Глава 31 — Глава 31

Прошел час, прежде чем Извращенец швырнул отчет о медицинском освидетельствовании обратно. Линь Чжили недовольно повела бровями, не понимая, что там можно было так долго проверять в его туше. Куда проще было бы сразу устроить честный скандал. Извращенец с хлопком бросил на стол лист с парой скудных фраз диагноза, его жир на лице мелко затрясся. — Товарищ полицейский, посмотрите скорее! Она прижгла меня сигаретой, потом ударила ногой и затащила в туалет, чтобы избить! Моя рука распухла вот до такого состояния! Затем он с видом мелкого торжествующего пакостника подбоченился и посмотрел на нее: — Ну, и что ты на это скажешь? Хм! Линь Чжили усмехнулась и, даже не взглянув на справку, откинулась на спинку стула. Она лениво закинула ногу на ногу, ремешки черных туфель на высоком каблуке обвивали ее тонкую щиколотку, а каблук небрежно постукивал по полу. — Я прижгла тебя сигаретой? Шутишь. Моя сигарета даже не касалась тебя с того момента, как я ее докурила и выбросила. — Ты вел стрим, внезапно сунул руку так близко, что на нее попал пепел. И в этом моя вина? — Раз ты обжегся, моей первой реакцией было отвести тебя под холодную воду. — Но ты такой толстый, а я кожа да кости, как бы я смогла тебя дотащить? — Пришлось прибегнуть к паре маленьких хитростей. Вот и все. Это были все ее показания. С невозмутимым лицом, слегка прищуренными глазами и сжатыми губами она всем своим видом серьезно разыгрывала спектакль под названием «Как убедительно нести полную чушь». Это было ее второе секретное оружие после красоты, позволяющее ей по жизни идти с высоко поднятой головой. Когда она начинала нагло врать, даже мертвецы в гробах могли бы перевернуться от возмущения. В детстве, когда она жила в поместье семьи Линь, там было много детей, и их попытки травить друг друга напоминали мини-версию дворцовых интриг. Каждый раз, когда кто-то глупый нападал на них, Линь Сэнь шел впереди и доводил обидчика до слез так, что тот бежал жаловаться родителям, а она сидела под деревом, наблюдая за представлением и сочиняя оправдательную историю. Вернувшись домой, она бросалась к Папе Линю, обнимала его за ноги и, всхлипывая, рассказывала, как тяжело живется им с братом. В итоге разгневанный Папа Линь хватал палку и мчался к дому второго дяди «разбираться». Даже при первой встрече с Су Боханем она так складно наврала, что лысый Директор решил, будто это он курил на крыше. Если подумать, он не раз становился для нее козлом отпущения. Су Бохань вошел как раз после слов Извращенца. Едва переступив порог, он увидел, как она вальяжно взирает на оппонента, а ее голос звучит чисто и звонко, словно жемчуг, падающий на блюдо, заставляя всех присутствующих замолкнуть на три секунды. Хорошо, очень хорошо. С тех пор ничего не изменилось — характер у нее все такой же скверный. Восемь лет назад она была чуть сдержаннее, предпочитая мстить втихомолку, а теперь ее колючки выставлены напоказ. Он и сам не понимал, почему так сильно волновался, пока мчался сюда. Су Бохань постучал в дверь, и все в комнате естественным образом перевели взгляд на него. Яркий свет ламп заливал помещение, в его янтарных глазах плясали отблески, когда он бросил на нее взгляд, полный трудноописуемого смысла. «...» Непоколебимая уверенность Линь Чжили тут же рухнула. Левая нога непроизвольно опустилась, каблук с громким стуком ударился об пол. Доктор Сюй понимающе поднялась и, прижимая к себе сумку и телефон, незаметно отступила на задние ряды. Он подошел и сел рядом с ней. Протянув руку, он взял бутылку воды, открутил крышку и подал ей. Линь Чжили мгновенно прочитала в его жесте легкую насмешку: «Давай, продолжай». «Ну ты и крутая». «После стольких сказок ты, должно быть, очень хочешь пить». Линь Чжили послушно взяла воду. На нем все еще была командная форма, а на манжете левой руки красовался маленький бантик, который она в шутку завязала, когда заканчивала накладывать швы. Его можно было заметить, только если присмотреться очень внимательно. Молодой полицейский, сжимая ручку, спросил: — А вы кто? — Семья, — коротко ответил он. «...» Извращенец напрягся, но, пытаясь сохранить спокойствие, произнес: — Отчет об освидетельствовании здесь. Мне плевать, какие у тебя оправдания. Просто извинись, выплати мне компенсацию, и на этом закончим. Он все рассчитал правильно: эта история уже вызвала шум в сети, и ему было невыгодно раздувать ее. Если копнуть глубже и вскрыть его собственные грешки, то не факт, что он сможет продолжать стримить, а фанатки DSN и вовсе сотрут его в порошок. Не говоря уже о человеке, сидящем перед ним. — Что думаешь? — спросил Су Бохань. Линь Чжили понуро опустила голову, ее пыл заметно угас: — Нет. Мы все люди, почему я должна его терпеть? Каждый грамм его жира не стоил и одной ее упавшей реснички! Доктор Сюй сзади лишь диву давалась. Как только он пришел, королева превратилась в принцессу на горошине, даже голос стал тише. Надо же, «сила любви». — Ты избила человека и считаешь себя правой? Если не извинишься, предупреждаю, твой