Цзян Юй быстрым шагом направился к корпусу академии общественных наук. В вестибюле он заметил двух охранников, которые с улыбками прохаживались по холлу. Лица были незнакомые, и смотрели они на него как-то странно. Цзян Юй догадался, что это люди Ши Цяна, и от этой мысли почувствовал себя увереннее.
Он вошёл в кабинет Кун Сяна. Внутри, по обе стороны от двери и рядом с самим деканом, застыли два дюжих телохранителя в чёрных костюмах.
Взгляд Цзян Юя стал тяжелее.
— Профессор Кун, что это значит?
— Садись! — тон Кун Сяна был строгим. — Сяо Юй, за все эти годы я не встречал студента талантливее тебя. Я всегда надеялся передать тебе всё, что знаю сам.
Цзян Юй, как ему и велели, сел напротив.
— И я всегда был благодарен вам, учитель, за то, что вы наставляли меня и делились мудростью.
Кун Сян криво усмехнулся и достал из ящика стола несколько фотографий.
— Смотри сам.
На снимках был запечатлён Цзян Юй во время встреч с Ши Цяном. Пара фотографий была сделана сегодня.
— Я велел проверить, — продолжил Кун Сян. — Этот человек — полицейский, которого, судя по всему, перевели в какое-то секретное подразделение. Можешь не пытаться оправдываться, это бессмысленно.
Цзян Юй отложил фотографии.
— Мне любопытно, учитель, что вы собираетесь со мной делать?
Кун Сян тяжело вздохнул с ноткой разочарования в голосе.
— Я помещу тебя под домашний арест в тайном месте. Когда наш план увенчается успехом и никто больше не сможет нам помешать, я тебя освобожу. Если к тому времени ты всё ещё захочешь называть меня учителем, я с радостью продолжу твоё обучение.
Цзян Юй отчётливо ощутил искреннее разочарование в его голосе — это разительно отличалось от тех дежурных похвал, что он слышал раньше. Это его тронуло.
— В моих глазах вы всегда останетесь моим учителем.
— Твои слова — бальзам на душу, — улыбнулся Кун Сян. — Но ты совершил ошибку и должен понести наказание. Даже то, что ты заслужил доверие верховного главнокомандующего и прекрасно выполнил моё задание, не освобождает тебя от ответственности!
— Я знаю. Вы сами учили меня, профессор, что взаимозачёт заслуг и проступков — это компромисс с собственной совестью, признак беспринципности, — Цзян Юй достал пачку сигарет и протянул одну Кун Сяну. — Признаться, я удивлён, что вы не решили просто избавиться от меня.
— Разве может учитель поднять руку на своего ученика? — Кун Сян взял сигарету. — Тот, кто способен на такое, не достоин зваться учителем! — Он сделал паузу. — Давно куришь?
Цзян Юй поднялся и, невзирая на настороженный взгляд телохранителя, поднёс огонёк к сигарете Кун Сяна.
— Только начал. Слишком много стресса в последнее время. — Он прикурил и себе. — Эванс не говорил, почему велел следить за мной?
Этот ход Цзян Юй просчитывал давно. Что говорить, как говорить, в какой последовательности — всё было тщательно подготовлено.
Услышав его вопрос, Кун Сян затянулся. Эванс, конечно, говорил, но даже если в деле замешан сам Господь, предательство в организации карается смертью. Он ещё не успел доложить Эвансу о контактах Цзян Юя с Ши Цяном. Он хотел сначала тайно изолировать парня, а уже потом, взвесив все за и против, сообщить наверх. Возможно, это спасло бы Цзян Юю жизнь.
— Учитель, я хотел бы поговорить с вами наедине, — сказал Цзян Юй. — Уровень секретности того, что я скажу, чрезвычайно высок.
Кун Сян несколько секунд буравил его тяжёлым взглядом, после чего жестом велел охранникам выйти за дверь. Телохранители, явно озадаченные, подчинились.
Когда они вышли, Цзян Юй затушил сигарету в пепельнице и, понизив голос до шёпота, произнёс:
— Я общался с Господом!
