— Тебе внезапно стало ясно, насколько потрясающа твоя дочь, пусть вырастил её и не ты. Ты осознаёшь, что она будет жить отличной жизнью даже вдали от тебя, и это тебя тревожит, ведь так? — продолжал задавать неудобные вопросы Му Цинъи.
Господину Му нравилось контролировать окружающих, особенно жену. Когда Сюй Синьдо переехала на виллу, отец понял, что совершенно не способен командовать дочерью, и попробовал сломить её дух. Отец возмущался любой мелочью, стремился представить её прежнюю жизнь в исключительно чёрных тонах и внушить ей, что жить в доме семьи Му гораздо лучше.
Вместо того, чтобы поддаться, Сюй Синьдо в безразличии покинула родительский дом. Господин Му воображал, будто Сюй Синьдо падёт на самое дно после отъезда, а затем, не вынеся тягот жизни, приползёт проситься обратно, смирится с несправедливостью своего положения в семье и согласится сменить фамилию.
Господин Му хотел позволить Сюй Синьдо распробовать горечь жизни, а после продемонстрировать, каких замечательных детей он вырастил, чтобы та поняла, как хорошо жить рядом с биологическими родителями. Впрочем, имело место и желание позаботиться о Сюй Синьдо. Хотя господин Му и понимал, что между ним и дочерью нет эмоциональной привязанности, кровную связь никто не отменял.
Он выдвигал лишь одно требование: покорность. Господин Му был очень доволен покорностью Му Цинъяо и желал, чтобы Сюй Синьдо стала такой же. К его удивлению, Сюй Синьдо превзошла детей, которых он воспитал.
Господин Му отказывался верить в это. Сюй Синьдо выросла под надзором полуграмотной старухи в условиях, препятствующих всякому образованию.
— И сколько она заработала? — вновь заговорил отец.
— На данный момент — около шести тысяч юаней, — припомнил Му Цинъи.
Глубоко задумавшись, господин Му про себя заключил, что этих денег и впрямь хватит, чтобы протянуть некоторое время. Вернуть дочь в семью будет трудно.
— Она обязана вернуться! — проворчал господин Му.
— Чтобы стать гостьей в доме семьи Тун? — съязвил Му Цинъи, подняв глаза.
Отец замолчал.
Му Цинъи утратил аппетит и встал из-за стола.
— Можешь взять с собой и её, — начал он, указав на Му Цинъяо. — Возможно, она тоже понравится госпоже Инь… если, конечно, та поверит в ваше родство.
— Ты что несёшь? — рявкнул отец.
— Я наелся, — не ответив, объявил Му Цинъи, хотя даже не притронулся к еде, и прямым ходом покинул обеденную.
На протяжении всего разговора Му Цинъяо молчала. Лишь под конец по её щекам потекли слёзы.
— Я тоже наелась, — произнесла девушка и, утерев слезы, ушла к себе в комнату, откуда сразу послышался тихий плач.
Господин Му пребывал в раздражении.
— Один ведёт себя так, будто я ему по гроб жизни обязан, а другая только и делает, что ревёт целыми днями! Более того, эта плакса не идёт ни в какое сравнение с девкой из села! — выговорил он и неожиданно для себя осознал, что злится на своих же детей, которых сам же вырастил лучшими из лучших, а это дало повод усомниться в собственных методах воспитания.
— Всё из-за тебя! — воскликнула госпожа Му. — Это из-за тебя наша семья в такой беде!
— Из-за меня? — взвился муж. — А к тебе и придраться не за что? Гляньте-ка! Мать, неспособная договориться со своими детьми. Ты хоть чем-то ещё занимаешься, кроме как целыми днями торчишь в салоне красоты?!
Тот вечер супруги Му провели, ругаясь.
Обновлено: 02.02.2026