Камера гудела от напряжения — цепи под напряжением трещали, удерживая вампира в центре, а воздух внутри был пропитан запахом горелой плоти и чёрной крови, что медленно капала с его тела, шипя на решётке пола. Маслянистые капли испарялись с шипением, оставляя на металле тёмные, дымящиеся следы, похожие на кислотные ожоги. Джереми, высокий и жилистый, с лицом, покрытым шрамами от старых битв — один особенно уродливый рубец пересекал его правую щеку от глаза до уголка рта, придавая его улыбке зловещий оттенок — стоял перед консолью, его пальцы уверенно скользили по сенсорным панелям. Он не смотрел на меня — его взгляд был прикован к пленнику, чья кожа всё ещё пузырилась, срастаясь с влажным хлюпаньем, напоминающим звук шагов по глубокой трясине.
— Снова, — бросил я, скрестив руки на груди. Была скучно смотреть за всем этим, но я здесь для того чтобы при случае попытаться убрать механизм самозащиты. Я не верил, что Старший вампир, как они классифицирует себя, мог допустить в себя бомбу. Молодняк ещё ладно, но Старший? Я впервые смог захватить такого в плен и хотелось, чтобы тот не сдох просто из-за того открыл рот.
Хоть бы не ошибиться.
Джереми кивнул, не оборачиваясь. Он нажал несколько клавиш, и из пола под пленником вырвались тонкие металлические иглы, острые, как бритвы. Они вонзились в его ноги с глухим хрустом, пробивая кость, чёрная кровь брызнула вверх, шипя на раскалённом металле. Вампир дёрнулся, его тело напряглось, но мой телекинез не дал ему сдвинуться с места. Глаза вспыхнули красным, словно тлеющие угли, зрачки превратились в вертикальные щели, и он зашипел, обнажая клыки, из которых капала слюна — густая и вязкая, с металлическим запахом, похожим на ржавчину, смешанную с медью.
— Говори, кто ты, — голос Джереми был спокоен, но в нём сквозила нотка удовольствия. — Имена, планы, всё.
Вампир промолчал, лишь оскалился шире. Я шагнул ближе.
— Увеличь ток, — сказал я, и Джереми тут же повернул регулятор. Иглы загудели, выпуская разряды энергии — синие, видные молнии пробежали по телу вампира, его кожа начала трескаться, как пересохшая земля, а из ран вырвались струйки чёрного дыма. Он взвыл, его голос эхом отразился от стен, резанув слух, как скрежет металла. Плоть на ногах лопалась, обнажая мышцы, что дёргались под электрическим напором, но регенерация тут же вступала в бой, затягивая раны с влажным чавканьем. Под кожей видны были движения мышечных волокон, переплетающихся, как змеи, пытающиеся срастись обратно в единое целое. По мере того как кожа восстанавливалась, на поверхности образовывались пузыри, лопающиеся с тихим хлопком, разбрызгивая вокруг капли чёрной жидкости.
— Молчит, — Джереми бросил взгляд на меня, ожидая приказа. Его пальцы замерли над панелью, готовые продолжить. Его глаза блестели от возбуждения, зрачки расширились — он наслаждался процессом, хотя и пытался это скрывать. Не самое удивительное расстройство.
— Тогда усложним, — я шагнул к запасной консоли и ввёл код. Из потолка камеры опустились тонкие манипуляторы, заканчивающиеся раскалёнными лезвиями, светящимися оранжево-красным светом. Они зависли над вампиром, а затем, по моему сигналу, начали резать — медленно, с хирургической точностью. Первое лезвие вонзилось в плечо, прорезая плоть до кости, чёрная кровь хлынула вниз, испаряясь от жара металла. Второе полоснуло по груди, вскрывая рёбра с хрустом, обнажая пульсирующие органы — сердце, чёрное и блестящее, билось быстрее под нашими взглядами. Оно сокращалось неравномерно, будто в панике, выталкивая густую тёмную жидкость по сосудам, которые тут же начинали регенерировать. Третье лезвие медленно вспороло брюшину, разрезая мышцы слой за слоем, обнажая петли кишечника, тёмно-фиолетовые, с прожилками чёрных сосудов. Он закричал, его голос сорвался на визг, но в нём не было слов — только ярость и боль.
