— Вот как.
Мужчина выпрямился и, издав несколько непочтительное восклицание, положил руку на грудь.
— Приветствую великого герцога.
— Ты меня знаешь?
— Найдется ли в империи Роэм хоть кто-то, кто не знает герцога Сиекана? Среди рыцарей вы и вовсе легендарная личность.
На губах мужчины появилась мягкая, вежливая улыбка, в которой чувствовалась примесь лести. Баркас холодным взглядом неторопливо окинул его с головы до ног.
Светло-каштановые волосы, сияющая кожа с бронзовым отливом, тёмно-карие глаза. В целом — неприметный, даже добродушный облик, но в нём ощущалось что-то смутно опасное.
Несколько мгновений понаблюдав за ним, Баркас сухо произнёс:
— Я всё ещё не услышал твоего имени.
— Ах… Прошу простить мою оплошность.
Мужчина, не теряя учтивой улыбки, заговорил медленно:
— Роман Таллис.
— Ты из главного храма Бальбона [1]?
— Да.
Он без колебаний подтвердил и добавил с характерной для осирийцев мягкой интонацией:
— Точнее, я из стражей храма. Мы прибыли сюда после донесения о том, что в землях герцога Сиекана бесчинствуют отступники, и решили проверить ситуацию лично.
— Значит, путь был напрасным, — отрезал Баркас. — Расследование завершено. Подготовка к завершению работы также завершена.
— Как и ожидалось, вы действуете безупречно, — мужчина негромко восхитился и легко развёл руками. — Однако мы прибыли сюда по официальному поручению и не можем вернуться с пустыми руками, ничего не предприняв. Вы ведь знаете: выявление и казнь еретиков — прямая обязанность нашего ордена. Я и мои люди готовы оказать вам поддержку.
— Благодарю за предложение, но я вынужден отказать. Это дело, с которым мы справимся без помощи извне.
— Помощь извне?.. — мужчина изобразил почти нарочитое удивление. — Как вы можете так говорить? Герцогство — часть империи, а Церковь призвана защищать всё стадо Роэма.
— Все, кто виновен в грехе отступничества, предстанут перед судом Восточного прихода в соответствии с установленной процедурой.
От формального обмена репликами во взгляде Баркаса проступила холодная острота.
— Кем бы ты ни был, для меня ты всего лишь незнакомый чужак. Я не позволю незнакомцу самовольно рыскать по моей земле.
— ...
— Я допускаю ваше пребывание в Кальморе до тех пор, пока это дело не будет завершено. Но применение силы против моих подданных я не потерплю ни при каких обстоятельствах.
Улыбка исчезла с лица мужчины. Его взгляд задержался на Баркасе, пристальный и нечитаемый. Не колеблясь, герцог развернулся и ступил на лестницу, ведущую во внутренние покои второго этажа. В этот момент за спиной раздался приглушённый голос:
— Есть ли какая-то веская причина, по которой вы так настойчиво отстраняете нас?
Баркас остановился, сжав перила, и обернулся. Мужчина, несмотря на свою массивную фигуру, подошёл почти бесшумно, лёгкой кошачьей походкой, и спокойно продолжил:
— С самого нашего прибытия на Восток до нас доходят весьма любопытные слухи, связанные с её светлостью герцогиней. Если вы опасаетесь нас из-за неё…
— Тебе не раз говорили, что ты не знаешь своего места, так ведь? — Баркас перебил его мягким, почти ласковым тоном.
На левой щеке мужчины, где была ямочка, мышцы резко напряглись. Он явно уловил витавшее в воздухе убийственное напряжение. Баркас чуть наклонился к нему и холодно добавил:
— Ты считаешь, что моя жена — та, о ком безнаказанно может трепаться какой-то рядовой жрец?
— …Я был дерзок. Прошу простить.
Мужчина почтительно склонил голову. Однако Баркас не упустил тени азарта, промелькнувшей в его глазах. Он сделал ещё шаг к нему, ведя себя крайне угрожающе. В этот миг в нос ударил густой запах крови — такой бывает только у диких зверей. В голове мгновенно вспыхнуло подозрение.
— Ты... действительно прислан из Центрального Храма?..
Но стоило ему начать допрос, как раздались торопливые шаги.
— Прошу прощения за ожидание, ваша светлость.
Подбежавший жрец заговорил почтительно:
— Верховный жрец велел проводить вас во внутренние покои. Прошу следовать за мной.
Он бросил короткий взгляд на стоявшего рядом мужчину.
— А вы, брат мой...
