Офисное здание А.И.М. располагалось в деловом районе Лос-Анджелеса, ничем не выделяясь среди других стеклянных башен. Я завис на высоте километра, изучая его сквозь рентгеновское зрение. Внизу улицы кипели жизнью — потоки машин медленно ползли в пробках, пешеходы спешили по тротуарам, а на крышах соседних зданий работали кондиционеры, создавая волны горячего воздуха в знойной атмосфере города. Но моё внимание привлекало одно здание. Двадцать этажей, обычная офисная планировка, стандартные системы безопасности. Слишком обычно для компании, которая якобы разрабатывает революционные биотехнологии.
Опустившись ниже, я обнаружил первую странность — здание было практически пустым. В рабочее время в офисах находилось не больше дюжины человек, тогда как по размерам оно могло вместить несколько сотен сотрудников. Большинство этажей стояло темными, без света, и заполненные пылью, словно их вообще не использовали. Через стеклянные окна я видел пустые столы, отключённые мониторы и кофейные аппараты с застоявшейся водой.
Я приземлился на крышу соседнего здания и сосредоточился, прислушиваясь к разговорам внутри. Под моими ногами чувствовалось тепло от работающих кондиционеров, а в воздухе витал запах выхлопных газов и готовящейся еды из ресторана на первом этаже. Звуки доносились обрывочные — телефонные переговоры о поставках оборудования, обсуждения каких-то тестов, упоминания Киллиана. Ничего конкретного, но вполне достаточного, чтобы подтвердить связь с нашими подозрениями.
Однако настоящие секреты, судя по всему, хранились не здесь. Слишком уж открыто для серьёзных разработок. Это был фасад, ширма для чего-то гораздо более важного.
Я провёл над зданием ещё полчаса, фиксируя входящих и выходящих людей, запоминая автомобильные номера, изучая схемы безопасности. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая стеклянные поверхности зданий в золотисто-розовые оттенки. Всё выглядело подозрительно нормально — а это само по себе было подозрительно.
Когда стемнело, я решил рискнуть и проникнуть внутрь. Уличные фонари зажглись автоматически, а в окнах соседних офисов замелькали огоньки — люди работали допоздна. Пролетев сквозь стену, заставив её исчезнуть, я оказался в одном из пустых этажей. Офисные помещения были полностью пусты — ни мебели, ни оборудования, ни документов. Только пыль и запах краски. Даже вентиляционная система работала вполсилы, создавая странное эхо в пустых коридорах.
На занятых этажах картина была иной. Компьютеры гудели, принтеры щёлкали, кондиционеры шумели — обычная офисная работа. В автоматах с напитками мигали разноцветные огоньки, а в комнатах отдыха стояли недопитые чашки кофе. Но когда я попытался изучить документы на столах, обнаружил, что большинство из них — бессмысленные отчёты о несуществующих проектах. Фальшивка, созданная для создания видимости деятельности.
Единственное, что привлекло внимание — защищённый сервер в подвале. Я не решился его взламывать, опасаясь оставить следы, но заметил, что он подключён к внешней сети через несколько уровней шифрования. Куда именно вели эти каналы связи, определить было невозможно, но само их существование подтверждало мои подозрения. Сервер гудел мощными вентиляторами, а его корпус был тёплым от интенсивной работы процессоров.
Покинув здание, я направился обратно к Тони. За время моего отсутствия особняк превратился в настоящую крепость. Малибу вечером выглядел особенно красиво — огни домов россыпью спускались к океану, а волны с мягким шумом накатывали на пляж. Но идиллию нарушали свежие строительные работы. Рабочие исчезли, а вместо них появились замаскированные системы обороны — турели, скрытые в обломках, датчики движения, усиленные барьеры. Тони явно готовился к серьёзной битве.
— Ну как дела? — спросил он, встречая меня на террасе. На нём был не полный костюм, а только лёгкая броня поверх обычной одежды. Терраса была освещена мягкими лед-лампами, а в воздухе витал аромат жареного мяса — Пеппер готовила барбекю на встроенном гриле.
— А.И.М. — определённо фасад, — ответил я, любуясь видом на океан, где далеко на горизонте мерцали огни кораблей. — Здание почти пустое, документы фальшивые, но есть защищённые каналы связи. Что-то там определённо происходит, но не в этом офисе.
— Значит, у них есть секретная база?
— Скорее всего. Возможно, несколько. — Я оглядел укрепления, заметив, как искусно они замаскированы под повреждения от предыдущего взрыва. — А ты, я вижу, тоже не терял времени.
— Джарвис рассчитал оптимальную схему обороны. Если завтра действительно нападут, встретим их достойно. — Тони активировал голограмму, показывающую трёхмерную схему дома и окрестностей. Проекция повисла в воздухе между нами, детально отображая каждый кустик в саду и каждую скрытую турель. — У нас есть датчики на всех подходах, автоматические турели с нелетальными зарядами и несколько сюрпризов для особо настойчивых гостей.
— Нелетальными?
— Твоя идея сохранить их живыми. Правда, если начнут стрелять на поражение, переключим на боевой режим.
Разумно. Я кивнул, изучая схему. Вечерний бриз с океана приносил запах соли и водорослей, смешивая его с ароматом цветущих в саду растений. План выглядел продуманно — несколько линий обороны, запасные маршруты отступления, зоны для манёвра. Тони мог быть импульсивным, но в вопросах стратегии он знал своё дело.
— А что насчёт пресс-релиза?
— Опубликован час назад. Объявили встречу на завтра в полдень, обещали новую информацию о террористических атаках. — Тони усмехнулся, гася голограмму. — Держу пари, Мандарин уже планирует вечеринку.
