещах, он давно бы получил Нобелевскую премию, – пояснил Наташе я. – И что такой человек делает в психбольнице? – спросила, изогнув бровь, Наташа. – На прошлой его работе произошел небольшой… инцидент, пострадали люди, и, хотя Джозеф, разумеется, ни в чем не виноват, что было подтверждено во время расследования, он все равно стал винить себя и ушел из мира науки. Я просто надеюсь, что прошло достаточно времени и я смогу убедить его начать работать в OZ innovations. – А что у него за «повернутость»? – спросила заинтересовавшаяся Наташа. – Не знаю причин, но ему нравятся гранаты, ему нравится их создавать, взрывать и просто коллекционировать, но все же больше создавать, – ответил я на вопрос Наташи. – И тот инцидент… Он связан с гранатами, ведь так? – спросила скептически настроенная Наташа. – Так, но я уже говорил, Джозеф ни в чем не виноват… – попытался я немного притушить ее энтузиазм, но, похоже, безуспешно. Разговор продолжался и дальше, но не сказать, чтобы долго, потому что мы все же доехали до психиатрической клиники Равенкрофт, которая представляла собой целый комплекс из готического вида зданий, окруженный стенами с колючей проволокой, что довольно странно смотрелось практически для центра Нью-Йорка. Перед тем как мы отправились в клинику, мне пришлось оставить свои игрушки типа электрошокера и мини-пистолета в лимузине, поскольку я понимал, что с ними нас не пустят. Я даже заметил, хоть она и пыталась сделать это максимально незаметно, что Наташа сняла со своей головы две массивные заколки и, положив их в свою сумочку, также оставила их в машине. И было у меня подозрение, что это были не совсем обычные заколки. – Меня ждут, доктор Кафка должна была предупредить, – сказал я одному из охранников. – Она и предупредила, мистер Озборн, но, к моему великому сожалению, я могу пропустить только вас и одного сопровождающего, – сказал он и посмотрел на Наташу. – А не вашу охрану, – добавил он, посмотрев на накаченных бравых парней позади меня. – Да я всё понимаю, у нас с мисс Кафкой такие договоренности и были, – ответил я охранникам. После того как мы с Наташей прошли внешние ворота, мы попали в своеобразный тамбур, в котором нас обыскали очень тщательным образом, чтобы мы ни в коем случае не пронесли с собой ничего запрещенного. Список этого запрещенного на нескольких листах был прикреплен прямо к одной из стен тамбура. Пока после обыска мы шли по коридору, ведущему из тамбура в основную часть здания, я успел услышать разговор охранников, за что стоило поблагодарить довольно странную акустику этого места. – Ха, а классная телка у Озборна, я бы не отказался бы от пары ночей с ней, – сказал один из охранников. – Ну а кто бы отказался, он наверняка спит с ней каждый день и не по разу. Я когда обыскивал ее, она в один момент так прижалась ко мне, что я чуть ли не выпрыгнул из штанов, – ответил ему другой. – Ахаха, – рассмеялся над его словами первый. – Эй, а ты не видел, куда я положил свою ключ-карту… – успел услышать я, прежде чем мы ушли достаточно далеко, чтобы голоса охранников перестали быть слышными. При этом я заметил, что, несмотря на то, что Наташа явно слышала все слова охранников, она ни капли не смутилась, лишь попаравила волосы, когда разговор зашел о ключе-карте, но, наверное, мне показалось, так не думаю, что Наташе могла вдруг внезапно понадобится ключ-карта. – Простите за то, что вы только что услышали, я когда вернусь, я обязательно поговорю со своими подчинёнными, – сказал охранник, который все это время нас сопровождал. И вот он, в отличие от Наташи, свои эмоции скрыть не смог, у него даже уши покраснели от испытываемого им смущения. – Ничего страшного, забудем про произошедшее, – сказал я ему, улыбнувшись. Мне и так сделали одолжение, пустив внутрь, да еще и с сопровождающим, так что особо качать права точно не стоило. Прошло не так много времени, прежде чем мы дошли до нужного нам места, а именно до палаты, которая скорей походила на камеру, возле которой мы и остановились. – Не подходите, пожалуйста, к пациенту, – сказал