Дом Саши стоял чуть в стороне от основного квартала — добротный, каменный, с крепкими ставнями и дверью, когда-то явно рассчитанной не только на уют, но и на безопасность. Сквозь грязные окна пробивался тусклый свет, будто внутри давно никто не дышал. Теперь, когда лампы в квартале зажглись, можно было разглядеть его получше.
— Ну что, хозяин, проведёшь экскурсию? — с ухмылкой спросил Илья, заходя первым. — Или у тебя тут ловушки, чтобы гости надолго не задерживались?
— Только пыль и воспоминания, — ответил Саша, заходя следом. — Хотя иногда это одно и то же.
В прихожей пахло старыми книгами и древесиной. При свете теперь можно было увидеть пару следов ботинок, которые всегда останавливались и не заходили дальше прихожей. Скорее всего это был хозяин дома, что так и не решался зайти вглубь. На стене висели фотографии: юный Саша в форме кадета, с серьёзным лицом и ещё без привычной усмешки. На одной — рукопожатие с отцом, мужчина с благородными чертами, в дорогом костюме и с таким взглядом, каким обычно смотрят на наследников, от которых ждут слишком многого.
Наташа подошла ближе, разглядывая снимки.
— Ничего себе… ты был красавчиком… Хотя и сейчас ничего, — усмехнулась она, коснувшись стекла. — Полицейская академия, да?
— Да, — Саша слегка улыбнулся, но в голосе сквозила усталость. — Отец хотел, чтобы я стал адвокатом, как он. “Семейная традиция”, — так он говорил. А я… не смог. Да и меня всегда тянуло туда, где шум, риск, движение. Где можно сделать что-то по-настоящему, а не бумажку подмахнуть.
Он провёл пальцем по рамке, будто стирал невидимую пыль. Во взгляде читалось смирение и усталость:
— Когда всё началось, отец был в городе. Говорил, что выберется. Я ждал. Сутки, двое… потом связь пропала. И вот так и остался один. — Слова застревали в горле. — Я очень удивился, когда меня впустили в бункер, а не выгнали взашей.
Повисла удушающая тишина. Даже ветер, гоняющий листья за окном, решил ослабить свой гнев. Воздух был густой, тяжёлый — не от пыли, а от того, что каждый из них понимал: за этим признанием стояло больше, чем просто история.
Илья стоял чуть в стороне, глядя в одну точку, и медленно наливал в стаканы коньяк. Благо экскурсия началась с бара, и он знал, чем заглушить это неловкое молчание.
— Ну, зато адвокаты теперь без работы, — тихо проговорил он, протягивая один из стаканов. — А ты жив и всё ещё умеешь командовать. Значит, сделал правильный выбор.
Наташа взяла свой стакан молча, даже не чокнулась — просто смотрела на янтарную жидкость, как на пламя, отражённое в стекле. Саша поднял глаза, кивнул:
— За то, что хотя бы иногда — правильный.
Они переместились в гостиную, где когда-то стояла дорогая мебель — теперь покрытая плотным, почти осязаемым слоем пыли. Стряхнув верхний слой, ребята устроились на потертом диване, который за годы превратился в серую реликвию.
— За дом, который пережил апокалипсис. И за хозяина, который всё ещё не растерял вкус к жизни.
— И за тех, кто возвращается домой, — добавил Илья.
На мгновение воцарилась тишина — грустная, настоящая. Только потрескивал пыльный камин, который Саша всё ещё пытался заставить работать, будто надеялся вдохнуть в дом жизнь. Но камин лишь вздыхал пеплом, напоминая о себе, как та старая шкура медведя, раскинутая у ног, — мёртвый символ прошлой роскоши.
Прошло пару часов. Они бродили по дому, словно по музею чужой памяти: спальня, гостиная, кабинет, где под грудой пожелтевших бумаг скрывался письменный стол. Саша аккуратно снял со стены рамку — под стеклом выцвела фотография: он, родители, лето, улыбки.
— Возьму с собой. Пусть хоть что-то напоминать будет, зачем всё это.
— Память — как электричество, — сказал Илья. — Если её не поддерживать, она тухнет. А если переборщить — сгорит к чертям.
— Глубоко, — пьяно хмыкнула Наташа и сделала ещё глоток. — Я, кажется, стала выкупать твой юмор. — На этот раз в ее руках было пиво. — Прям философ-электрик.
Они засмеялись — коротко, устало, но искренне. Смех разрядил воздух, вернул в него хоть немного жизни.
Собрав немного вещей, они двинулись обратно. На улицах уже сгущались сумерки, а над домами вдали тускло вспыхивали фонари, будто приветствуя их возвращение.
— Если хотите, я могу приютить вас на несколько дней. В моём доме много комнат. А там, может, и вам домик подыщем, — сказал Илья, когда показались знакомые крыши.
— У нас завтра по плану много дел, детка, — хмыкнула Наташа, чмокнув его в щеку на прощание. — Но как только освободимся — заглянем. Сыграем в «Правду или действие».
— Крепись, — подмигнул Саша. — И не скучай. Возможно, завтра к тебе нагрянут гости.
Илья остался стоять посреди улицы, глядя им вслед, пока их силуэты не растворились в тумане. Потом вздохнул, поправил ремень рюкзака и повернул в другую сторону: к своему дому.
Завтра, может, и не наступит — но вот сегодня…
Сегодня его ждал настоящий игровой марафон.
Кто вообще осмелится наказать человека за использование Торрента, если мир уже рухнул?
Он улыбнулся.
Игра началась.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 21.01.2026