— Предупредил Фьюри?
— Пока нет. Решил дождаться твоего возвращения. — Тони нахмурился, и в его голосе послышалось беспокойство. — Но есть проблема. Джарвис перехватил несколько зашифрованных передач, адресованных неизвестным получателям. Кто-то очень активно готовится к завтрашнему дню.
— Покажи.
Голограмма вновь появилось и сменилась картой города с отмеченными точками радиопередач. Лос-Анджелес раскинулся перед нами во всей красе — сеть автострад светилась красными и белыми нитями автомобильных фар, небоскрёбы центра возвышались как светящиеся монолиты, а жилые районы простирались до самого горизонта. Сигналы исходили из разных районов, но все были зашифрованы по военным стандартам.
— Серьёзная организация, — заметил я, указывая на сложность схем. — Обычные террористы такими технологиями не пользуются.
— Именно. И есть ещё кое-что. — Тони переключил дисплей, показав спутниковые снимки аэропорта Лос-Анджелеса, где самолёты выглядели как игрушки среди освещённых терминалов. — За последние сутки в город прибыло несколько групп людей. Прилетели разными рейсами, остановились в разных отелях, но есть закономерность — все они избегают камер наблюдения.
— Профессионалы.
— Очень хорошие профессионалы. Джарвис едва смог их засечь.
Картина становилась всё более масштабной. Если завтра действительно готовилась масштабная операция, то мы недооценили серьёзность угрозы. Жертв может быть больше, чем мы двое.
— Может, стоит отменить встречу? — предложил я. — Если они готовят что-то большое...
— Нет, — твёрдо сказал Тони. — Это может быть единственным шансом выйти на них. Если упустим возможность, они уйдут в подполье, и следующий раз найти их будет гораздо труднее.
Он был прав. Враг явно концентрировал силы для решающего удара. Если мы отступим сейчас, он получит время для подготовки ещё более разрушительной атаки. Но как же не хотелось подвергать риску обычных людей из-за наших планов…
— Хорошо. Но тогда нужно предупредить команду уже сегодня. Фьюри, Роджерс, Романова, Бартон, и другие — пусть будут готовы к вылету.
— Согласен. — Тони активировал защищённую связь на своём браслете. — Джарвис, свяжи меня с директором Фьюри. Максимальная защита канала.
Через несколько секунд на экране появилось знакомое лицо с повязкой на глазу. Фьюри находился явно в своём офисе — за его спиной виднелись мониторы с картами мира и потоками данных.
— Старк. Каин. Надеюсь, у вас есть хорошие новости.
— Скорее плохие, — ответил Тони. — Завтра Мандарин попытается нас убить или захватить. Возможно, и то, и другое одновременно.
Фьюри поднял бровь.
— Объясните.
За следующие десять минут мы изложили всё, что узнали — связь с А.И.М., подозрения насчёт Киллиана, технологию контроля сознания, приготовления к завтрашней операции. Фьюри слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы, а на заднем фоне слышались звуки работы геликарриера — гул турбин и приглушённые голоса операторов.
— Значит, вы считаете, что это не просто террористы, а некая корпорация, торгующая биооружием? — подытожил он.
— Именно, — подтвердил я. — И завтра они планируют либо продемонстрировать свои возможности на нас, либо захватить для изучения, либо просто убрать как помеху.
— Понятно. Какая поддержка нужна?
— Держите команду наготове, — сказал Тони. — Если что-то пойдёт не так, нам понадобится быстрая эвакуация. И ещё — постарайтесь отследить тех профессионалов, которые прилетели в город.
— Займёмся. — Фьюри помолчал, и в наушнике послышались приглушённые команды другим агентам. — А если вы ошибаетесь? Если завтра никто не появится?
— Тогда мы потратим день впустую. Но лучше перестраховаться, чем недооценить угрозу.
— Разумно. Удачи. И постарайтесь остаться живыми — мне не хочется объяснять Совету, почему мои лучшие агенты решили поиграть в приманку.
Связь оборвалась. Тони откинулся в кресле, и в наступившей тишине стали отчётливо слышны звуки вечернего Малибу — шум прибоя, далёкий гул автострады, чириканье сверчков в саду которые пережили атаку.
— Ну что, готов к завтрашнему дню?
— Готов, — ответил я, хотя странное предчувствие не покидало меня. — А ты?
— Всегда готов к хорошей драке. Особенно когда есть возможность проучить ублюдка, который взорвал мой дом.
В его голосе всё ещё звучала жажда мести, но теперь она была под контролем. Тони научился направлять гнев в нужное русло — не для разрушения, а для защиты. Это было хорошо. Разум не управлялся эмоциями.
Остаток вечера мы провели в подготовке. Я изучал схемы обороны, запоминая расположение всех систем, планируя маршруты перемещения. В доме горели тёплые огни, создавая уютную атмосферу, которая резко контрастировала с военными приготовлениями. Тони тестировал оружие в подземной мастерской, проверял связь с костюмами, программировал автоматические протоколы. Звуки его работы — гул реакторов, щелчки соединений, мелодичные сигналы компьютеров — доносились даже через звукоизоляцию.
Пеппер приготовила ужин — простой, но сытный стейк с овощами гриль. Запах готовящейся еды наполнил дом, смешиваясь с ароматом свежих цветов, которые она поставила в вазы по всему дому, видимо, пытаясь сохранить нормальность. Она была напряжена, но старалась не показывать беспокойства. За столом мы говорили о мелочах — о погоде, о новостях, о планах на выходные — избегая упоминаний о завтрашнем дне. Все понимали, что это может быть их последний спокойный вечер.