охранник, указав на камеру. – Доктор Форман скоро придет, и вы сможете поговорить, – добавил он, бросив быстрый взгляд на свои часы. – Хорошо, я понимаю, порядок есть порядок, – ответил я ему, пожав плечами. – Вот и отлично, и простите за то, что я не смогу остаться с вами. Мне нужно вернуться обратно, – сказал немного виновато охранник, после чего очень быстрым шагом направился обратно, и я даже заметил, как он сжимает и разжимает кулаки, похоже, тем охранникам, которые слишком много говорят, вскоре не поздоровится. В этот момент из любопытства или из каких-то других побуждений Наташа заглянула в небольшую камеру… то есть я хотел сказать палату, через небольшое окошечко, которое наверняка было создано для того, чтобы за пациентом можно было постоянно наблюдать. Да и я, не удержавшись, подошел и тоже посмотрел в окошечко. И да, зрелище, представшее перед нами, нельзя было назвать приятным. Еще не старый мужчина лет сорока, точнее, от тридцати до пятидесяти, точный возраст определить было трудно, лежал на мягком полу в смирительной рубашке и пускал слюни. Похоже, его по самую маковку накачали какими-то транквилизаторами, и в себя он придет не скоро. – И вот этот вот человек – гений и так называемое светило науки, к которому мы приехали? – спросила изумленная Наташа, покачав головой. – Я не думаю, что нанимать его на работу – это очень хорошая идея. – С чего ты вообще взяла, что я… – начал говорить я, но не успел закончить фразу, так как меня перебили. – Разве Марк не сказал вам, чтобы вы не приближались к пациенту? – услышали мы с Наташей негромкий голос позади нас. Когда мы с Наташей развернулись, мы увидели перед собой невысокого лысеющего мужчину лет пятидесяти, который смотрел на нас с будто приклеенной улыбкой на губах. И несмотря на то, что на его губах играла улыбка, его глаза оставались максимально серьезными. – Доктор Форман, рад вас снова видеть, – сказал я, протянув ему руку для рукопожатия. – Как и я вас, мистер Озборн, как и я, – ответил он мне, пожав руку. – Давно не видел ваших статей. Вы что, совсем забросили научную деятельность? – добавил он, и когда он говорил про научную деятельность, было видно, что его глаза сверкнули заинтересованностью. – Я… – Ыыыыыыыыыыыыы, – раздалось из палаты как раз в тот момент, когда я собирался ответить. – Ну вот, я же говорил, что нельзя его беспокоить, пока он в таком состоянии, – сказал, сокрушенно вздохнув, доктор Форман. – Доктор Форман, я хотел бы поговорить с вами и, возможно, предложить вам работу, – сказал я ему, но, похоже, ему сейчас было не до этого. – Попозже. Идите пока в столовую для персонала и подождите меня там, – сказал доктор Форман, показав рукой куда-то влево по коридору, сам же он направился направо, то ли за санитарами, то ли за каким-нибудь препаратом, чтобы ввести его пациенту, который все это время продолжал завывать. – Да, не лучшее начало разговора, – сказал я Наташе, когда мы пошли в сторону столовой для персонала, и не то, чтобы туда шел идеально прямой коридор, нет, были и развилки, но на каждой такой развилке были указатели, которые не давали нам заблудиться. – Значит, мы здесь для того, чтобы нанять доктора Формана, именно о нем вы говорили ранее? – спросила Наташа, которая, похоже, думала, что я здесь, чтобы нанять одного из пациентов клиники. – Ну да, именно он – гений, имеющий больше десятка докторских степеней, и одна из этих степеней – это доктор медицины по специальности психиатрия, – ответил я ей, на что она удивленно покачала головой. – Это… Неожиданно, – только и смогла сказать она. – Ну, после того инцидента, про который я говорил, доктор Форман решил поискать тихое местечко и, к всеобщему удивлению, выбрал для этого Равенкрофт, вроде это как-то связано с тем, что лечебница недалеко от его дома, по крайней мере, так он отшучивался, когда его спрашивали об этом, – решил я дать немного пояснений Наташе. – Ясно… – сказала Наташа, когда мы уже заходили в столовую, в которой сейчас находилось несколько человек. Охранник, несколько докторов и непосредственно