— Ты ведь Старший вампир? — я наклонился к нему, мой голос был спокоен. — Тогда расскажи, что всё что знаешь. Или это будет ещё долго продолжаться. Я ведь знаю твой предел регенерации. Дни, недели и месяцы. Пытка будет бесконечный. Я даже буду тебя кормить…
Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но я сжал телекинез сильнее, вдавливая его в пол. Слышно было, как трещат его кости под невидимым давлением, как лопаются сосуды внутри его тела. Джереми добавил новый элемент — из стен выстрелили струи кислоты, шипящие и едкие, они ударили по его бокам, растворяя кожу с отвратительным треском. Плоть пузырилась, стекая вниз, обнажая кости, что тут же начинали восстанавливаться, но кислота не останавливалась, пожирая всё быстрее, чем он регенерировал. Его крик стал хриплым, горло разрывалось от напряжения. Там, где кислота попадала в открытые раны, чёрная кровь закипала, превращаясь в густую пену, которая, испаряясь, оставляла после себя запах тлена и ржавого железа.
— Ещё, — сказал я, и Джереми запустил ультразвуковые волны. Воздух в камере задрожал, невидимые импульсы врезались в тело пленника, разрывая внутренности с глухими хлопками, словно внутри него лопались переполненные мешки. Чёрная кровь хлынула изо рта, заливая подбородок, а его кости трещали, ломаясь под давлением. Я видел, как его ребра прогнулись внутрь, пробивая лёгкие, но он всё ещё держался, регенерация тянула его обратно к жизни, как упрямый паразит. Изо рта и ноздрей вампира вырвалась струя чёрной жидкости, смешанной с кусочками плоти. Она стекала по его подбородку, оставляя дымящиеся следы на коже, которая тут же начинала пузыриться и отслаиваться, обнажая мышцы и связки.
— Ещё.
Джереми кивнул, его глаза блеснули холодным азартом, и он ввёл новую команду на консоли. Из пола с шипением выдвинулись зазубренные крючья, покрытые ржавчиной и засохшей коркой чёрной крови от прошлых жертв. Они вонзились в бёдра вампира с влажным хрустом, разрывая мышцы, словно гнилую ткань, и потянули вниз, растягивая его тело с медленной, мучительной силой. Кожа на ногах лопалась, как переспелый фрукт, обнажая сухожилия, которые натянулись и рвались с отвратительным треском, пока крючья не зацепились за кости. Чёрная кровь текла густыми струями, заливая решётку пола, и шипела, соприкасаясь с раскалённым металлом, наполняя камеру едким смрадом горелой плоти и железа, который забивал лёгкие и оседал на языке металлическим привкусом.
Вампир завыл, его голос сорвался в булькающий хрип, когда изо рта хлынула смесь крови и желчи, стекая по подбородку и капая на грудь, где раскалённые лезвия продолжали свою работу. Одно из них, зависшее над его лицом, опустилось ниже и с ювелирной точностью полоснуло по глазнице. Глаз лопнул с глухим хлопком, вытекающая чёрная жижа смешалась с дымящейся кровью, стекая по щеке, пока регенерация не начала восстанавливать его с мерзким чавканьем — плоть пузырилась, формируя новое веко, но процесс прервал новый удар лезвия, вспоровшее уже заживающую рану. Края раны загибались внутрь, обнажая пульсирующую глазницу, где уже начинал формироваться новый глаз — сначала студенистый сгусток, затем белковая оболочка и, наконец, радужка, бледная и нечёткая, но постепенно обретающая красный оттенок.
— Добавь соли, — бросил я, и Джереми ухмыльнулся, активируя скрытые форсунки в стенах. Из них с шипением вырвались струи концентрированного солевого раствора, смешанного с едкими химикатами. Жидкость ударила по открытым ранам вампира, проникая в трещины кожи и разъедая плоть с отвратительным шипением. Его тело задёргалось, словно под ударами тока, мышцы сокращались в судорогах, а из горла вырвался новый крик — низкий, животный, полный агонии. Соль разъедала нервы, заставляя их вспыхивать болью, а кислота в смеси продолжала пожирать кожу, обнажая пульсирующие вены, которые лопались под напором, выпуская фонтаны чёрной крови. Мельчайшие кристаллы соли впивались в открытые раны, как миниатюрные лезвия, вызывая микроскопические разрывы, которые тут же начинали заживать, но соль продолжала разъедать новую ткань, создавая замкнутый круг боли.
