Шики расправляет плечи. Глубокий вдох, выдох. Без тени сомнения, собравшись с духом, она переступает порог дома Киёхиры.
Так начинаются её тренировки под началом Годзё Киёхиры, и интенсивность их находится на совершенно ином уровне по сравнению с тем, к чему она успела привыкнуть.
Шики быстро понимает, что её первое впечатление о наставнике одновременно и верно, и ошибочно. Кажется, этот человек пребывает в вечной раздражительности, а его вспыльчивый нрав воспламеняется от малейшей искры. Совершенно очевидно, что он не в восторге от того, что его нагрузили ребёнком, — особые глаза или нет, — раз вне тренировок он не выносит находиться с ней в одной комнате. А во время занятий Киёхира не стесняется повышать голос на Шики, стоит ей допустить малейшую ошибку в стойке или движении с мечом. Он также не гнушается безжалостно бить её своим деревянным клинком во время спаррингов.
В первый раз, когда это случилось, Шики остолбенела от внезапной боли, расцветшей по рукам, замерла и выронила своё оружие. В ответ Киёхира нанёс ей такой удар в бок, что жуткий синяк расползался по её рёбрам ещё несколько недель, а затем обрушил на неё самую оглушительную взбучку из всех, что она когда-либо слышала.
«ТЫ! НИКОГДА! НЕ БРОСАЕШЬ! МЕЧ!» — рявкнул он, багровея от ярости. Шики могла лишь смотреть на него широко распахнутыми, слезящимися глазами, скорчившись от боли на деревянном полу додзё. «Мёртв! Мёртв! БРОСИШЬ МЕЧ - СМЕРТЬ! Бросишь оружие в бою — умрёшь. Преподнеси лучше себя проклятиям на блюдечке с голубой каёмкой, раз уж на то пошло! Балда! Идиотка! Повторишь — вышвырну тебя из моего додзё навсегда, ясно?!»
Слова были жестоки и обжигали. Боль — острая и совершенно реальная, но Шики, стиснув зубы, поднялась на ноги. Тебе нужно стать сильной. Свобода — только в силе.
«Поняла, Киёхира-сан», — сказала она.
Мужчина замер. Впервые в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на оценку и одобрение, — но, возможно, это лишь показалось, потому что уже в следующее мгновение его губы искривила глубокая гримаса недовольства. «… Киёхира-сэнсэй, девочка».
Все тренировки у Киёхира-сэнсэя — это боль. Вскоре после переезда к нему тело Шики постоянно покрывают ссадины и синяки. Большую часть дня заполняет бесконечная отработка приёмов: бесконечные взмахи деревянным мечом и броски через всё пространство зала её вспыльчивым наставником. Её руки вечно в окровавленных бинтах, но Шики изо всех сил старается не обращать на это внимания и никогда не жалуется. Не нравится, как я учу, — проваливай и никогда не возвращайся!
Прочие уроки, помимо фехтования, проходят во второй половине дня. Иногда это обычные предметы — математика, литература, но чаще они оказываются несколько более… эзотерическими. Управление проклятой энергией. Основы призыва сикигами. Медитация. Создание барьеров и печатей.
В отличие от Имы-сан, Киёхира-сэнсэй не держит в доме прислуги. Слуги приносят еду каждый день, доставляют необходимые материалы или лекарства, забирают вещи для стирки, но кроме них в доме находятся только Шики и Киёхира-сэнсэй.
Это не так уж плохо. Жить с Киёхира-сэнсэем, конечно, не так комфортно, как с Имой-сан, но по крайней мере он не смотрит на Шики как на инструмент, а не как на человека, несмотря на всю свою грубость.
Хотя бывают и тяжёлые дни. Дни, когда всё болит невыносимо, — и Шики спрашивает себя, действительно ли это того стоит. Сомневается, правильно ли молча стискивать зубы и терпеть эту боль во имя тренировок. В такие дни её взгляд подолгу задерживается на красных линиях, расчерчивающих тело Киёхира-сэнсэя. Оба они знают простую истину: если Шики проведёт по этим линиям, Киёхира-сэнсэй больше никогда не сможет причинить ей боль.
Шики, конечно, знает, что не стоит бездумно поддаваться порывам. Она же обещала Кенто-одзичану, что будет осторожна со своей способностью, правда? Но иногда она всё равно задумывается об этом.
Впрочем, она никогда не претворяет эти мысли в действие, так что, наверное, это не страшно. Возможно.
Нельзя сказать, что Киёхира-сэнсэй — неосторожный человек: в своём доме он разрешает Шики держать в руках только тупые тренировочные мечи. Её ногти всегда коротко подстрижены, а волосы ей дозволено собирать только длинной полоской ткани. Она уже давно не видела у себя шпилек или чего-либо подобного.
Но даже при всей его осторожности в обращении с юной и опасной подопечной… ему стоило опасаться не Шики.
Это становится очевидным в первый же раз, когда Сатору-оничан без предупреждения навещает её в доме Киёхира-сэнсэя.
Всё произошло слишком, слишком быстро. Одно мгновение её беловолосый кузен стоял в дверном проёме, весёлый и улыбчивый. В следующее его лицо окаменело, и вдруг он оказался рядом с Шики, одной рукой хватая её за руку. Без единого слова он грубо закатал длинный рукав её кимоно.
«С-Сатору-оничан?»
Испуганно, Шики инстинктивно попыталась выдернуть руку из его захвата, но Сатору-онитян не отпустил. Он не причинял ей боли, его хватка была скорее твёрдой, чем сильной. И всё же Шики ничего не могла поделать, пока её обнажённая рука оказывалась под пристальным взглядом кузена. Не было возможности скрыть безобразные, пёстрые жёлто-чёрные синяки, украшавшие её предплечья, новые повреждения, рассыпанные прямо поверх старых. Бинты, туго обмотанные вокруг её рук, всё ещё слабо проступали красным от крови.
Обновлено: 23.01.2026