Глава 20 — Глава 20: Су Ли? Всего лишь ступенька для Сун Цяня

Глава 20: «Су Ли? Всего лишь ступенька для Сун Цяня» Секта меча Циншань, утес Ханьюэ. На ветру, хлопая полами, развевалось белое одеяние Сун Цяня. Его лицо обрамляли бакенбарды, брови были остры, как мечи, а черные, словно тушь, глаза под ними смотрели глубоко и холодно. Дзынь… Звон клинка, покидающего ножны, прорезал ночную тишину. Правая рука с узловатыми пальцами крепко сжала трехфутовый меч, тонкий, как крыло цикады. Взгляд юноши стал пронзительным, а силуэт, подчиняясь технике перемещения, начал призрачно мерцать, словно растворяясь в воздухе. Острие меча рассекало тьму вслед за отточенными движениями Сун Цяня, и каждый выпад заставлял клинок издавать тонкое гудение. В лунном свете сплеталась плотная, непроницаемая сеть из серебристых росчерков. — Седьмая ступень Бессмертного Пути Безжалостного Меча: Царство Небытия. Движения Сун Цяня ускорялись, атаки становились всё яростнее, и наружу вырвалась мощная аура гроссмейстера боевых искусств. В этот миг его сердце билось неестественно медленно. Весь он напоминал точную машину для убийства: каждое движение было отточено тысячами повторений, без единой погрешности! Вжух! Меч рассек воздух. Огромный валун в трех саженях от него с треском раскололся надвое, оставив срез гладким, словно зеркало. Остаточные волны мечнóй энергии разошлись кругами, заставив деревья вокруг тревожно зашуметь. — Неплохо. Твое искусство меча стало еще совершеннее. Из-за спины раздался старческий голос. Седовласый старик возник словно из ниоткуда. Сун Цянь не ответил, лишь слегка наклонил голову: — Учитель. Этим стариком был не кто иной, как нынешний глава Секты меча Циншань – Цзянь Учэнь! Старейший полубог, который уже одной ногой ступил на уровень бога войны! Хотя Цзянь Учэню уже перевалило за семьдесят, его глаза по-прежнему горели огнем, спина была прямой, как сосна, а исходящее от него намерение меча казалось на порядок острее и опаснее, чем у Сун Цяня. — Приемы стали лучше, но постижение сути застыло на месте. Твой Бессмертный Путь Безжалостного Меча всё еще недостаточно безжалостен. Цзянь Учэнь равнодушно взглянул на ученика, затем подошел к рассеченному валуну. Пальцы старика скользнули по гладкому срезу камня, взгляд оставался спокойным. — Ты всё еще думаешь о семье? На пути меча самое страшное табу – идти против своего сердца. Сун Цянь помолчал мгновение и тихо угукнул. — Бессмертный Путь Безжалостного Меча требует полного отказа от семи чувств и шести страстей. Я возглавляю секту уже десятки лет и не нашел никого, кто мог бы по-настоящему принять мой Путь. — У тебя неплохой талант. Раз уж ты выбрал мою дорогу, докажи свою решимость. Давай! Покажи учителю свои нынешние Девять Безжалостных Форм! Сун Цянь глубоко вздохнул, и его взгляд вновь стал ледяным. Его запястье дрогнуло, клинок описал в воздухе изящную дугу, а затем инерция движения резко переменилась, обрушиваясь, словно снежная буря. Девять Безжалостных Форм – самые свирепые убийственные приемы этого пути. Каждый удар нацелен в жизненно важные точки, не оставляя противнику ни единого шанса. Тени меча замелькали, Сун Цянь непрерывно атаковал старика. Первая форма, вторая, третья… Когда он перешел к восьмой форме, Цзянь Учэнь внезапно нанес удар. Он сложил два пальца вместе, сформировал луч ци меча и направил его прямо в лоб Сун Цяню! Сун Цянь рефлекторно вскинул меч для защиты. Блок удался, но ритм Девяти Форм был сбит, а в движениях стало меньше той самой «безжалостности небытия». В глазах Цзянь Учэня промелькнуло разочарование. Бросив Сун Цяню жетон, он развернулся и пошел прочь. — Даю тебе разрешение навестить дом в последний раз. До заката ты обязан вернуться в секту. После этого оборви все связи с мирской пылью и посвяти себя Бессмертному Пути Безжалостного Меча всем сердцем. Как можно скорее добейся просветления и вознесись. Не разочаровывай меня снова. Просветление, вознесение! Это то, что лежит за пределами девятой ступени бога войны. Мечта каждого, и цель всей его жизни! Если стать Святым, можно получить доступ к высшим ресурсам и увидеть более широкий мир! От этих мыслей в груди Сун Цяня стало горячо, дыхание слегка участилось. Он убрал пропускной жетон, сложил руки в поклоне в ту сторону, где во тьме исчез Цзянь Учэнь, затем взмыл в воздух и покинул утес Ханьюэ. … Когда Сун Цянь окончательно скрылся, на утесе Ханьюэ появились две фигуры. Одной был Цзянь Учэнь, другой – старец с видом даосского святого. Старик держал в одной руке метелку из конского волоса, в другой – гадательное зеркало. Отряхнув пыль с одежды, он неторопливо произнес: — Ты уверен, что это сработает? Мое гадание показало, что твоего любимого ученика в этом спуске с горы ждет кровавая беда. — У Бюро правопорядка нет причин вмешиваться, значит, можно предположить, что Сун Цянь столкнется с Су Ли. А что до кровавой беды… Лицо Цзянь Учэня оставалось бесстрастным, взгляд – спокойным. — Это всего лишь воин пятой ступени. Не знаю, где он раздобыл артефакт, но у него хватило наглости нанести тяжелый урон семье Сун. Эта смелость достойна похвалы. Но отвага без стратегии – типичная