Я кивнул Джереми, и он запустил следующий механизм — из потолка опустилась решётка с раскалёнными шипами, каждый длиной с палец, покрытый мелкими зазубринами, светящимися оранжево-красным в полумраке камеры. Она медленно прижалась к спине вампира, шипя и дымясь, когда шипы вонзились в плоть, пробивая позвоночник с хрустом ломающихся костей. Кровь брызнула во все стороны, часть попала на стены, оставляя дымящиеся пятна, а часть стекла вниз, смешиваясь с лужей под ногами. Его тело выгнулось дугой, насколько позволяли крючья, а регенерация пыталась справиться — мышцы дёргались, срастаясь вокруг шипов, но раскалённый металл тут же прожигал новые слои плоти, не давая процессу завершиться. С каждым движением шипы царапали его внутренности, задевая нервные окончания и вызывая новые волны боли, которые отражались в его дёргающихся конечностях и конвульсивных сокращениях мышц.
— Глубже, — сказал я, и Джереми увеличил давление. Шипы вонзились дальше, пробивая внутренности с влажным треском. Один из них прошёл насквозь, выйдя через живот с фонтаном чёрной крови и ошмётков разорванных органов. Кишки, чёрные и блестящие, вывалились наружу, повиснув на шипе, и тут же начали дымиться, соприкасаясь с раскалённой поверхностью. Запах стал невыносимым — смесь палёного мяса, кислоты и гниющей крови заполнила камеру, заставляя даже Джереми слегка поморщиться, хотя его пальцы продолжали танцевать по панели. Воздух наполнился маслянистым дымом, оседающим на коже липкой плёнкой, а на языке оставался привкус ржавчины, смешанной с гнилью.
Вампир уже не кричал — его горло было разорвано от напряжения, и изо рта вырывались только хриплые булькающие звуки, сопровождаемые потоками крови, стекающей на грудь. Я шагнул ближе, чувствуя, как телекинез дрожит от напряжения, удерживая его в этой агонии. Из стен выстрелили новые иглы, тонкие и длинные, вонзаясь в его руки и шею, пронзая сухожилия и нервы. Они начали вращаться, разрывая плоть изнутри, словно миниатюрные дрели, пока чёрная кровь не хлынула из ран, заливая его тело блестящей, дымящейся плёнкой. Каждая игла вращалась с разной скоростью, вырывая кусочки плоти и перемалывая мышцы в однородную массу, которая вытекала из отверстий вместе с кровью, оставляя после себя рваные, дымящиеся каналы.
— Ты готов говорить? — спросил я, наклоняясь к его изуродованному лицу. Один глаз восстановился наполовину, второй всё ещё был месиво из плоти и крови. Он оскалился, показывая обломки клыков, но вместо ответа плюнул в меня сгустком чёрной жижи. Я уклонился, и плевок попал на стену, где зашипел, прожигая металл. Хм, интересно. Кислота в его слюне была достаточно сильной, чтобы разъедать даже специальный сплав стен, оставляя после себя дымящиеся отверстия, из которых сочилась расплавленная масса.
— Тогда продолжаем, — сказал я, и Джереми запустил ультрафиолетовые лампы. Яркий, слепящий свет ударил по вампиру, его кожа начала дымиться и трескаться, как обугленная бумага. Солнце бояться, а назвались Гелиосом. Что за идиоты. Воздух наполнился запахом горящей плоти, сладковатым и тошнотворным, перемешанным с вонью горящих волос и одежды.
Плоть отслаивалась пластами, обнажая кости и мышцы, которые тут же пытались регенерировать, но ультрафиолет не давал шанса, сжигая всё быстрее, чем оно восстанавливалось. Его тело корчилось, крючья и шипы рвали его ещё сильнее, а из горла вырывался последний, надрывный хрип, прежде чем он затих — но я знал, что это ненадолго. Регенерация вернёт его. И мы начнём заново. Слои кожи превращались в пепел, осыпаясь на пол серым снегом, обнажая сначала мышцы, затем внутренние органы, и наконец, скелет — чёрный, с проступающими через кость кровеносными сосудами, которые всё ещё пульсировали, перекачивая кровь, борясь с неизбежным.
