Астрос вытер пот со лба рукавом и в два прыжка взлетел по каменной лестнице, схватился за дверную ручку и дёрнул. Перед ним открылась картина безмолвного, словно вымершего, Великого зала.
Ни охраны, ни служанок — лишь мрачное пространство, окутанное тишиной. Астрос, озираясь по сторонам, начал медленно подниматься по ступеням.
Он и сам не понимал, зачем крадётся.
Как и в прошлый раз, этот дворец напоминает склеп. Жуткая атмосфера заставляла его непроизвольно замереть.
Бросив взгляд на зашторенные окна, Астрос перепрыгнул через две ступеньки и одним махом достиг третьего этажа.
Наконец, в поле зрения появилась дверь в спальню сестры.
Затаив дыхание, мальчик остановился перед большой дверью из красного дерева, а затем осторожно постучал.
Прошло довольно много времени, но ответа не последовало — никто не спросил, кто пришёл, и не позвал войти.
Неужели спит?
Астрос приложил ухо к двери, а затем постучал чуть сильнее. Изнутри донёсся глухой удар.
Он заколебался, но всё же потянул за ручку и осторожно приоткрыл дверь, заглянув внутрь.
В спальне клубился мутный дым.
Задыхаясь от спёртого воздуха и сдерживая кашель, Астрос вдруг распахнул глаза. Перед ним предстал разгром, будто после урагана.
Он заморгал, ошарашенно разглядывая комнату, затем, будто загипнотизированный, шагнул в этот хаос.
Осколки разбитого стекла были рассыпаны по полу.
От ковра пахло разлитым вином, вокруг валялись лоскуты разорванной ткани и перья, вероятно, из подушки.
Безучастно осматривая разрушения, он вдруг заметил разбитое зеркало в полный рост и вздрогнул.
В паутине трещин отражались десятки искажённых фрагментов его собственного лица.
Его охватило странное чувство, и он начал медленно пятиться. Но тут за его спиной что-то зашуршало.
Астрос резко обернулся и оцепенел. На ковре, небрежно распластавшись, лежала Талия.
Он перестал дышать.
Она была в одной тонкой ночной рубашке и смотрела в потолок. На её лице не осталось ни капли жизни, отчего по спине пробежал холодок.
Талия протянула тонкую, словно берёзовая ветвь, руку, схватила горсть перьев с пола и подбросила их в воздух.
Белые перья закружились, как снег.
Женщина, глядя в пустоту расфокусированными глазами, медленно перевела зрачки и посмотрела на него.
Астрос невольно отступил.
Талия разлепила губы, покрытые засохшей кровью, и хрипло произнесла:
— …Пришёл поглазеть?
— Я… я просто хотел навестить тебя…
Её пустой взгляд остановился на пышном букете, который он держал в руках.
Астрос почувствовал, как горят уши. Почему-то ему казалось, что он сделал что-то недопустимое.
Талия устало закрыла глаза.
— …Поставь и уходи.
Астрос замерев, потом подошёл и положил букет на полку у кровати.
Он не знал, что ещё можно сделать.
Беспомощно взглянув на сестру, мальчик вышел.
В коридоре его ждал Беренс. Увидев смертельно побледневшее лицо Астроса, тот нахмурился — на лице читался вопрос, не причинили ли ему вред?
Принц ничего не объяснил. Он лишь схватил его за руку.
— Вернёмся во дворец.
И бросился по коридору, который был тих, как могила.
Он и сам не знал, от чего убегает. Хотелось только как можно быстрее выбраться из этого холодного и тягостного места.
Один раз он оглянулся — дверь в спальню всё ещё оставалась приоткрытой.
Астрос стремглав понёсся вниз по лестнице и, точно зверь, вырвавшийся из ловушки, выскочил за пределы дворца.
* * *
Казалось, будто муравей ползёт по её венам.
Боль, словно тысячи иголок, поднималась по голени, впиваясь в колени, бёдра, таз и поясницу. Это было не так мучительно, как прежде, но всё равно ужасно раздражало.
Талия с остервенением скребла ногтями неровную кожу на коленях. Казалось, муравей, ползущий под кожей, будто взбесился, начиная вгрызаться прямо в кость.