Перед сном Тони отвёл меня в свою мастерскую, которую восстановил в первую очередь. Здесь пахло металлом и озоном, а многочисленные мониторы отбрасывали синеватые блики на полированные поверхности инструментов.
— Есть кое-что для тебя, — сказал он, доставая металлический браслет из специального футляра. — Коммуникатор с прямой связью к Джарвису. Если что-то пойдёт не так, он сможет координировать наши действия.
— Спасибо, — я надел браслет. Он был удивительно лёгким для своих возможностей, а его поверхность была тёплой от внутренней электроники.
— И ещё одно. — Тони колебался, смотря в сторону, где за стеклянными дверями виднелись огни спальни, где готовилась ко сну Пеппер. — Если завтра... если что-то случится со мной, позаботься о Пеппер. Она не заслуживает страданий из-за моих ошибок.
— Ничего не случится, — твёрдо сказал я. — Мы оба вернёмся домой живыми.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что мы команда. А команды не бросают своих.
Тони улыбнулся — впервые за последние дни его улыбка была искренней.
— Знаешь, год назад я бы сказал, что команды — для неудачников. Но теперь... теперь я понимаю, что ошибался.
— Мы все иногда ошибаемся. Главное — учиться на ошибках.
— Философ чёртов, — фыркнул Тони. — Идём спать. Завтра будет тяжёлый день.
***
Утром началось с новостей. Джарвис разбудил нас в семь утра сообщением о том, что ночью в городе произошло несколько загадочных исчезновений. На экранах телевизоров по всему дому показывали обеспокоенных родственников и растерянных полицейских. Все пропавшие — сотрудники служб экстренного реагирования: врачи, пожарные, полицейские. Утренние новости передавали тревожную статистику на фоне кадров пустых больниц и пожарных депо.
— Они готовят что-то масштабное, — сказал я, изучая карту исчезновений на большом экране в гостиной. За окном Малибу просыпался — слышались звуки проезжающих автомобилей, лай собак на утренней прогулке, шум газонокосилок. — Убирают тех, кто может помешать операции.
— Или набирают новых подконтрольных солдат, — добавил Тони, потягивая кофе из своей кружки с логотипом MIT. — Если технология контроля сознания работает так быстро, как мы думаем, к полудню у них будет целая армия.
— Тогда нужно ускорить события. Объяви пресс-конференцию на десять утра.
— А если они ещё не готовы?
— Тогда заставим их импровизировать. Люди под контролем не очень хорошо импровизируют.
Тони согласился. Новое объявление было отправлено в СМИ прямо из его домашней студии, оборудованной профессиональной техникой. Камеры, микрофоны и осветительные приборы создавали ощущение настоящей телестудии прямо в его доме.
И тут я понял, что пора облачаться в костюм. Взмахом руки я активировал трансформацию, и в мгновение ока моё тело покрылось знакомым костюмом — тёмно-синий материал с красной накидкой и характерным символом на груди. Костюм из Ци материализовался из воздуха, плотно облегая фигуру.
Тони замер, глядя на меня:
— Постой... я не первый раз вижу этот костюм за последние несколько месяцев. Ты постоянно мелькаешь в нём по новостям, и я всегда хотел спросить — почему буква S? — Он подвинул бровями. — Решил так задобрить Фьюри?
Я улыбнулся:
— Дань уважения.
— Кому? — спросил Тони, явно заинтригованный.
— Идеалу, к которому стремлюсь.
— Идеалу?
— Великий герой который вдохновляет меня...
Тони покачал головой, не понимая о чём я говорю, но не стал настаивать. В мастерской послышался сигнал — системы обороны активированы, костюмы заряжены, связь с Щ.И.Т.ом проверена.
В половине десятого прибыла Пеппер из города — она настояла на том, чтобы остаться и помочь с координацией. В её руках были планшеты и ноутбук, а волосы собраны в строгий пучок — она была готова к работе. Тони пытался её отговорить, но она была непреклонна.
— Я не собираюсь сидеть в безопасном месте, пока вы рискуете жизнью, — заявила она, раскладывая документы на столе в гостиной. — Мы команда, помнишь?
В 9:50 Джарвис зафиксировал первые признаки активности противника. На мониторах системы безопасности появились красные точки — несколько автомобилей заняли позиции в радиусе километра от дома. Утренний трафик на прибрежном шоссе выглядел обычно, но среди обычных машин теперь были затаившиеся хищники. А в воздухе, маскируясь среди чаек и рекламных дронов, появились неопознанные аппараты с характерными очертаниями военной техники.
— Начинается, — сказал Тони, надевая шлем своего костюма в гараже, где стояли ряды его разноцветных доспехов.
— Помни — никого не убивай, — сказал я решительно. — Всех можно спасти.
— Даже если они начнут взрываться?
— Особенно тогда.
В 10:00 ровно мы вышли на террасу и заняли позиции перед камерами. Тёплое калифорнийское солнце освещало океан, превращая его поверхность в сверкающее зеркало. Конечно, никаких журналистов не было — только мы двое и пустые камеры, транслирующие в эфир. Но противник должен был думать, что мы проводим настоящую пресс-конференцию. В динамиках звучало лёгкое гудение морского бриза, а где-то вдали слышались крики чаек.
— Граждане Америки, — начал Тони, обращаясь к камерам, — сегодня мы хотим сообщить вам о новых фактах, касающихся террористических атак...