Спустя ещё час, обугленный кусок мясо за место тело, остался лежать возле цепей. Глаза превратились в иссохшие комочки, губы сгорели, обнажая почерневшие дёсны и клыки, которые выглядели неестественно белыми на фоне обугленной плоти. Пальцы скрючились, превратившись в когтистые обрубки, а конечности изогнулись под невозможными углами. Разорванные сухожилия и мышцы висели клочьями, обнажая почерневшие кости, на которых всё ещё пульсировали тонкие нити сосудов, пытаясь восстановить то, что уже невозможно было спасти.
— Дадим ему время. — Кивнув Джереми, я вышел из камеры.
Что-ж, пора пообедать.
***
Спустя пять дней, во время которых уже восстановился Древний, это падаль молчала. Впрочем, как и древний, хотя я к нему не заходил. Оставил его напоследок. Но, всё что я бы не делал и не делали остальные специалисты такие как Джереми, который воевал в Ираке, не смогли разговаривать этого вампира. Если он не заговорил, после всех тех жестоких пыток, то трудно представить, как разговорить Древнего вампира, что на порядок был старше этого. Я мог просто убить его, мне ничего не стоило это сделать, но мне не стоило этого делать. Держать в узде свои эмоции стало особенно трудно в последнее время. Слишком многое навалилось в одно время. Болезнь Тори, ситуации на планете, контроль, порядок и вампиры.
Но всему есть предел.
На шестой день, стоя один в камере, без никого, и смотря на обычного на вид мужчину, тридцати лет, с черными волосами и обычными глазами, счёл излишним держать его больше здесь.
Лениво, обнажив свой рот, я сказал.
— Сегодня я убью тебя.
Я решил, что больше не стоило тянуть. Найду другой вариант, может древний окажется более восприимчивый для пыток. Время замерло, и я, подойдя к нему, сжал шею. Тот даже не успел среагировать хоть и пытался. Отсталые действия по типу поднятие рук, ударов и попыток встать, я проигнорировал и сжал до хруста костей его шею.
Отрывающиеся под моими пальцами волокна мышц, поддавались с отвратительным чавканьем. Кожа на его шее натянулась, побелела и начала лопаться, обнажая пульсирующие сосуды и хрящи гортани, которые выпирали сквозь рваные раны. Чёрная кровь сочилась между моими пальцами, горячая и густая, оставляя на коже ощущение жжения. Отторгать, а после сжечь тело и голову, отдельно. Рецепт убийства вампира, прям как из книг.
Приподняв его, и сам полетев на высоту трёх метров, спросил. Его тело безвольно повисло в моей хватке, ноги дёргались в судорогах, царапая пальцами пустой воздух. Глаза начали закатываться, белки наливаясь кровью от лопнувших сосудов, а из ноздрей потекли тонкие струйки чёрной жидкости.
— Последние слова? Мне ещё нужно в соседней камере, выдавить из Древнего хоть слова. Ты слишком не многословен. Может он расскажет что-то дельное.
Его глаза на мгновение окрасились в красный, после слов о древнем. Они вспыхнули как раскалённые угли, на секунду осветив его лицо адским светом, а затем снова погасли, оставив после себя лишь тлеющий огонёк в глубине зрачков.
Он захрипел, чёрная жижа текла изо рта, но наконец выдавил слова:
— Я… Тэльмир… Старший… из Семьи Омра.
— Хо? — Я удивился. — Ты говоришь? Удивительно. Расскажи-ка мне, кто такие Старшие? — я сжал сильнее, его шея хрустнула, но не сломалась. Трахея сплющилась под моими пальцами, превращаясь в бесформенную массу хрящей и мышц, но всё ещё держалась — регенерация работала даже сейчас, пытаясь восстановить разрушенные ткани, пока я продолжал их сжимать.
