При этих словах Сюй Синьдо отложила палочки в сторону.
— Мама, ты преувеличиваешь. Бабушка растила меня с заботой, так что пережитые мной лишения – ещё больший пустяк, чем то, что случилось со мной за последние пару дней, — безэмоционально проговорила она.
Обеденная зала погрузилась в тишину, особенно постыдную для супругов Му.
— Тебя что-то не устраивает? Разве ты недовольна всем самым лучшим, что мы подготовили к твоему приезду? — закашлялся отец.
Сюй Синьдо сохраняла спокойствие. Небрежность, скрытая под личиной заботы, была для неё очевидна: безэмоциональность ещё не означает слепоту.
— Я понимаю ваше стремление воссоединиться со мной и не требую называться законной наследницей, однако сложившаяся ситуация меня разочаровала. Моё разочарование уже ничем не компенсировать: оно глубоко засело в моём сердце, — мягко ответила она.
— Мы просто скрыли правду от общественности. Неужели тебе это так важно? — грохнув по столу кулаком, воскликнул господин Му.
— Вообще-то, нет. Возможно, мне и не стоило ни на что надеяться… Впрочем, забудь. Главное, что вы довольны, — рассудительно ответила Сюй Синьдо.
— Мы и так пообещали быть добры к тебе. Чего ты ещё хочешь? — продолжал злиться глава семейства.
Сюй Синьдо опустила взгляд.
— Здорово, что вы будете ко мне добры, вот только, сдаётся мне, всё это вы затеяли затем, чтобы снять с себя грех и убедить самих себя в правильности своих решений. Признаться, я этому даже рада. Спасибо, — поставила она точку и, встав из-за стола, пошла наверх. Ужин так и остался недоеденным.
От злости отец ткнул пальцем в направлении уходящей дочери.
— Вы посмотрите на неё! Как я и предполагал, её дурно воспитали. Никаких манер! — заявил он двум другим детям.
— Папа, не злись, мы с ней ещё почти незнакомы, — попробовала урезонить отца Му Цинъяо.
Му Цинъи поглядел на стоящую перед ним тарелку. Внезапно пища показалась ему совершенно безвкусной.
— Если бы вы с самого начала отнеслись к ней подобающе и публично признали её родной кровью, вероятно, она бы и сама вела себя с вами по-другому, и дело тут вовсе не в манерах, — высказался он, положив на стол столовые приборы.
— Что ты такое говоришь?! — затрясся отец от ярости.
— Она разочарована, вот и всё. Я наелся. Пойду займусь учёбой, — бросил юноша и ушёл к себе.
Теперь, когда оба родных ребёнка покинули их, есть уже не хотелось никому.
Зрение Му Цинъяо дрогнуло и расплылось. Девушке стало дурно от незнания, кого из них Му Цинъи поддерживает больше. «Что же мне делать, если брат встанет на сторону Сюй Синьдо? Нет, не бывать этому!» — решила она.
***
Ночью Сюй Синьдо спустилась на кухню за стаканом воды. Проходя через гостиную, она застала Му Цинъи перебирающим вещи в своём чемодане, однако не стала заговаривать с ним и продолжила свой путь.
Когда же она возвращалась из кухни, брату пришла в голову мысль.
— Выбрала? — спросил он.
— Что? — не поняла Сюй Синьдо, остановившись.
— Подарок, — пояснил брат.
Сюй Синьдо подошла к чемодану и коснулась его ногой.
— Чемодан хочу.
— Зачем он тебе? — удивился Му Цинъи.
— Для бытовых целей, — ответила она.
Му Цинъи с коротким вздохом отдал чемодан Сюй Синьдо и, собрав в охапку плюшевого кролика и кучу других вещей, понёс их вверх по лестнице.
Сюй Синьдо краем глаза видела, как Му Цинъяо выбирает подарок из привезённых братом вещей, но кролика в тот момент среди них не было. Этого зверька, растерянного на вид, с торчащим розовым язычком и висящими ушками, она бы никак не упустила из виду. «
Мне кажется или он только сейчас его достал?» – гадала она.
Обновлено: 02.02.2026