* * *
Резкий свет протиснулся сквозь сомкнутые веки.
Баркас, приоткрыв глаза, посмотрел на ослепительно сияющее окно и медленно сел в постели.
Несколько мгновений он не мог чётко осознать, где находится. Лишь спустя пару секунд вспомнил, что вернулся в замок Раэдго.
Он протяжно выдохнул и опустил ноги с кровати. Благодаря долгому сну, продлившемуся до полудня, тело, бывшее тяжёлым, как свинец, стало лёгким. Однако в голове всё ещё стоял туман.
Он провёл пальцами по спутанным волосам, кое-как пригладив их, и поднялся.
Похоже, ночью он ворочался слишком беспокойно, парадное облачение, в которое он был одет накануне, оказалось безнадёжно измятым. Расстёгивая одной рукой пуговицы мятой рубашки, Баркас другой дёрнул шнурок колокольчика у кровати, вызывая слуг.
— Приготовьте воду для умывания и чистую одежду.
Вбежавший молодой слуга тут же принёс восточный наряд, перешитый на имперский манер, и воду для купания.
Баркас сбросил одежду и погрузился в воду, настоянную на листьях мяты.
Большая часть утра уже была потеряна, так что следовало поторопиться, но ему совсем не хотелось выходить из воды.
Даже после того как он слишком тщательно вымылся с головы до пят, он ещё долго тянул время и выбрался наружу лишь тогда, когда услышал за дверью нервное топтание.
— Доброе утро, великий герцог.
Полностью облачившись в парадный костюм и выйдя в коридор, он увидел Баредона, племянника Дарена. Тот с напряжённым лицом почтительно склонил голову.
— Как вам спалось этой ночью? Вы ведь только что вернулись и сразу занялись государственными делами, должно быть, чрезвычайно утомлены… прошу простить, что осмеливаюсь, но…
— К делу, — он отрезал начало затянутой речи и зашагал по коридору. Молодой человек, спохватившись, поспешил за ним и торопливо заговорил сбивчивым тоном:
— П-прошу прощения. Сегодня около шестого часа (полдень) [1] в Великом храме состоится обряд. Ради поддержания достоинства верховного жреца было бы желательно провести очередное торжественное богослужение не в замковой часовне, а именно в Великом храме…
Баркас на мгновение остановил взгляд на храмовой башне, величественно возвышавшейся на территории замка Раэдго за окном, после чего кивнул.
— Хорошо. Пусть подадут карету. Выезжаем сразу.
— А трапеза…
— Не нужно. Если хотим успеть вовремя, придётся поторопиться.
— Понял. Тогда я немедленно позову кучера.
Мужчина вырвался вперёд и вприпрыжку сбежал по лестнице.
На подготовку кареты ушло бы не меньше десяти минут. Решив за это время уладить пару дел, Баркас заглянул в кабинет, передал гонцу письма, написанные накануне, и просмотрел документы, требовавшие срочной подписи.
Поставив подпись на последнем из них и отложив перо, он получил известие от присланного Баредоном слуги о том, что всё готово.
Передав помощнику бумаги для подачи в совет, он покинул кабинет.
Спустившись по лестнице и пройдя через холл, он вышел к саду, залитому резким солнечным светом. Похоже, вовремя добраться на церемонию уже не удастся.
Он нахмурился, глядя на солнце, уже стоявшее прямо над головой, и тут за спиной раздался знакомый голос:
— Вот уж неожиданность. Чтобы ты и проспал.
Баркас вздрогнул, обернулся и широко раскрыл глаза, обнаружив свою жену, сидящую в беседке.
Она поднялась и направилась к нему, ведя за собой огромного волка.
— Я уж думала, шея отвалится, пока тебя дождусь.
Баркас посмотрел на её недовольно поджатые алые губы, и медленно окинул взглядом её наряд.
Поверх роскошного шёлкового платья, столь любимого восточными аристократками, на ней был пояс, увешанный изящными металлическими украшениями. В этом облике она походила на языческую богиню.