— Вампиры, что приняли каплю крови Прародит…
Хруст, и шея сломалась. Упс, эмоции, контролируй свои эмоции, контролируй, ну ладно. Мощный хруст звучал как сломанная ветка, позвонки разошлись со влажным чавкающим звуком, а голова вампира безвольно повисла под неестественным углом. Бросив без сознательного Тэльмира, опустился. Это их не убивает, а просто заставляет впадать в регенеративное бессознательное состояние. Сел, подпёр голову. Из открытой раны на шее продолжала сочиться чёрная кровь, образуя под телом вампира медленно растущую лужу, которая дымилась и пузырилась, словно кислота, разъедая бетонный пол. Что-ж, подождём.
Спустя минут пять, услышав хруст шеи, которая стала на место, поймал за руку Тельмириса, что довольно быстро решил прервать нашу беседу. Кости со скрежетом вставали на место, мышцы переплетались, как живые верёвки, а кожа срасталась с влажным шлепком. Его тело двигалось рывками, словно управляемое неумелым кукловодом, а глаза всё ещё были затуманены болью и шоком.
— Куда ты милочка? Нам ещё многое стоит обсудить.
Мои глаза загорелись, а мужчина что добежал до открытого выхода, устало выдохнул. Его плечи опустились в поражении, а ноги подкосились, заставляя его опереться о стену коридора. На его лице застыло выражение обречённости, смешанное с последними искрами угасающего сопротивления.
***
Спустя час, я выходил из пустой камеры, а пепел Старшего вампира уже упал через решётки. Я подарил ему быструю смерть, за ценную информацию. Таков был уговор. Все понимали, что оставлять в живая эта тварь не в моих интересах. Сломался, трёхсотлетний вампир. В моих руках остался лишь кулон — небольшой металлический диск с выгравированным на нём символом, похожим на перевёрнутое солнце с тринадцатью лучами. Я сжал его в ладони, чувствуя, как металл нагревается от моего прикосновения.
Последний раз посмотрев на сидящего Древнего вампира что просто смотрел в пустота, уехал на лифе вверх. Его глаза, пустые и безжизненные, казалось, смотрели сквозь стены. Он сидел неподвижно, словно каменная статуя, лишь лёгкое движение грудной клетки выдавало в нём живое существо. На бледной коже виднелись древние шрамы, вырезанные или выжженные, образующие сложные узоры, исчезающие под разорванной одеждой. Он подождёт, мне нужно было всё обдумать. Услышанное хоть и не шокировала, но удивляло.
На выходе из лифта меня ждала Эллис. Подбирая стену своим телом, та жевала жвачку. Её белая лабораторная куртка была расстёгнута, обнажая облегающую тёмную блузку, а светлые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, обрамляющие лицо с острыми скулами и яркими глазами.
— Привет, я слышала, что вампир заговорил?
— Да-да. - Махнул рукой на такие новости и приобнял. Кто успел донести? Четвертая? Ушлая девочка, что наблюдала через камеры за камерами. Её острый взгляд не упускал ничего — ни движения губ вампира, ни выражения моего лица, когда тот наконец заговорил.
Мой рост за это время уже сильно изменился, и потихоньку я становился выше, хоть и на фоне других в этом здание казался маленьким. Но всё равно, я опять врезался ей в грудь, хотелось бы уже стать взрослым, но хоть стесняться уже перестал. Привык. Даже приятно. Её тело было тёплым и мягким, запах лёгких духов смешивался с антисептиком и каким-то химическим реагентом, создавая странное, но не неприятное сочетание.
— Расскажи подробности. - Поставив ладони и сдавив мне щеки, та с горящими глазами улыбнулась. Любопытная дамочка, чей характер кажется начал меняться. Раньше она была менее активней. Ещё одна сторона омоложение?
— Пошли ко мне, я устал. - Выбравшись аккуратно от хватки Эллис, пошёл в сторону жилых блоков. Смешок женщины я проигнорировал. Хотелось просто лечь и закрыть глаза. Просто отключиться ото всех чувств.
От чувств слуха, что слышал всю планету, от чувств осязание которые чувствовали перепады давление, взлёты и падение самолётов, воздух и дыхание всех людей поблизости, их запахи, от чувств телекинезе, который на постоянной основе держал всю планету своим щитом. Если бы я только мог своим тактильным телекинезом отыскать все базы Гелиоса, было бы легче.