Он не успел закончить фразу. Первый взрыв прогремел в ста метрах от дома — одна из скрытых турелей уничтожила приближающийся автомобиль. Грохот эха разнёсся по побережью, вспугнув стаи чаек, которые с криком взмыли в небо. Но вместо того чтобы остановиться, машина продолжила движение, пылая как факел и оставляя за собой чёрный дым.
— Термитные заряды в двигателе, — констатировал Джарвис. — Автомобиль превращён в управляемую бомбу.
— Я займусь всеми, — сказал я спокойно.
За доли секунды я вошёл в состояние скорости, настолько быстрой, что время замедлилось вокруг меня. Мир превратился в застывшую картину — капли морских брызг висели в воздухе как хрустальные бусины, пламя от горящей машины застыло оранжевыми языками, а лица Тони и Пеппер которая выбежала на террасе замерли в выражении тревоги. Первую машину я остановил, мягко поймав её телекинезом и аккуратно извлёк водителя, одновременно нейтрализовав взрывчатку.
Водитель смотрел прямо перед собой пустыми глазами. В его черепе я различил небольшой имплант размером с рисовое зёрнышко. Коснувшись лба мужчины, я направил туда микроскопический поток энергии, осторожно выжигая чужеродное устройство, не повредив при этом мозговые ткани. Через мгновение в глазах водителя появилось понимание.
— Что... что происходит? — растерянно спросил он, оглядываясь по сторонам, где теперь виднелись прекрасный пляж и особняк вместо неизвестно какой цели.
— Всё хорошо, — успокоил я, заключив его в защитный телекинетический кокон и мягко опустив на мягкую траву газона. — Оставайтесь здесь, вы в безопасности.
Второй и третий автомобиль я обработал аналогично — остановил, извлёк водителей, исцелил их сознание и поместил в защитные коконы. Всё это заняло меньше трёх секунд реального времени, и когда я вернулся к нормальной скорости, Тони только начал поворачивать голову в мою сторону.
— Каин, дроны! — крикнул Тони указав на вверх.
Я взглянул вверх. В небе, окрашенном утренним солнцем в нежно-голубые тона, на нас летело дюжина беспилотников, вооружённых ракетами. Их металлические корпуса блестели на солнце, а турбины создавали характерное жужжание. Вместо того чтобы уничтожить их, я аккуратно заключил каждый в телекинетическое поле, осторожно разобрал их и перенаправил материалы в безопасное место — в океан, где они мягко опустились на дно, не причинив вреда морской жизни. Потом их достанет, если надо будет.
— Устройства контроля сознания в водителях уничтожены, — сообщил я Тони. — Они излечены и защищены.
— Как ты... — начал он, но не успел закончить.
Джарвис предупредил о приближении второй волны атаки — пешие группы с тяжёлым вооружением приближались с нескольких сторон. На экранах системы безопасности были видны фигуры в чёрной униформе, пробирающиеся через соседские сады, где росли пальмы и цвели гибискусы.
— Восемь групп, общая численность сорок два человека, — доложил ИИ. — У всех одинаковые импланты контроля сознания.
Я взлетел и за секунду обследовал каждую группу рентгеновским зрением. Да, у всех были импланты, плюс взрывчатка на телах.
— Не стреляй, — сказал я Тони который хотел отдать команду. — Дай мне минуту.
Рывок. Я перемещался между группами террористов со скоростью, превышающей скорость звука, но так аккуратно, что не создавал звуковых ударов, глуша влияние скорости телекинезом. Пролетая над ухоженными газонами и бассейнами с кристально чистой водой, я видел, как застывают в воздухе брызги фонтанов и как замедляется полёт испуганных колибри. Каждого нападавшего я заключал в телекинетический кокон, мгновенно обезвреживал взрывчатку и удалял имплант, одновременно восстанавливая повреждённые нейронные связи.
За сорок секунд все сорок два террориста были обезврежены, исцелены и помещены в защитные коконы, мягко зависшие в воздухе вокруг особняка среди пальм и цветущих кустарников.
— Господи боже, — прошептал Тони, снимая шлем, мониторы показывали идеально чистые показатели систем безопасности. — Каин, ты же... ты сдерживаешься, да? Всё это время ты мог...
— Убить всех? Мог, — согласился я, мягко опуская исцелённых людей на мягкую траву газона, где они теперь сидели в тени фикусов и пальм. — Но сила без контроля — это не сила, а разрушение. Эти люди были жертвами, а не врагами.
Пеппер вышла из дома, ошеломлённо глядя на мирно сидящих бывших террористов, которые растерянно оглядывались по сторонам. Некоторые изучали красивые клумбы с экзотическими цветами, другие любовались видом на океан, словно впервые его увидев. У всех был шок.
— Они все живы? — спросила она.
— Все живы и здоровы, — подтвердил я. — Импланты удалены, психика восстановлена.
— Но это же... как ты смог...
Прежде чем я успел ответить, Джарвис подал снова сигнал тревоги:
— Сэр, зафиксированы одновременные атаки на пять объектов в разных частях города. Больница святого Марка, городской аэропорт, здание мэрии, электростанция и... база ВВС в пригороде.
На экранах появились кадры с камер наблюдения — панические сцены в больничных коридорах с их характерным запахом дезинфекции, хаос в аэропорту среди блестящих терминалов и движущихся дорожек, дым над правительственными зданиями в центре города.
— База ВВС? — переспросил я. — Что там?
— Борт номер один, — ответил Тони. — Чёрт. Самолёт президента готовился к вылету через полчаса.
Президентский самолёт. Идеальная цель для демонстрации силы — захватить или убить самого влиятельного человека в стране в прямом эфире.