Чтобы вытащить этого омерзительного паразита, Талия принялась сдирать с себя плотную, словно ороговевшую, кожу.
Из вскрытой раны струёй хлынула кровь. Но, несмотря на жжение, она вонзила ногти ещё глубже в покрасневшую плоть.
Именно в этот момент в комнату вошла няня, и при виде происходящего издала пронзительный крик.
— Прекратите это сейчас же!
Она чуть ли не швырнула поднос и кинулась к Талии, чтобы схватить её за руку.
Та взглянула на неё безжизненным взором, затем другой рукой медленно прикрыла шрам.
— Зачем вы это делаете?!
Няня в отчаянии вздохнула и перехватила и вторую руку.
— Шрам и так уродлив, а вы только усугубляете. Что будете делать, если он станет ещё хуже?
Талия молча смотрела на неё. Это была та самая женщина, что с детства твердила ей, какая она красивая, словно вылитая маленькая Сеневьер…
Та, что всегда с трепетом ухаживала за ней. И теперь даже в её глазах Талия выглядела отвратительно.
Сжав зубы, Талия вырвала руку, толкнула няню в плечо.
— Убирайся! Смотреть на тебя противно!
Сурово глянув на неё, няня топнула ногой и пошла к полке. Схватила оттуда миску с кашей и пузырёк с лекарством, после чего подала их Талии.
— Поешьте, и я уйду, не буду больше вас трогать.
Талия потянулась, собираясь метнуть в неё посуду. Но, видимо, даже самая несообразительная нянька после нескольких таких инцидентов учится на ошибках — та быстро отступила назад, строго глядя на девушку.
— Если не поедите, я не подожгу снотворное благовоние.
С недовольным, полным ненависти взглядом Талия всё же взяла миску. Силы спорить не осталось.
Она невольно черпала ложкой липкую жижу и пихала её себе в рот. Как будто ела грязь. Преодолевая тошноту, она доела кашу и запила неведомым лекарством. Тогда нянюшка обновила пучок трав в курильнице и зажгла огонь.
Талия глубоко вдохнула едкий дым и повалилась на постель.
Сонная одурь охватила её, притупляя чувства. Почувствовав, как по телу растекается расслабление, она перевела взгляд в окно.
За прозрачным стеклом небо алело закатом. Когда солнце сядет, её накроет густая, липкая тьма. Даже в полубессознательном состоянии страх сжал горло.
Она боялась наступления ночи. Её душило воспоминание об ужасе, когда она в темноте бесконечно ждала спасения. Но рассвет пугал ещё больше. Прожить ещё один день в этом теле — невыносимо.
Стиснув глаза, Талия в отчаянии прошептала молитву.
Пусть всё время, что ей отведено, сгорит в один миг, пока она спит.
Пусть она навеки освободится от этой боли.
Но, как всегда, её молитвы остались без ответа.
Когда её разбудило чьё-то прикосновение, она открыла глаза и увидела залитое светом окно. С её губ сорвался тяжёлый вздох.
Похоже, начался ещё один проклятый день. Она схватилась за пульсирующий лоб.
Вдруг незнакомый голос раздался у уха:
— Вам пора вставать, ваше высочество.
Вздрогнув, Талия резко повернулась и увидела рядом с кроватью чью-то фигуру. Это была высокая, крепкая женщина с глазами цвета холодной стали, глядящими прямо на неё.
Склонившись в изящном, безукоризненном поклоне, та произнесла:
— Простите за дерзость, что осмелилась войти без разрешения, ваше высочество. Меня зовут Трания Мелдрен, я — старшая фрейлина императрицы. По её повелению сегодня я буду прислуживать вам.
Талия растерянно огляделась.
Комната, ещё недавно погружённая в хаос, теперь была безупречно убрана. У стены выстроились с десяток служанок в платьях с гербом дворца императрицы.
У каждой на руках были охапки одежды. При виде этого Талия застыла.
Её горло сжалось от дурного предчувствия.
— Прислуживать? Зачем мне…
— Сегодня у вас аудиенция у его величества.
Обновлено: 03.02.2026