Увы…
Эти месяцы дались мне не так легко, как казалось на первый взгляд. Меня всё ещё преследовали лица людей и вампиров, которые умирали от моих рук. Я их никогда не смогу забыть, даже если захочу. А ведь это продолжиться.
Меня всё ещё преследовали мысли о бессмысленности своих действий.
Вечная война, жизнь полная крови. Вечный поиск угроз, вечная битва.
Может всё бросит? А если…
С такими мыслями я не заметил, как я чуть не продырявил дверь в свою комнату. Меня оставила рука, Эллис которая схватила меня за талию. Вопросительно посмотрев на неё, обратил внимание на окружение.
Мы уже дошли до моей маленькой комнатки в тупике, который обычно никто не заходит. Я специально приказал сделать мне в таком месте комнату так как так было привычнее. Кажется, что-то не так.
— Милый, мне кажется тебе нужно отдохнуть, если бы не я, то ты бы всех перепугал бы…
— Та ничего, я не устал.
— Давай лучше поговорим завтра, отдохни сегодня, поспи, покушай, походи на солнышке, без использования сил. Тебе нужно перезагрузиться.
Напоследок обняв мою голову, та упорхнула на быстрый скорости в сторону лабораторий. Скорость не на пределе сил, но даже на максимум своих сил она бы умерла от рук Древнего. Быстро. Но недостаточно.
Да, возможно она права…
***
Когда я готовлюсь к удару, первым делом важно настроиться и сосредоточиться. Я подхожу к мячу, вдыхаю глубоко и стараюсь расслабиться. Затем, пытаясь стать правильно, как учила Кейт, ноги на ширине плеч, колени немного согнуты, спина прямая, а руки естественно висят вниз. Я проверяю, что мой мяч находится в нужной позиции, и, возможно, немного подправляю стойку, чтобы почувствовать уверенность в этом моменте.
Перед тем как начать махать клюшкой, я концентрируюсь на цели, на том, куда хочу, чтобы мяч полетел. Сильно не зацикливаюсь на результате, а скорее на процессе: важно быть в моменте. Я вдыхаю, делаю небольшой выдох и начинаю плавно поднимать клюшку вверх.
Когда клюшка находит нужное положение за спиной, я чувствую, как мои мышцы подготавливаются к движению. Важно не спешить. Стараться не ударить во всю силу, а то первый раз, пыль достало. Постепенно я начинаю движение вперёд. Контроль силы — ключевая вещь. У меня есть чёткое представление о том, как сильно нужно ударить, чтобы мяч летел в нужном направлении, и я стараюсь не перехватывать, не сжать клюшку слишком сильно. Сломаю не дай бог, Кейт меня точно ударит.
На самом моменте удара я снова слегка выдыхаю и стараюсь сосредоточиться исключительно на точности и плавности. Мой взгляд прикован к мячу, а сама энергия сосредоточена в том, чтобы совершить плавный, но мощный удар. И вот, когда я чувствую, как клюшка касается мяча, я заканчиваю движение, следя за тем, как тело продолжает движение вперёд, словно продолжая инерцию от удара.
Завершаю удар, контролируя свой баланс и следя за тем, чтобы не потерять форму. Важно не только дать сильный удар, но и поддерживать правильную технику в течение всего процесса. Удар.
Белый мячик без контроля улетел в сторону кратера за сотни метров от нас. Поставив правую руку будто кепка, внимательно смотрел на мяч, который почти долетел до цели.
Не хватило всего десяти, пятнадцати шагов.
Услышав гулкие звуки, ударов ладонь и шаги, не мог не улыбнуться. Повернувшись, протянул клюшку Кейт.
— Ты проиграл, Брэнд, опять…
Неловко почесав голову, повинился.
— Ты ведь понимаешь, это моя третья игра. — Кейт взмахнув клюшкой проверяла не сломал ли я её, как первую. Пришлось полететь на Землю за новой в прошлый раз.
— Да-да, рассказывай. Супермен и Завоеватель планеты, который не умеет играть в гольф. Если бы на Земле узнали про это, то все в мире люди засмеяли бы тебя.
