一 Этот кретин У Юн все испортил! 一 бушевала Тан Инсюэ. 一 Весь план коту под хвост! Бесит!
Цзян Нин ничего не понимала, но спорить не стала. Она лишь сочувственно глянула на застывшего истукана У Юна и побежала догонять подругу.
Оставшись один у школьных ворот, У Юн чувствовал, как ветер гуляет у него в голове. Он хотел покрасоваться перед богиней, а в итоге? Хитрый Чу Тяньгэ выставил его дураком, Тан Инсюэ обругала, шанс проводить ее упущен. Полный крах.
Он с ненавистью посмотрел в ту сторону, куда ушли Чу Тяньгэ и Шу Тун.
一 Чу Тяньгэ, сука, жди, 一 прошипел он. 一 Ты мне за все ответишь. Я тебя урою.
***
Чу Тяньгэ громко чихнул и потер нос.
«Наверняка этот ушлепок У Юн меня проклинает», – подумал он, оглядываясь.
Шу Тун поняла это по-своему. Она подняла голову:
一 Чу Тяньгэ, ты замерз? Возьми грелку, пожалуйста. С ней теплее. Я перед выходом воду поменяла…
Она протянула ему резиновую грелку, но та выскользнула из рук и шлепнулась на асфальт. Шу Тун держала ее в кармане, и на холоде пальцы неловко сработали.
Она тут же присела, подняла грелку, отряхнула пыль и снова протянула ему, виновато опустив глаза.
一 Прости… Я такая неуклюжая.
一 Неуклюжая? 一 Чу Тяньгэ усмехнулся. 一 Да это даже хорошо. А то если бы ты была слишком умной, и сын у тебя родился бы умником…
Шу Тун похлопала ресницами, явно не уловив логики.
一 Проехали, 一 отмахнулся он. 一 Оставь грелку себе. Мы почти пришли.
一 Но…
一 Никаких «но». А то обижусь.
一 Ох… 一 Шу Тун послушно прижала грелку к груди. Ей было обидно, что не удалось позаботиться о нем, но расстраивать его она боялась еще больше. Тогда она забежала вперед, пытаясь своей хрупкой фигуркой закрыть его от ветра.
«Дурочка», – тепло подумал Чу Тяньгэ, глядя на ее спину.
Вскоре они подошли к ее дому.
一 Ну все, Шу Тун, спокойной ночи, 一 улыбнулся Чу Тяньгэ. 一 До завтра.
一 Спокойной ночи, Чу Тяньгэ. До завтра, 一 прошептала она, низко опустив голову.
Район был маленьким, все знали ее маму. Если кто-то увидит ее с парнем так поздно – быть беде. Она уже собиралась юркнуть в подъезд, когда Чу Тяньгэ кашлянул.
一 Эй, ты ничего не забыла?
一 А? 一 Она обернулась, глядя на него с недоумением.
一 Ну и память… Ты же сама обещала. В классе народу много, ты стеснялась. А сейчас никого нет.
Шу Тун вспомнила. Утром она проиграла спор и разрешила ущипнуть себя за щеку. Лицо ее мгновенно залила краска. Она робко подошла ближе, подняла лицо и встала на цыпочки, зажмурившись.
Чу Тяньгэ хищно ухмыльнулся и протянул руку. Пальцы сомкнулись на ее щеке. Мягкая, теплая, нежная… Ему вдруг захотелось не щипать, а укусить. Он едва касался ее кожи, но Шу Тун покраснела так, что в лунном свете казалась спелым помидором. Она была невыносимо милой.
Внезапно тишину разорвал надсадный кашель.
Шу Тун вздрогнула, как испуганный кролик, вырвалась из его рук и пролепетала:
一 Пока! Я побежала!
Она схватила велосипед и скрылась в темноте двора. Чу Тяньгэ стоял, глядя на свою руку, которая все еще хранила тепло ее кожи. Через минуту из ворот медленно выехал старик на скрипучем велосипеде.
«Дед, ты время видел? Десять вечера! – …мысленно возмутился Чу Тяньгэ. – …Всю малину мне испортил».
Он дождался, пока в окне Шу Тун загорится свет, и только тогда с легким сердцем пошел домой.
***
В гостиной Чу Тяньгэ царила идиллия. Его двоюродная сестра Чу Тяньмэй сидела на диване, болтала ногами и грызла яблоко.
一 Тетя, хватит мне носить еду, 一 ныла она. 一 Я как пришла с продленки, рот не закрывается. Я лопну скоро.
一 Что ты такое говоришь! 一 возмущалась Сян Лань. 一 Тетя тебя угощает, а ты нос воротишь? Ты учишься, тебе силы нужны. Кушай на здоровье.
一 Тетя, честное слово, не лезет, 一 вздохнула Чу Тяньмэй. 一 Оставь брату, пусть он поест.
一 Кому? Этому оболтусу? 一 Лицо Сян Лань перекосило. 一 Да он целыми днями дурака валяет, только и знает, что за этой Тан Инсюэ бегать. Все карманные деньги на нее спускает, а она на него ноль внимания. Позорище! Я лучше эти яблоки собакам скормлю, чем ему дам!
От злости на сына у нее даже голос дрожал. Сравнивая его с племянницей – умницей и отличницей, – она приходила в отчаяние. Небо и земля.
«Лучше собаке, чем брату?» – Чу Тяньмэй посмотрела на надкушенное яблоко. Аппетит пропал окончательно. Яблоко вдруг показалось безвкусным.
Отец семейства, Чу Чжэнсюн, сидевший с газетой, не выдержал:
一 Лань, ну что ты начинаешь? Не хочет Сяо Мэй – не пихай. На ночь наедаться вредно.
В этот момент входная дверь открылась. Чу Тяньгэ переступил порог и тут же почувствовал на себе три пары глаз. Атмосфера была, мягко говоря, напряженной.
Обновлено: 19.02.2026