работники столовой. Самое интересное, что в столовой было несколько дверей: одна, через которую мы вошли, и вторая, которая вела в столовую для пациентов, ну, если судить по довольно мерзкой роже рыжего парня, который внимательным взглядом осматривал столовую через небольшое окошечко в упомянутой двери. – Клетус, если ты сейчас же не уберешь свою мерзкую харю из окна, то я точно сегодня тебе пересчитаю все ребра своей дубинкой, – сказал охранник, который как раз устраивался за один из столиков столик с пиццей и колой. Но Клетус ничего не ответил, он лишь внимательным взглядом следил… за мной? Если честно, мне было даже немного не по себе от этого внимания. Я, конечно, знал, что сейчас в лечебнице находится будущий носитель симбиота Карнажа, Клетус Кэседи, но как-то не рассчитывал с ним встретиться. – Ты пока посиди за одним из столиков, а я пока пойду посмотрю, что можно взять в местной столовой, хочу сравнить с теми столовыми, в которых я бывал… ранее, – сказал я. Мне и вправду было интересно сравнить те столовые, в которых ранее бывал Александр, с теми, что были в Нью-Йорке, пусть и в довольно специфическом месте. И да, похоже, насчет правильного питания тут не сильно заморачивались. Никаких каш или чего-то подобного. Бургеры, сэндвичи, несколько видов пицц, яблочный пирог и целых пять видов газировок. М-да-а-а... И пока я рассматривал местный ассортимент, раздался какой-то шум. После того, как я развернулся, я увидел, что ко мне бежит Клетус Кэседи, на ходу вытаскивая что-то металлическое прямо из своего плеча, которому каким-то невероятным образом удалось открыть дверь, а ее, между прочим, можно было открыть только с помощью ключ-карты охранников, и то далеко не всех, о чем я узнал сильно позже. Я даже не успел толком среагировать, прежде чем он схватил меня и приставил что-то острое к моей шее. – Все вон отсюда! – закричал он. – Если кто-нибудь ослушается меня, я его зарежу. И ты, Озборн, не дергайся, если хочешь вернуться домой живым и здоровым. – Кэседи, отпусти его, ты же понимаешь, что если с ним что-то случится, то тебе несдобровать, – попытался отговорить его от глупых действий охранник, в то время как остальные начали покидать столовую. – О нет, я просто не могу отпустить свой единственный шанс на свободу, если я досчитаю до десяти, и кто-то еще останется в столовой, я клянусь, одним богатеем в мире станет меньше, – сказал он, после чего все, кто были в столовой, покинули ее, включая Наташу, которая за всем внимательно наблюдала. По-моему, слишком внимательно. – Вот же сука, – просипел я. – Но-но, без оскорблений, – сказал он и вместе со мной подошел к двери и запер на присутствующий засов, и также закрыл окошечко в двери, через которое за ним могли наблюдать. После этого он проделал то же самое с другой дверью. Сейчас попасть в столовую можно было, только выломав одну из дверей. Возникает вопрос, почему я не использовал свою суперсилу, чтобы справиться с ним. Всё потому, что я не злился на него, нет… Мне было просто страшно, и мне не стыдно было в этом признаться. Все мои планы мог перечеркнуть один псих с металлической заточкой, и это не могло не пугать. – Послушай, Клетус, отпусти меня, и мои адвокаты вытащат тебя из этого места, – сказал я ему, попытавшись договориться. – Нет, ты забудешь про это свое обещание через секунду после того, как я тебя отпущу. Ты думаешь, я дурак? Ты думаешь, я дурак, Озборн? – начал кричать Клетус, брызгая мне в лицо своей слюной. – Что ты тогда хочешь? – спросил я его, не совсем понимая, что ему нужно. – Дай-ка подумать. Я хочу вертолет и десять миллионов долларов, и когда они пошлют переговорщика, я так ему и сообщу, – сказал внезапно успокоившийся Клетус, что выглядело очень неестественно. – И зачем тебе вообще свобода, тебя все равно быстро поймают? А вертолет, ты умеешь им управлять? – спросил я его, выплеснув этим свое раздражение сложившейся ситуацией. – Озборн, думаешь, ты самый умный, да? Я… Я знаю, что буду делать. Я найду твою шлюху жену и хорошенько ее отымею, а затем займусь твоей