— О-о, они бы точно не узнали. Мы ведь на Луне. Здесь нету телефонов.
Подняв руки показал на Солнце которая ярко светило на нашем спутнике. Здесь были только мы, инвентарь для отдыха, столик с напитками и едой, и мой пузырь защиты. Телекинез всё продолжал удивлять и предложений не так давно вариант использование сил от Эллис, был довольно удобным для игр. Фиксация пространство с воздухом для выхода в космос обычным людям, был не типичным использований моих сил. Всё же у меня в голове было лишь боевое применение своих сил.
— Один есть. — Та показала телефон, который был у неё в кармане. Без вспышки снимали значит.
— А ну-ка! — Я на человеческой скорости пытался выхватить телефон, но Кейт на сверхъестественной скорости убежала, показав мне язык.
— Догони если сможешь, медленный Супермен! Ха-ха-ха…
Что-ж, побежали что ли.
Игры уже которые продолжались несколько часов, были для меня как отдушина. Это был уже второй день моего не запланированного отдыха. Первый день я полностью проспал, смотрел сериал и просто уехал домой, а сегодня, был утром с Тори, а после с Кейт. Сперва мы покатались на лыжах, а после Луна стала нашим полем боя. Тут оказалось довольно весело, особенно если не один.
***
Сидя в космосе, я медитировал и анализировал всё сказанное вампиром. Пустота вокруг была обманчиво спокойной — ни звука, ни ветра, только бесконечный холод и свет далёких звёзд. Мой телекинез мягко удерживал меня в невесомости, создавая невидимую сферу воздуха вокруг тела. Здесь, вдали от шума планеты, я мог сосредоточиться. Мысли о Тэльмире, Старшем вампире из Семьи Омра, всё ещё крутились в голове. Его слова о Каине, Истинных и Древних были как кусочки пазла, который я пока не мог собрать полностью. Но одно было ясно: вампиры — не просто паразиты. Это была система, выстроенная на крови и власти. Противная, но действенная.
Лицо Тэльмира, даже в его последние минуты, оставалась такой же— смесь высокомерия и страха, что цеплялась за жизнь до последнего вздоха. Но Древний, сидящий в камере внизу, был совсем другим. Он не сопротивлялся, не кричал — он был как бездна, спокойная и бесконечная. Я видел его даже здесь, в космосе, через сотни километров. Он не пытался выбраться, не разговаривал, не угрожал, а просто дышал, словно ждал чего-то. Это нервировало больше, чем все крики Старшего под пытками. Кто он? Почему он молчит? И что он знает о последнем Истинном?
Вампиры, дети Ночи, не идеальные потомки первого вампира. Всё началось с Каина, тварь всё же в этом плане не соврала. Был какой-то мистический Каин из библейских историй, который прогневал Бога убийством своего брата. Бог в свою очередь проклял сына Адама на бессмертную кровососущую жизнь. Так появился первый вампир. После этот Первый решил, что одному ему не пристало жить — всё же сын целого первого человека. Слишком много первых было в рассказе Тэльмира. По словам и истории, которые им внушали, Каин создавал детей — Истинных вампиров. Как? Неясно — обычным ли путём или каким-то магическим ритуалом. Но факт оставался фактом: Истинные обладали силой за пределами разумного. Повелители крови, как назвал их Тэльмир, были королями своей расы. Их аура могла подавить любого, их воля — подчинить целые армии вампиров.
После Истинных шли Древние. Тот, что сидел в моей камере, был одним из них — обращённый в незапамятные времена, усиленный кровью Истинного. Не чистокровный, но всё же на голову выше Старших. Древние были генералами, хранителями традиций и судьями. Их сила зависела от того, сколько крови Истинного они получили — чем больше, тем ближе они подбирались к своим создателям, но никогда не могли их превзойти. Их сила была большой, на столько чтобы сопротивляться мне, и могла внушать страх даже тем, кто не чувствовал сверхъестественного. Всё же знатно мы пошумели. Тэльмир говорил, что Древних осталось тринадцать — по двое на каждый континент, плюс один изгой, Карвелиус.
Он и был моим заключённым.