— Джарвис, связь с базой!
— Связь потеряна тридцать секунд назад, сэр. Последнее сообщение — база под атакой, противник применяет неизвестные технологии.
— Я займусь всеми целями, — сказал я, разворачиваясь.
— Каин, даже ты не можешь быть в пяти местах одновременно, — возразил Тони.
— Не одновременно. Последовательно. Очень быстро.
Я активировал коммуникатор:
— Фьюри, у нас проблема. Мандарин атакует несколько целей одновременно, включая президентский самолёт.
— Команда уже в пути, — ответил директор, и в наушнике слышались звуки работающих двигателей квинджета. — Роджерс летит на базу, Романова и Бартон — к остальным целям.
— Можешь отозвать их. Я справлюсь сам. Но пусть обеспечат медицинскую помощь пострадавшим.
— Каин...
— Поверь мне.
Я взлетел, развив скорость в несколько тысяч километров в час. Малибу остался внизу маленьким пятном роскоши среди калифорнийского побережья. Первая остановка — больница святого Марка. Из воздуха это здание выглядело как белый крест среди городских кварталов, окружённый парковками, заполненными машинами посетителей и машинами скорой помощи. Там я обнаружил группу из пятнадцати захватчиков, удерживающих заложников в главном холле.
В больнице пахло дезинфекцией и смертью. Люминесцентные лампы освещали белые стены и линолеумные полы, на которых лежали напуганные пациенты и медперсонал. Автоматы с кофе гудели в коридорах, а на стойке регистрации мигали экраны компьютеров.
За восемь секунд все террористы были обезврежены, исцелены от контроля сознания и заключены в защитные коконы. Заложники невредимы, паника остановлена. Врачи и медсестры поднимались с пола, отряхивая свои белые халаты и помогая пациентам.
Вторая остановка — аэропорт. Это был огромный комплекс стекла и металла, где постоянно звучали объявления на разных языках, а по терминалам сновали тысячи пассажиров с чемоданами. Двадцать три нападавших пытались захватить диспетчерскую башню, возвышающуюся над взлётными полосами, где самолёты выглядели как серебристые птицы. Результат тот же — все обезврежены и исцелены за двенадцать секунд. Спустя минуты, диспетчеры вернулись к своим мониторам, направляющим воздушное движение.
Городская мэрия —здание из красного кирпича в историческом центре, окружённое старыми дубами и памятниками. Восемнадцать террористов были нейтрализованы за десять секунд. Чиновники в костюмах выходили из укрытий, а охранники проверяли людей в мраморных коридорах.
Электростанция — промышленный комплекс на окраине города, где высоковольтные провода создавали сеть над турбинными залами, наполненными гулом мощных генераторов. Тридцать один нападавший, включая нескольких в усиленной броне, были обезврежены за пятнадцать секунд. Инженеры в касках срочно возвращались к пультам управления среди мигающих индикаторов.
И наконец — база ВВС. Это была огромная территория, окружённая колючей проволокой, где на взлётных полосах стояли военные самолёты, и ангары были полны другого транспорта. Здесь ситуация была сложнее. Помимо обычных террористов, на территории находился тот самый светящийся человек в оранжево-красной броне — Лже-Мандарин с термоядерными способностями. Он стоял посреди бетонной площадки, от его тела исходило жуткое свечение, а воздух вокруг мерцал от жара.
— Наконец-то, — сказал он, увидев меня приземляющегося среди военной техники. — Легендарный герой во плоти.
— Ты не Мандарин, — констатировал я, анализируя его биологические показатели. — Ты подопытный. Жертва экспериментов.
— Я — эволюция! Совершенство! — Он выбросил руки вперёд, направляя на меня потоки раскалённой энергии, которая расплавила бетон под его ногами.
Я не сдвинулся с места, позволив его атаке омыть меня. Температура была достаточной для плавления вольфрама, но моя кожа даже не покраснела. Вокруг плавился асфальт, создавая лужи жидкого битума.
— Ты болен, — сказал я спокойно. — Позволь помочь.
Лже-Мандарин растерялся. Его атаки не оказывали на меня никакого воздействия. Более того, я приближался к нему пешком, неторопливо, как будто прогуливался по парку, оставляя следы на расплавленном асфальте.
— Это невозможно! — закричал он, увеличивая мощность. — Я должен уничтожить тебя! Они сказали, что я смогу!
— "Они" использовали тебя, — сказал я, оказавшись перед ним среди волн жара. — Превратили в оружие против собственной воли.
Я коснулся его груди, игнорируя жар, который мог бы испепелить любого обычного человека. Моя энергия проникла в его организм, находя источник нестабильности — множественные генетические модификации и кибернетические импланты, которые буквально разрывали его тело изнутри.
— Нет... — прошептал он. — Если ты остановишь реакцию... я умру...
— Не умрёшь, — заверил его. — Я перестрою твою биологию. Сделаю её стабильной. Подожди немного.
Улыбнувшись, я продолжил лечить бедного парня. За тридцать секунд я перенастроил каждую клетку его тела, убрал нестабильные модификации, восстановил нормальный генетический код. Свечение погасло, жар рассеялся, и передо мной стоял обычный человек, плачущий от облегчения посреди остывающих от моих сил луж расплавленного асфальта.
— Я... я помню всё, — всхлипнул он. — Они похитили меня год назад... эксперименты... боль... я думал, сойду с ума...
— Теперь всё кончено, — заверил я, заключив его в защитный кокон. — Ты свободен.