клуб тебя не спасет... Извращенец все еще пытался хорохориться, но его попытки избегать взгляда Су Боханя выдавали его трусость. Су Бохань кивнул и, помедлив, протянул удостоверение полицейскому: — Подскажите, какое наказание предусмотрено за распространение слухов в сети, клевету и подрыв чужой репутации? — Публичное создание ложных фактов и клевета при отягчающих обстоятельствах наказываются лишением свободы на срок до трех лет или арестом. Извращенец побледнел от ужаса. Су Бохань небрежно повернулся к нему: — За эти годы ты наклепал столько грязи, что хватит на целый текстовый файл. Как думаешь, легко ли это будет доказать? «...» Если DSN захочет вмешаться, раздавить его будет проще простого. — Итак, ты хочешь получить встречный иск или просто по-хорошему извинишься? Линь Чжили жестоко добавила: — Извиниться — это слишком просто, иначе зачем бы мы тут сидели и пили чай? Раз ты такой мастер слова, тебе не составит труда написать объяснительную на тысячу слов? От руки, и запиши видео с извинениями. Су Бохань слегка похлопал ее по руке, призывая к сдержанности. Линь Чжили вжала голову в плечи и невинно моргнула: — Объяснительную отдадим Сянгу, пусть выложит в Weibo. Наконец-то за все эти годы воздастся, и Редактор UC притихнет на пару месяцев. * * * Когда они вышли из полицейского участка, луна уже поднялась высоко. Тени деревьев ложились на залитую лунным светом землю, листья слегка дрожали на ночном ветру с тихим шорохом. Су Бохань шел впереди, от него веяло холодом и отстраненностью. Линь Чжили, как провинившаяся ученица, которую забрали родители, медленно плелась за ним, наступая на его тень. Чувство вины было невыносимым, и Линь Чжили решила напасть первой. Она подбежала, пристроилась рядом и легонько пнула его: — Чего ты на меня злишься? Кто-то оскорблял тебя, и я помогла тебе его проучить... «Ты должен меня похвалить». Но эта фраза слишком напоминала ребенка из детского сада, выпрашивающего наклейку, поэтому она промолчала. Су Бохань остановился у машины, открыл пассажирскую дверь и без лишних слов усадил ее внутрь, затем с силой захлопнул дверь. Звук был таким громким, что она невольно вздрогнула. Сев в машину, Су Бохань взял ее руку и положил себе на колени. Он наклонился ближе, его лицо с четкими контурами в лунном свете казалось холодным и чистым. Линь Чжили ошеломленно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. — Ты здесь в чужом месте, это опасно, — терпеливо начал он объяснять. — Ты девушка, ты не можешь быть уверена, что всегда сможешь справиться с кем-то. — Ты должна беречь себя, понимаешь? Его голос был низким, опущенные ресницы, похожие на вороньи перья, следили за каждым ее микродвижением. Кадык на горле мерно двигался, а его холодное спокойствие давило на нее. Линь Чжили опустила голову, ее пальцы, зажатые в его руке, легонько заскользили по его брюкам. Два часа назад он сидел на сцене под прицелом тысяч глаз, принимая восхищение толпы. Сейчас он должен был быть на праздничном банкете... В любом случае, он не должен был оказаться здесь. Она сморщила носик, мысли путались. — И какое оправдание ты придумываешь на этот раз? — его губы сжались, он обхватил ее за подбородок и заставил поднять лицо. Его пальцы на мгновение замерли. Ее глаза блестели, затуманенные легкой влагой. Нежное личико напоминало цветок, распустившийся под дождем. — Но он говорил о тебе, я не могла это терпеть. Линь Чжили глубоко вздохнула: — Я знаю, что драться плохо, пожалуйста, не ругай меня больше. Вся ее напускная дерзость при встрече с ним сменялась покорностью. Су Бохань убрал руку и мягко погладил ее по макушке, давая ей успокоиться. В душе он вздохнул. В этой сфере встречаются самые разные люди, беспочвенные оскорбления и злые домыслы никогда не прекращаются. Он давно к этому привык. Но она еще не так глубоко погружена в этот мир, поэтому, конечно, не могла этого понять. — Со мной все в порядке, и с остальными тоже, — мягко произнес он. — Нет, — Линь Чжили уставилась на него. — Нельзя позволять им просто так ругать тебя... В конце концов, если кто и может его ругать или подкалывать, то только она. Она еще немного всхлипнула и подняла на него взгляд: — Ты все еще злишься? — Нет, — ответил Су Бохань. Линь Чжили успокоилась и скользнула взглядом по его застегнутой до самого верха молнии, остановившись прямо на его губах. Этот человек, так умело раздающий всем фальшивые улыбки, когда не улыбался, казался невероятно строгим. Так и хотелось сорвать с него эту одежду. Поколебавшись, Линь Чжили спросила: — Тогда почему ты до сих пор меня не поцеловал? Они не целовались уже несколько дней, и она очень соскучилась. Су Бохань откинул спинку сиденья назад и с едва заметной улыбкой коснулся ее руки. Его голос стал хриплым и глубоким: — Иди сюда. Он обхватил ее за талию, притягивая к себе и придерживая рукой ее голову, чтобы она не ударилась. Она получила желаемое и прильнула к нему, подол ее платья рассыпался, как мелкая волна. Это подняло целую бурю чувств в глубине его глаз.