дочерью… Она ведь у тебя есть, да? Наверняка такая же шлюха, как мать. Ох уж я повеселюсь от души. Ради этого стоит вырваться из этого места. Не так ли, Озборн? Не так ли? – вновь начал брызгать слюной Клетус. Я же весь словно задеревенел. Эмили… Вот не стоило ему ее трогать. Все те чувства, которые достались мне от оригинального Нормана Озборна, буквально взорвались во мне. Как эта ТВАРЬ посмела про нее так говорить. – НЕНАВИЖУ, – очень неразборчиво прохрипел я. – Что ты там бормочешь, онемел от радости? – издевательским голосом спросил меня Клетус. Но я, ничего не отвечая, схватил его руку, которой он прижимал заточку к моей шее, и отвел ее в сторону. После чего, схватив его, метнул в ближайшую стену, в которую он с немалой скоростью врезался спиной, мне даже показалось, что я услышал характерный хруст, и хрустела явно не стена. Похоже, одного броска оказалось достаточно, чтобы его обезвредить. Я стоял и тяжело дышал, стараясь успокоиться. Если я не возьму эмоции под контроль, то я наброшусь на него и превращу его голову в кашу, а этого хотелось бы избежать. – Кэсседи, что там за шум? – раздался из-за двери голос одного из охранников. – Если ты что-то сделал с Озборном, живым ты не выйдешь, – перешел он к угрозам, но я не обращал на это никакого внимания. – Знаешь, Озборн, я все равно доберусь до тебя и твоей семьи, жди, однажды ты заплатишь за сегодняшнее, – прохрипел Клетус, выплюнув кровь изо рта. Я смотрел и понимал: да, эта тварь выживет, и, если учитывать, что, возможно, однажды он заполучит симбиота… Я быстрым шагом подошел к Клетусу и свернул ему шею. И нет, я не поддался ярости, которая все еще бушевала во мне. Это было взвешенное и обдуманное решение, он определенно доставил бы проблемы в будущем, а мне это зачем? После этого я подошел к одной из дверей и, предварительно сообщив, что это я, Норман, открыл ее. Вбежавшие охранники сразу же бросились к Клетусу, чтобы утащить его куда-то, скорей всего в карцер, но поняв, что он уже мертв, растерянно переглянулись. Также зашедшая Наташа, бросив на меня быстрый взгляд, начала пусть издалека, но осматривать Клетуса. Как я уже говорил сегодня: «Вот же сука». ... Через минут пятнадцать я сидел в кабинете директора Эшли Кафки, которая одновременно с этим была главным врачом этого заведения. Наташа же ждала снаружи кабинета, мне надоело играть с ней в игры, похоже, они слишком дорого обходятся. – Психически нестабильный пациент напал на Нормана Озборна, кто в этом виноват, долго ли мы будем терпеть произвол директора Кафки? Как тебе такой заголовок завтрашних газет? – Что-то мне такие заголовки не очень нравятся, – призналась не сильно веселая Кафка. Это происшествие и вправду может поставить крест на ее карьере. – А что будет, если я подниму все свои связи, чтобы раздавить тебя и эту гребаную богадельню?! – выпустил часть все еще бушевавшей во мне ярости я, что отнюдь не добавило моей собеседнице настроения. – Что я должна сделать? – спросила Кафка. А она не совсем дура, практически сразу поняла, что мне что-то от нее нужно. – Было бы неплохо сохранить этот инцидент в тайне, если это возможно. Умер Клетус и умер, хрен с ним. Денег, чтобы все молчали, я дам. И было бы неплохо, чтобы его кремировали в самое ближайшее время, и в ближайшее время — это максимум через час, — озвучил я ей свои требования. – Но как же все необходимые процедуры… Вскрытие, — начала что-то там вякать она, но под моим взглядом она быстро замолчала. – Моя помощница… — сказал я, бросив взгляд на дверь. —Не помощница… кто-то другой сегодня к тебе подойдет и передаст деньги. Все понятно? – Понятно, — ответила, кивнув, она. — Тогда свободна, — отпустил ее я. — Но это вообще-то мой кабинет, — нерешительно возразила она мне. — Ничего страшного, иди и позови доктора Формана, у меня есть к нему разговор. И чтобы между нами не было никаких недопониманий, это я делаю тебе одолжение, так что именно ты остаешься у меня в долгу, всё, иди, — сказал я Кафке, которая после этого встала и неуверенной походкой покинула свой кабинет.