черта неудачников. — Впрочем, это мне даже на руку. Лучший способ отсечь семь чувств и шесть страстей – уничтожить сам источник этих эмоций. У Сун Цяня превосходный талант к мечу, он должен сосредоточиться только на нем. — Если они столкнутся, Сун Цянь узнает трагическую весть о гибели своей семьи. И тогда, воспользовавшись этой чудовищной ненавистью, он сможет завершить последнюю форму из Девяти Безжалостных и одним махом прорваться на восьмую ступень полубога! Цзянь Учэнь погладил рукоять на поясе; древний меч, казалось, был готов в любой момент вырваться наружу. — Если Сун Цянь и дальше будет пребывать в таком состоянии, то даже если Су Ли не уничтожит семью Сун, я сделаю это сам. — А что касается Су Ли… Он лишь подаренный небесами камень преткновения, ступенька на пути просветления Сун Цяня. Двадцатипятилетний воин пятой ступени обречен быть никем. Он не та фигура, которой стоит опасаться. … Чэнь Синцзянь тихо цокнул языком: — В этом весь ты. Быть твоим учеником – это изощренная форма невезения. Придумать такой подлый ход… А ты не думал, что будет, если он проиграет Су Ли? — Есть ли хоть малейшая надежда на победу у воина пятой ступени против гроссмейстера седьмой? Цзянь Учэнь сделал небольшую паузу: — А ты? Разве Секта Уцзи не просила тебя помочь в гадании по поводу той ауры? У тебя есть настроение болтать здесь, но нет желания сходить туда? Чэнь Синцзянь левым рукавом аккуратно протер рукоять своей метелки. — У того старика из Секты Уцзи уровень гадания примерно такой же, как у меня. Если объект требует нашего объединения, думаешь, это какая-то мелочь? — К тому же та аура исходила из города Байши. А там сейчас сложная обстановка, люди из Бюро правопорядка Цзяннани всё еще на месте. — Более того, капитан отряда там – сам замглавы Бюро. Тот самый, что был главной ударной силой при осаде Секты Уцзи. И то, что Секта Уцзи именно сейчас зовет меня сотрудничать… мне кажется, тут что-то нечисто. При упоминании Ли Чанлуна лица обоих стариков слегка изменились, повисло странное молчание. Воспоминания о том, как Ли Чанлун, насильно использовав запретную технику, одной рукой призвал ледяного дракона, а другой – громового, в одиночку подавив трех полубогов восьмой ступени, всё еще были свежи. То ужасающее давление забыть было невозможно. … Бай Цянь и подумать не мог, что в Бай Унэне проснется остаточная звериная натура. И уж тем более не ожидал, что тот свяжется с людьми из Культа Бога Зверей! Это преступление равносильно вступлению в террористическую организацию. Единственный выбор в таком случае – казнь на месте! Едва Ли Чанлун начал объяснять ситуацию, Цзян Сиюэ уже тайно конвоировала Бай Цяня на место событий. Ощущая спиной пробирающий холод, он чувствовал, как кровь стынет в жилах. Гроссмейстеры бывают разными. Перед этой юной гениальной девушкой, самым молодым гроссмейстером страны Дракона, да еще с учетом старых травм, полученных им во время волны зверей, он был ничтожен. Чистота его энергии ци сейчас не стоила и мизинца этой девушки. … На лице Бай Цяня застыла горечь. Девушка просто ворвалась в его спальню, уложив спать полтора десятка охранников несколькими иглами. Затем Цзян Сиюэ метнула иглу в него. Серебряный луч легко пробил защитный артефакт и замер точно в двух цунях от его глаза. — Идем со мной. Глядя на покрытый холодным потом лоб Бай Цяня, девушка бросила лишь эти три ледяных слова. Сейчас он словно наяву видел ту ночь, когда только вступил в должность лорда города. Картина того, как он клянется сделать город Байши процветающим, всё еще стояла перед глазами. Но клятвы незаметно растворились в череде его глупых поступков. — Четыре обвинения в совокупности. Смертная казнь неизбежна. Лорд Бай, вам есть что сказать? Холодный голос Ли Чанлуна вернул его в реальность. Перечисление неопровержимых доказательств звучало как приговор, а гнев полубога ощущался почти физически. Бай Цянь знал, что просить о снисхождении бессмысленно. Шаги смерти были уже слышны. Смешно сказать, но изначально он усыновил Бай Унэна, чтобы отвлечься, загладить подсознательную вину перед любимой и лучше управлять городом. В итоге всё вышло наоборот. Пострадало множество людей, а его покровительство сделало его сообщником монстра. Как он мог быть так глуп? Как он мог не подумать, что Бай Унэн – зверь, существо, пьющее человеческую кровь, чья природа – врожденная кровожадность? Если бы Цинэр была жива и увидела его таким, увидела бы его поступки… она была бы разочарована до глубины души. Он подвел не только любимую, но и свой народ. Бай Цянь горько усмехнулся и медленно закрыл глаза. — Бай готов понести наказание. Без жалоб. Серебряная игла зависла в руке Ли Чанлуна. Хотя такой человек не заслуживал сочувствия, он всё же был лордом города. Если нет заслуг, то есть хотя бы старания. Даровать ему смерть своей рукой было делом несложным. — Бай Цянь, всё, что ты покрывал, и судьбы, которые ты косвенно разрушил, делают твою смерть недостаточной платой. Но в память о твоей службе лордом я дарую тебе достойный конец, без тюремных мук. С последним словом Ли Чанлуна игла вылетела вперед. Раздался короткий звук разрываемой плоти.