Он намеренно выразился туманно, скрыв тот факт, что на установление контакта с Софоном у него ушло больше двух месяцев. Теперь, даже если Софон всё слышит, трисоляриане не смогут придраться к этой фразе. Зато для ушей Кун Сяна это прозвучало так, будто Господь сам вышел на связь с Цзян Юем. Ведь Господь всегда сам инициировал контакт с членами организации. Сколько бы ни молился Кун Сян, он ни разу не получал ответа.
На его лице промелькнуло удивление, смешанное с завистью.
— Мне кажется, Господь использует меня для некоего исследования, — продолжил Цзян Юй.
Эта фраза тоже была расплывчатой, но Кун Сян мог её понять — даже если Господь и говорил с Цзян Юем, он вряд ли раскрыл бы ему все карты. Вполне естественно, что Цзян Юй строил догадки на основе полученных указаний.
Следившие за ним трисоляриане тоже не нашли бы в его словах изъяна — ведь они и впрямь так поступали. А предположительный тон, который использовал Цзян Юй, оставлял ему пространство для манёвра. Для трисоляриан это выглядело логично — на основе их предыдущих контактов с ним нетрудно было прийти к такому выводу.
Цзян Юй вспомнил знаменитую фразу.
— Это часть плана, — произнёс он, указав на фотографии на столе. Помолчав, он добавил: — Это всё, что я могу вам сказать.
Кун Сян понимающе кивнул. Раз уж речь идёт о плане Господа, секретность превыше всего.
Увидев его реакцию, Цзян Юй понял, что добился своего. Теперь можно было вбить клин. Он откинулся на спинку стула.
— Общаясь с Господом, я обнаружил, что Эванс монополизировал право на диалог с Ним. Меня взяли под особое наблюдение именно потому, что я установил контакт в обход него. Для него это, видимо, было посягательством на его власть. Но Господь уже предупредил его. Максимум, что он может сделать, — это попросить вас присмотреть за мной. На дальнейшие шаги он не осмелится.
Кун Сян с серьёзным лицом достал сигарету. Только прикурив, он вспомнил, что нужно предложить и Цзян Юю.
Сделав пару затяжек, он внезапно сменил тему.
— Похоже, я ошибся на твой счёт. Помнишь, какой день на следующей неделе во вторник?
— Конечно, помню. День рождения вашей супруги, — Цзян Юй с готовностью подхватил смену темы. — Подарок уже готов!
— Приходи пораньше, — улыбнулся Кун Сян. — Приготовим ужин на двоих, дадим ей в этот день отдохнуть.
Цзян Юй с радостью согласился.
Когда он покинул кабинет, Кун Сян велел своим людям продолжать наблюдение. Хотя действия Цзян Юя и могли быть частью плана Господа, верить ему на слово было нельзя.
Декан долго мерил шагами кабинет, прежде чем всё-таки доложить Эвансу о встрече Цзян Юя с полицейским.
Эванс, находившийся в открытом море, не придал этому особого значения. Насколько он знал от Господа, план Цзян Юя как раз и заключался в том, чтобы завоевать доверие верхушки человечества. Контакт с полицией был вполне ожидаем.
Через несколько минут пришёл ответ: продолжать наблюдение.
Получив письмо, Кун Сян долго сидел перед монитором, не говоря ни слова. Эванс не отдал приказ на ликвидацию, а это косвенно подтверждало всё, что сказал Цзян Юй.
Кун Сян глубоко вздохнул, благодаря судьбу за то, что никогда полностью не доверял Эвансу. Некоторое время он сидел в задумчивости, а затем снял трубку и велел прекратить слежку. Дальнейшее наблюдение было бессмысленно и могло вызвать недовольство Господа.
...
Получив уведомление о начислении Очков обмана от Кун Сяна, Цзян Юй наконец расслабился. Успех этой операции позволил ему вновь обрести равновесие.
Выйдя из учебного корпуса, он как обычно направился к дому Е Вэньцзе. Помогая ей перебирать овощи, он тихо сказал:
— Сегодня декан Кун неожиданно вызвал меня. Сказал, что хочет пригласить на одно собрание. Полагаю, речь идёт о встрече Адвентистов.
Е Вэньцзе довольно улыбнулась.
— Ты отлично справился.
Обновлено: 21.01.2026