Остальных двадцать четыре террориста на базе я обработал за минуту. Все исцелены, все в безопасности. Военные выходили из укрытий в ангарах, а президент, находящийся в защищённом бункере под взлётной полосой, был невредим, хотя и сильно напуган.
Вернувшись к Тони, я обнаружил, что к особняку уже прибыли медицинские бригады Щ.И.Т.а. Белые фургоны стояли на подъездной дорожке, а медики в синей униформе оказывали помощь исцелённым бывшим террористам. Исцелённые получали психологическую помощь на импровизированных пунктах, развёрнутых прямо на газоне среди пальм. Многие из них были пропавшими без вести людьми — врачами, полицейскими, пожарными, которых похитили за последние месяцы.
— Сколько времени ты отсутствовал? — спросил Тони, глядя на часы в своей мастерской, где мониторы показывали возвращение к норме всех систем города.
— Семь минут тридцать секунд, — ответил я.
— Семь минут, — повторил он ошеломлённо. — За семь минут ты нейтрализовал пять одновременных террористических атак, исцелил более ста контролируемых заложников и спас президента.
— И никого не убил, — улыбаясь, добавил я, подняв палец. — Это было важно.
Пеппер подошла к нам на террасу, откуда был виден весь этот хаос организованной помощи на фоне спокойного океана. Она всё ещё находилась под впечатлением увиденного.
— Каин, то, что ты сделал... это не просто сверхчеловеческие способности. Ты действовал как... как...
— Как бог, — закончил Тони тихо. — Ты сдерживаешь силы божественного уровня, не так ли? Значит, ты не врал...
Я помолчал, глядя на исцелённых людей, которые обнимали своих спасателей среди цветущих кустов и пальм, под тёплым калифорнийским солнцем.
— Сила — это ответственность, — сказал я наконец. — Чем больше ты можешь, тем осторожнее должен быть. Я мог бы одним движением стереть с лица земли целые города, остановить вращение планеты, перенести Землю в другую галактику. Но это не сделает мир лучше.
— Тогда что сделает?
— Помощь тем, кто в ней нуждается. Исцеление вместо разрушения. Спасение каждой жизни, которую возможно спасти.
Тони кивнул, но я видел в его глазах вопросы. Много вопросов.
— Но основной враг всё ещё на свободе, — сказал я, меняя тему. — Олдрич Киллиан. Он руководил всей операцией, но сам остался в тени.
— Джарвис, что показал анализ пленных? — спросил Тони.
— Все террористы были похищены в течение последних шести месяцев, — доложил ИИ. — Операции по имплантации проводились в нескольких секретных лабораториях. Основная база находится в заброшенной шахте в горах Санта-Моники.
— Тогда туда и направимся, — сказал я. — Пора положить конец этому.
— Мы пойдём втроём, — добавил Стив Роджерс, подходя к нам по дорожке между пальмами. — Только что прилетел с базы. Президент в безопасности и очень благодарен.
— Стив, там может быть ловушка, — предупредил Тони. — После всего, что мы видели, Киллиан явно готовился к нашему визиту.
— Именно поэтому мне нужно пойти одному, — перебил их. — Если это ловушка, то рассчитанная на команду. Одинокий противник может оказаться неожиданностью.
— Каин прав, — согласился Стив. — Но, если что-то пойдёт не так, мы будем готовы прийти на помощь.
— Ничего не пойдёт не так, — заверил я с уверенностью.
***
Заброшенная шахта в горах Санта-Моники с виду выглядела именно так, как должна была выглядеть — старые деревянные конструкции, почерневшие от времени и погоды, заржавевшие рельсы, поросшие сорняками, табличка "Опасно - вход запрещён" с выцветшими буквами. Вокруг росли калифорнийские дубы и сухая трава, характерная для этих гор. Но моё рентгеновское зрение показывало совсем другую картину.
Под землёй располагался огромный комплекс лабораторий, соединённых современными коридорами из нержавеющей стали. Десятки учёных в белых халатах сновали между сверкающими приборами, сотни единиц высокотехнологичного оборудования гудели в стерильных помещениях, и в центре всего этого — Олдрич Киллиан собственной персоной, склонившийся над операционным столом в центральной лаборатории.
На столе лежала маленькая девочка.
Ярость вспыхнула во мне, но я заставил себя остаться спокойным. Гнев мог привести к ошибкам, а ошибки здесь могли стоить жизни невинного ребёнка.
Я опустился к входу в шахту и проникнул внутрь, убирая породу телекинезом и восстанавливая проход на ходу. Первые коридоры были пусты, но освещены современными световыми-панелями, а в воздухе работали системы очистки. Чем глубже я проникал, тем больше людей встречалось. Все они выглядели как обычные учёные, без признаков контроля сознания, в чистых лабораторных халатах, с бейджами доступа на шнурках.
Значит, не все работали здесь против своей воли. Многие сознательно участвовали в экспериментах над людьми.
Я добрался до центральной лаборатории, не встретив сопротивления. Это было огромное помещение с высокими потолками, заполненное мониторами и сложным медицинским оборудованием. Воздух был прохладным от кондиционеров, а везде мигали индикаторы различных приборов. Киллиан стоял над девочкой, что-то говоря своим помощникам. На мониторах вокруг отображались данные сканирования её тела — графики, диаграммы, трёхмерные модели.
— Удивительно, — говорил Киллиан, изучая показания. — В её крови присутствуют следы энергии неизвестного типа. Возможно, побочный эффект длительного нахождения рядом с аномальными субъектами.
— Доктор, — сказал один из помощников, прищуриваясь на экран, — если мы введём вирус Экстремис в таком состоянии...