В тот миг Баркас вдруг понял, почему многие на Востоке, глядя на неё, вспоминают духа земли.
Почувствовав, как к голове приливает жар, он сухо переспросил:
— …Вы меня ждали?
Она спокойно кивнула.
— Ты же в Великий храм собираешься? Я поеду с тобой.
Баркас нахмурился, словно услышал чужеземную речь.
Не получив ответа, она приподняла бровь.
— А что? Мне нельзя присутствовать на обряде? По правилам, герцогиня тоже должна там быть.
С каких это пор тебя стали волновать правила?
Баркас посмотрел на неё с недоумением и тихо вздохнул.
— Вам незачем заставлять себя и идти на неприятное мероприятие из чувства долга. Вы ведь говорили, что в Великом храме с вами обошлись неподобающе.
— Вот именно поэтому я туда и иду, — она улыбнулась с озорной, упрямой насмешкой. — Хочу посмотреть, осмелится ли этот старик читать проповеди с нападками в мою сторону в твоём присутствии.
Разглядывая её лицо, Баркас невольно усмехнулся.
Похоже, она собиралась использовать его присутствие, чтобы бросить вызов верховному жрецу. Это явно могло сорвать его планы по примирению с церковью, но в конце концов он всё же уступил.
— Как пожелаете.
По её лицу скользнуло облегчение. И только тогда он понял, что в глубине души она боялась отказа.
Талия протянула к нему руку. Он молча уставился на её тонкое запястье, и тут в его сторону полетел раздражённый оклик:
— Ты что стоишь? Неужели не поможешь?
Осознав, что от него требуют эскорта, он осторожно подхватил её под локоть. Она тут же естественно прислонилась к нему. Сладкий аромат, исходивший от неё, окончательно спутал и без того мутные мысли.
Почему она вдруг так себя ведёт?
Он растерянно посмотрел на неё сверху вниз, и она нетерпеливо поторопила:
— Мы идём или нет?
Баркас ещё раз внимательно всмотрелся в её лицо, словно пытаясь разгадать скрытые намерения, и затем сделал шаг вперёд. Ужасный волк, до того спокойно сидевший, как ни в чём не бывало последовал за ними.
Он тут же остановился.
— Этого волка… Кана мы взять не можем.
— Я и сама это понимаю.
Она ответила чуть резковато и повернулась к зверю, виляющему хвостом у её ног:
— Подожди немного. Я скоро вернусь.
Затем она бросила взгляд на стоявших неподалёку служанок.
— Чего стоите? Заберите Кана.
Служанки тут же окружили волка.
Баркас внимательно следил за его реакцией. Волк недовольно сверкал глазами, явно не желая расставаться с хозяйкой, но не оскалился и не зарычал, не проявив ни малейшей агрессии.
Тем не менее, ради безопасности он велел солдатам приглядывать за зверем, после чего повёл её к карете.
— Держитесь за моё плечо.
Талия послушно ухватилась за него и осторожно поднялась в карету. Баркас сел напротив и подал знак кучеру.
Карета тронулась и покатила по территории замка.
Он, слегка покачиваясь на сиденье, украдкой наблюдал за женой. Та, будто увидела нечто необычайно интересное, прижалась к окну и смотрела наружу.
Она старалась не показывать этого, но присутствие с ним в одном замкнутом пространстве явно смущало и тяготило её. Почему же тогда она настояла на том, чтобы ехать вместе, он не мог понять.
Неужели, осознав шаткость своего положения великой герцогини, она решила изменить отношение?
Но ещё в прошлом году казалось, что ей совершенно безразличен этот титул.
Два года назад она ведь и вовсе тайком покинула замок.
Примечание:
1. Римляне делили день (от рассвета до заката) на 12 часов. Так их первый дневной час был 6:00, шестой час — 12:00, двенадцатый — 18:00. Далее начинался ночной час.
Обновлено: 03.02.2026