Шики слегка поворачивается. Замечает, как «без сознания» лежащий Нобутомо-сан дёргается, как его пальцы едва заметно сжимаются, как сжимается челюсть, прежде чем всё снова разглаживается в бесстрастную маску.
«Не обращай внимания, веди себя вежливо», — напоминает себе Шики.
Взгляд Норитоси-сана метается от Сиросити-сана, который выглядит откровенно недовольным, к Нобутомо-сану, продолжающему притворяться. Проходит долгий момент, прежде чем значение слов Сиросити-сана наконец доходит до сознания мальчика, и его глаза расширяются от осознания.
— Проводи Годзё-сан в главный приёмный зал, пожалуйста, Норитоси, — снова говорит мужчина, вздыхая. — … И потом покажись целителю по поводу раны. Не беспокойся ни о чём другом, я позабочусь об остальном.
Главный приёмный зал клана Камо, как выяснилось, гораздо просторнее комнаты, в которой их принимала Камо Мацухимэ-сама. Просторный, хорошо освещённый, изысканно украшенный. Он куда больше соответствует мысленному образу того, что Шики представляла под «визитом», чем всё то, что происходило у Мацухимэ-сама.
На лице упомянутой госпожи застыла приятная улыбка, когда она вплывает в зал, но выражение её лица ни в коей мере не соответствует блеску в глазах. Кансукэ-сан входит в комнату на полшага позади неё с несколько напряжённой улыбкой. Однако за ними следует Има-сан, и именно она привлекает внимание Шики, потому что за то короткое время, что девочка провела вдали от женщины, Има-сан, кажется, постарела на дополнительные десять лет.
Ладно, тут она слегка преувеличивает. Но Има-сан выглядит невероятно уставшей, и между ней и Кансукэ-саном сохраняется заметная дистанция, когда они один за другим входят в зал. У Шики складывается впечатление, что о чём бы взрослые ни говорили, пока её не было в комнате, — для Има-сан это, вероятно, прошло не очень хорошо.
Мацухимэ-сама достигает передней части зала и поворачивается, шёлковые одеяния разлетаются кругом от этого грациозного движения.
— Это совершенно излишне, — говорит она ровным тоном. — Это всего лишь неформальный визит, дитя приветствует старших, как и положено…
— Я почтительно не согласен, Мацухимэ. Годзё Шики посещает нас не просто как очередная дочь клана Годзё, и, как положено, пределённые формальности должны быть соблюдены. Главный приёмный зал — подходящее и уместное место для приёма таких гостей, а не частное приглашение в запечатанные покои ваших личных апартаментов.
Шики успевает заметить, как подёргивается губа Мацухимэ-сама, прежде чем та быстро скрывает это, снова раскрывая веер. — Старейшина Шино.
В зал входит сморщенный пожилой мужчина в сопровождении нескольких других мужчин. Несмотря на сгорбленную спину, его движения всё ещё проворны. А по проницательному блеску в глазах ясно видно, что ум его так же остр.
— Приветствую почтенных гостей из клана Годзё. — Взгляд старейшины Шино скользит по ним, на мгновение задерживаясь на Шики, прежде чем двинуться дальше. — … Годзё Кансукэ. С момента вашего последнего визита к нам прошло немало времени. Как поживает Кикухимэ?
Кансукэ-сан скованно кланяется, когда к нему обращаются напрямую. — Моя почтенная мать в добром здравии и выражает сожаления, что не смогла присоединиться к нам сегодня. Она будет рада узнать, что такой уважаемый старейшина, как вы, поинтересовался её благополучием.
Старик фыркает: — Ха! У Кикухимэ всегда был острый язык, даже когда она была девочкой, и я вижу, что её сын от неё не отличается. Но ей стоило бы помнить, что дела клана Камо её больше не касаются. Как и вас, Годзё Кансукэ. С самого начала.
Кансукэ-сан колеблется. — При всём уважении, Шино-сама, я не понимаю, на что вы намекаете.
— Нет. Думаю, вы отлично понимаете, что я говорю, — качает головой старейшина. — Сиросити уже проинформировал меня о ситуации. Ваша преданность линии вашей матери, полагаю, достойна восхищения, но вы — Годзё. Возможно, в прошлом вы и пользовались здесь определёнными привилегиями просто в силу того, что были любимым сыном Кикухимэ, но вы не Камо. Не переступайте границы в делах, которые вас не касаются. Это ваше единственное предупреждение.
В голосе старика нет ни ноты угрозы, но Кансукэ-сан всё равно напрягается.
— Старейшина Шино, — голос Камо Мацухимэ мягок и шелковист, — сей госпожа полагает, что произошло недопонимание. Присутствие этих почтенных гостей — всего лишь простой визит по личной просьбе сей госпожи. Кансукэ не сделал ничего, заслуживающего таких выговоров с вашей…
— Вы оказываете медвежью услугу, прося такого от её сына, — грубо обрывает женщину старейшина Шино. — Вы знаете, как пристально клан Годзё следит за этим ребёнком. Новая глазная техника дзю-дзюцу! Вы глупы, если полагаете, что вам удастся безнаказанно похитить девочку подобным образом. И всё ради вашего недостойного сына?
Пальцы женщины сжимаются на веере. — Следите за словами, старейшина. Нобутомо-кун всё ещё наследник клана Камо. При поддержке клана Годзё его положение будет обеспечено.
После этих слов в воздухе повисает краткая пауза. Судя по множеству нахмуренных бровей и суженным глазам других членов клана Камо, они поддерживают старейшину Шино… они не одобряют того, что говорит Камо Мацухимэ.
Шики думает, что наконец начинает немного понимать, что происходит. Кажется, положение Нобутомо-сана как наследника шатко, и госпожа считает, что «установление более тесных отношений» с кланом Годзё поможет укрепить позиции её сына. Что-то в этом должно было касаться Шики, и поэтому она уговорила Кансукэ-сана привезти её в клан Камо для «безобидного визита».
— Годзё Кансукэ не представляет волю клана Годзё, — говорит старейшина Шино. — И клан Камо не склоняется перед прихотями клана Годзё. Вы думаете, что организация помолвки между вашим сыном и благословённым ребёнком крови Годзё что-то изменит? Глупо — совершенно глупо!
Помолвка? … Что?
Обновлено: 23.01.2026