— Получим уникального подопытного, — закончил Киллиан. — Представьте — солдат с регенерацией Экстремиса и устойчивостью к аномальным воздействиям. Идеальный образец.
Я видел достаточно. Медленно выйдя из стены в центре лаборатории, материализуясь между стеллажами с химическими реактивами, я оглядел присутствующих. Двенадцать учёных, четыре охранника, сам Киллиан. Все застыли, увидев меня, и в лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая только гудением оборудования.
— Олдрич Киллиан, — сказал я спокойно. — Твои эксперименты закончены.
Киллиан усмехнулся, но в его глазах читался страх.
— Каин. Наконец-то мы встретились лицом к лицу. — Он активировал какое-то устройство на своём запястье. — Знаешь, я так долго готовился к этому моменту.
Стены лаборатории раздвинулись, открывая огромный ангар. Из скрытых ниш выдвинулись десятки боевых роботов, каждый размером с небольшой дом. Их металлические корпуса блестели под яркими лампами ангара, а их вооружение включало энергетические пушки, ракетные установки и неизвестные устройства, явно предназначенные для борьбы со сверхлюдьми. Воздух наполнился гудением активирующихся систем.
— Впечатляет, — признал я. — Но недостаточно.
Первый робот открыл огонь из всех орудий одновременно. Энергетические лучи, ракеты, какие-то экзотические снаряды — всё это обрушилось на меня. Я не пытался увернуться, позволив атаке достичь цели.
Взрыв был настолько мощным, что сотряс всю шахту. Потолок осыпался пылью, а стеклянные приборы зазвенели от вибрации. Если бы не моя сила, удерживающая конструкцию, тут бы всё обрушилось. Какой идиот…
Когда дым рассеялся, роботы и их операторы увидели меня, стоящего в эпицентре взрыва без единой царапины. Моя одежда даже не была испачкана.
— Моё тело устойчиво к температурам в центре звёзд, — пояснил я. — Ваше оружие работает в значительно более скромном диапазоне.
Второй, третий, четвёртый роботы атаковали одновременно. Результат был тем же — абсолютно никакого воздействия на меня. Ракеты взрывались, не оставляя даже копоти на моём костюме.
— Невозможно, — прошептал один из учёных. — Никто не может быть настолько прочным...
— Вы правы, — согласился я. — В определённом смысле. Но дело не в прочности.
Я подошёл к ближайшему роботу — огромной машине, возвышающейся надо мной на пять метров. Коснувшись его бронированной ноги, я мысленно разобрал всю конструкцию. Робот просто рассыпался в пыль за доли секунды, а его оператор, сидевший в кабине управления, мягко опустился на пол ангара.
— Дело в контроле над материей на фундаментальном уровне, — продолжил я, методично подходя к следующему роботу. — Я могу изменить состояние любых веществ по желанию.
Второй робот постигла та же участь. Потом третий, четвёртый, пятый. За две минуты вся армия боевых машин превратилась в аккуратные кучки пыли на полу ангара, а воздух наполнился мелкими частицами металла, которые медленно оседали в лучах освещения.
Киллиан отступил к операционному столу, где лежала девочка.
— Стой! — крикнул он. — Ещё шаг, и я введу ей смертельную дозу Экстремиса!
В его руке появился шприц с ярко-оранжевой жидкостью, которая светилась изнутри нездоровым светом. Я остановился, оценивая ситуацию.
— Ты не сделаешь этого, — сказал я. — Она слишком ценна для твоих экспериментов.
— Может быть. А может, я предпочту скорее убить её, чем позволить тебе забрать. — Киллиан поднёс шприц к вене на руке девочки. — У тебя есть десять секунд, чтобы решить.
— У меня есть кое-что получше, — ответил я.
Время замедлилось. Я активировал сверхскорость и телекинез одновременно, двигаясь быстрее мысли и управляя материей на расстоянии. За секунду я извлёк шприц из руки Киллиана, освободил девочку от пут и переместил её в безопасное место, одновременно заключив всех учёных и охранников в телекинетические коконы.
Когда время вернулось к нормальному течению, Киллиан обнаружил, что стоит один в пустой лаборатории, а в его руке вместо шприца оказался цветок — красная роза.
— Как... — начал он, но не успел закончить.
— Олдрич Киллиан, — сказал я, материализуясь перед ним рывком. — Ты ответишь за каждую жизнь, которую погубил, за каждого человека, которого превратил в оружие.
— Я создал будущее! — закричал он. — Эволюцию человечества! Ты не имеешь права...
— Я имею право остановить монстра, — прервал его. — И я его остановлю.
Киллиан попытался активировать свои собственные модификации Экстремиса. Его тело начало светиться изнутри красноватым светом, температура поднялась до нескольких тысяч градусов, а воздух вокруг него замерцал от жара.
— Если я не смогу победить тебя, то хотя бы уничтожу всё вокруг! — прошипел он.
Я позволил ему разогреться до максимальной температуры, а затем коснулся его лба. Моя энергия проникла в его организм, находя источники нестабильности. Но в отличие от предыдущего Лже-Мандарина, Киллиан был основным носителем технологии. Его модификации были более глубокими, более интегрированными в его ДНК.
— Ты можешь меня убить, — сказал он, похоже чувствуя, как я анализирую его биологию, — но не можешь изменить. Я слишком далеко зашёл.
— Возможно, — согласился я. — Но я могу сделать кое-что другое.
Вместо того чтобы пытаться излечить его, я заключил Киллиана в постоянный телекинетический кокон — неразрушимую тюрьму из чистой энергии, которая будет сдерживать его способности и не позволит причинить вред окружающим.