Тот легко подхватил фразу, избавив жреца от неловкости.
— Я, пожалуй, откланяюсь. Мы остановились в приюте при соборе. Если вы передумаете, ваша светлость, дайте знать. Мы с радостью станем вашей опорой...
— Спасибо и на добром слове, — холодно ответив, Баркас развернулся и пошёл вслед за жрецом.
Даже когда он проходил мимо, тошнотворный запах крови не исчезал. Баркас бросил взгляд через плечо.
В этот самый миг вспышка молнии странно осветила глаза Романа Таллиса. Оставив это неприятное послевкусие позади, Баркас ступил на погружённую во тьму лестницу.
* * *
— Вы нарушили данное мне обещание, — сидя за массивным дубовым столом в молельне, Баркас произнёс это сухо. — Вы ведь не забыли, что согласились замять эти нелепые подозрения, связанные с герцогиней?
— Доклад, составленный инквизиторами, я уничтожил собственноручно сразу после встречи с вами, — верховный жрец, неспешно отпивая чай, устало вздохнул. — Не знаю, что и от кого вы услышали, но наша церковь не разглашала никаких сведений о герцогине. Если представители центрального ордена что-то и выяснили, то лишь в ходе собственного расследования.
— Вы утверждаете, что не имеете к ним отношения?
— Именно так.
Старый жрец выпрямился.
— Если бы я собирался привлечь стражей храма, то с самого начала не стал бы просить помощи у вас. Подумайте сами, какая мне выгода от происходящего? Их визит стал для меня такой же неприятной неожиданностью.
Баркас некоторое время смотрел на него задумчиво. И впрямь: вмешательство центрального ордена в дела Востока вряд ли радовало верховного жреца.
— Их личности подлинны? — спросил он уже спокойнее.
— Безусловно. Все прибывшие имели при себе удостоверения с печатью Центрального Храма и верительные грамоты.
Он вынул из-за пазухи пергамент и протянул его.
— Убедитесь сами.
Баркас внимательно изучил документ. Верительная грамота была составлена на древнем осирийском языке, с отчётливой печатью центрального ордена и гербом стражей храма.
— Сомнений не остаётся.
— Был ли у вас повод усомниться в их подлинности?
— Нет. Просто один из них показался слишком… грубым для жреца. Вот и насторожился.
— Стражи храма ведь занимаются судом над еретиками. В таком деле сложно оставаться мягким, — безучастно ответил старик, потирая уставший лоб, и сменил тему. — И всё же, каковы ваши дальнейшие намерения? Орден наверняка попытается самостоятельно расследовать положение дел с восточными отступниками.
— Я не намерен позволять им бесцеремонно рыться в моих землях.
Баркас бросил пергамент на стол и твёрдо сказал:
— Завтра мы начинаем зачистку. Когда всех отступников арестуют, у ордена не останется причин задерживаться здесь. Прошу вас, после завершения дела отправьте их обратно.
— Чтобы это сработало, в плане не должно быть изъянов, — в глазах верховного жреца мелькнула тревога. — Если операция провалится, они заявят о своих следственных полномочиях. И тогда я больше не смогу скрывать подозрения в отношении великой герцогини...
— Этого не случится, — Баркас поднялся и холодно посмотрел на жреца, вбивая последнее слово, как клин. — Я собственными руками вырву отступников с корнем на этой земле. Так что прекратите упоминать мою жену.
Помедлив, он добавил зловещим тоном:
— Если вы ещё хоть раз попытаетесь давить на меня, используя её безопасность как рычаг, семья великого герцога перестанет почитать вас как верховного жреца.
— …Я приму это к сведению.
Не дожидаясь ответа, Баркас развернулся и вышел.
Когда он вернулся в замок, дождь начал понемногу стихать. Но небо по-прежнему было затянуто чёрными тучами.
Под глухие раскаты грома Баркас вошёл в главную резиденцию. Из-за того, что большинство рыцарей осталось в лагере, внутри стояла тишина.
— Вы вернулись, ваша светлость.
Пересекая освещённый зал, он увидел, как к нему поспешил управляющий, раздававший распоряжения слугам у входа в столовую.
Снимая мокрый плащ, Баркас окинул взглядом освещённое помещение. Там ужинали его младшая сестра, пожилые вассалы и их семьи.
— Где великая герцогиня? — привычно заданный вопрос.
Управляющий, принимая у него плащ, неловко опустил глаза.
— Её светлость сказала, что будет ужинать у себя в покоях.
Примечание:
1. Бальбон — столица Осирии.
Обновлено: 19.02.2026