— Что ты со мной сделал? — спросил он, пытаясь двигаться и обнаруживая, что не может даже пошевелиться.
— Дал тебе время подумать о своих поступках, — ответил я. — Очень много времени.
Девочка пришла в себя как раз в тот момент, когда я закончил обработку всей лаборатории. Все учёные и охранники были заключены в коконы для дальнейшего разбирательства, всё оборудование деактивировано, все данные скопированы для анализа. Лаборатория теперь была безопасной, хотя и выглядела как музей высоких технологий.
— Супермен? — прошептала она слабо, открывая глаза. — Что случилось?
— Всё закончилось, — заверил я, помогая ей сесть среди остывающего оборудования. — Ты в безопасности.
— А мама?
— Не волнуйся, мы найдём её.
Она кивнула, и через несколько секунд мы уже были на поверхности, где нас ждали Тони, и Стив с командой Щ.И.Т.а. Медики бросились к девочке, а Тони со Стивом кивнули с облегчением.
Всё закончилось.
На обратном пути в город на квинджете Джарвис доложил окончательные результаты операции: более трёхсот спасённых заложников, полная нейтрализация сети А.И.М., захват всех данных об экспериментах, ноль смертей среди противников.
— Идеальная операция, — заметил Стив.
— Не идеальная, — возразил я. — Мы позволили ситуации зайти так далеко. Киллиан экспериментировал над людьми месяцами, прежде чем мы его остановили.
— Но теперь он остановлен, — сказал Тони. — И больше никого не убьёт.
— Да. Больше не убьёт.
Дальше мы молча летели обратно, каждый погружённый в собственные мысли. Звук турбин квинджета создавал монотонный гул, а за иллюминаторами проплывали огни ночного Лос-Анджелеса. Стив изучал отчёты на планшете, время от времени качая головой — количество жертв экспериментов Киллиана оказалось ещё больше, чем мы предполагали.
Тони сидел молча, уставившись в одну точку. После всего, что он видел сегодня — моих способностей, скорости исцеления людей, лёгкости, с которой я справился с армией роботов — в его глазах читалось множество вопросов. И, кажется, он наконец начал понимать масштаб того, что я мог бы для него сделать.
Коммуникатор Стива внезапно ожил, прерывая тишину:
— Капитан Роджерс, здесь операционный центр. У нас срочная ситуация.
Стив активировал связь:
— Слушаю.
— Террористическая группа захватила корабль в нейтральных водах. Удерживают заложников, включая высокопоставленного агента Щ.И.Т. Требуют выкуп в виде военных технологий. Нужна немедленная эвакуация.
— Понял. Сколько времени у нас есть?
— Ультиматум истекает через шесть часов. Ближайшая база в четырёх часах полёта.
Стив нахмурился, быстро подсчитывая время. Даже с максимальной скоростью квинджета добраться до базы и обратно займёт слишком много времени.
— Я могу подбросить тебя, — предложил я. — На этом квинджете добираться действительно слишком долго.
— Каин, это тысячи километров...
— Для меня расстояние не проблема. Доставлю тебя за минуты десять, может, быстрее.
Стив колебался всего секунду, потом кивнул:
— Хорошо. Но осторожно — там ночь и штормовая погода.
— Не беспокойся, — заверил я. — Погода на меня не влияет.
Тони внезапно заговорил, всё ещё глядя в пространство:
— Каин... то, что ты предлагал раньше. Насчёт... исцеления. — Он помолчал, явно борясь с собой. — Ты действительно можешь убрать осколки? Полностью?
Я повернулся к нему. Месяцы он отказывался даже обсуждать эту тему, предпочитая полагаться на дуговой реактор в груди. Но после того, что он видел сегодня — как я исцелил десятки людей от контроля сознания, восстановил повреждённые нейронные связи, буквально перестроил биологию Лже-Мандарина...
— Да, — сказал я просто. — Могу. И не только убрать осколки, но и полностью восстановить повреждённые ткани. Твоё сердце будет работать как в двадцать лет.
— И ты уверен, что это безопасно?
— Тони, я работаю на самом мелком уровне. Могу видеть каждый атом в твоём теле и контролировать каждый процесс. Это будет абсолютно безопасно.
Он молчал ещё минуту, размышляя. За иллюминаторами мелькали огни пригородов, а впереди показались знакомые очертания побережья Малибу.
— Не вериться…но хорошо, — сказал он наконец тихо. — Когда вернёшься со Стивом... давай попробуем.
Я кивнул. Это был огромный шаг для него — довериться кому-то настолько полно, позволить изменить то, что поддерживало его жизнь последние годы.
Квинджет приземлился на площадке перед особняком Тони. Мы с Стивом отошли, готовясь к вылету.
— Стив, я создам поле, сильно не удивляйся, это нужно, — сказал я. — В верхних слоях атмосферы может быть холодно.
— Справлюсь, — отмахнулся он. — Костюм рассчитан на экстремальные условия.
— Всё равно. Безопасность прежде всего.
Я заключил нас обоих в телекинетический кокон — невидимый барьер, который будет поддерживать давление, температуру и подачу кислорода во время полёта. Стив почувствовал изменения и кивнул с одобрением.
— Готов?
— Готов.
Мы поднялись в воздух с площадки, быстро набирая высоту над ночным Малибу. Огни города расстилались внизу как россыпь драгоценных камней, а океан блестел в лунном свете. Тони остался на площадке, провожая нас взглядом. Мне нужно поговорить с Фьюри.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 15.02.2026