Старшие, вроде Тэльмира, были следующей ступенью. Обращённые Древними, они управляли территориями, собирали дань кровью и держали в узде Младших. Их сила была меньше и слабее, но всё ещё ощутимой — смесь характера и силы, что могла сломить слабых. Младшие же были пушечным мясом — новообращённые, слабые, зависимые от своих создателей. Они были как солдаты, мясо которое кидали при конфликтах между древними. Как оказалось, в этом царстве крови, всё не так ровно, как казалось.
Интриги, убийство из подтяжки, яды и медовые ловушки. Всё как у людей. Ничем не отличающиеся черви.
Но всё это было лишь историей. Меня интересовали планы. Как вырезать эту заразу с планеты? Тэльмир дал мне зацепку: Семья Омра контролировала восточную часть континента, их базы были разбросаны по старым городам. Но это была лишь одна из семи Семей. Древние — ключ. Найти их. Убить тринадцать Древних, и цепь контроля рухнет. Старшие и Младшие без своих повелителей превратятся в хаотичную толпу, которую я смогу добить. Медленно, но верно. Но что делать с последним Истинным? Тэльмир намекнул, что один из них ещё жив, скрывается где-то в тенях. Если это правда, то он может возродить всё заново. Один Истинный — и вся моя работа пойдёт прахом.
Тот самый про которого рассказывала ложная Джейн. Историк что записывает истории веков. Правда или нет, я не знал. Тэльмир ничего не смог рассказать про него, хотя я очень старался чтобы тот открыл рот побольше.
Я открыл глаза, глядя на Землю вдали. Её голубой свет казался таким мирным, но я знал, что там, внизу, кипит война. Мой телекинез всё ещё держал планету под щитом — невидимая сеть, что защищала её от внешних угроз. Но вампиры были внутри, как рак, что пожирает тело изнутри. Что делать? Спуститься к Древнему и выдавить из него ответы? Пытки не сработали на Тэльмира, пока я не сломал его волю. С Древним будет сложнее. Его лицо говорила о терпении, о вековом спокойствии. Он не сломается от боли. Может, стоит найти другой подход? Угроза его Семье? Или… кровь?
Тэльмир упомянул, что кровь Истинного — это сила Древних. Что, если я найду способ лишить его этой крови? Выжечь её из него? Или использовать против него? Мысли закрутились быстрее. Если Древний зависит от крови своего создателя, то, возможно, я смогу ослабить его, разрушив эту связь. Но как? Лазеры? Телекинез?
Мне нужно больше информации. Карвелиус, тринадцатый Древний, был моей следующей зацепкой. Тэльмир сказал, что он пришёл к нему с каким-то приказом, но тот ничего не помнил, будто ему стёрли память. Такие силы были в арсенала древних. Ещё одни менталисты.
Если Карвелиуса, расколется, то, возможно, узнаю, что тот задумал. И почему сидит в камере так спокойна.
Я медленно опустился к Луне, где недавно были Кейт и Тори. Ох, как моя матушка разругалась впервые, оказавшись в космосе. Смешно и страшно. Пузырь телекинеза всё ещё держал воздух вокруг маленького лагеря — столик с напитками, инвентарь для гольфа. Надо бы забрать это всё обратно. Или оставить? Будет смешно.
Но я не мог расслабиться. Древний ждал внизу, и его молчание было громче любых криков. Мой план начал обретать форму: выдавить из Карвелиуса, хоть что-то, выследить базы Гелиоса, уничтожить Древних по одному. Но сначала — разговор с пленником. Без пыток. Без Джереми. Только я и он.
***
Я вернулся на базу спустя несколько часов. Космос дал мне ясность, но не ответы. Камера Древнего была всё такой же тихой, когда я спустился вниз. Он сидел в центре, цепи свисали с его тела, но не сдерживали его — мой телекинез делал это лучше. Его глаза, тёмные и пустые, встретились с моими. Лицо дрогнула, впервые за всё время, как лёгкая рябь на воде.
Мои глаза загорелись, и я смотрел вглубь его тело. Анализ не занял много времени, аномалий было много, но самое главное я сумел увидеть. Кровь, она была словно намешанная каша. Множество непонятных и откровенно бредовых частиц.
Нужны эксперименты. Но пока, разговор.
— Ты знаешь, кто я, — сказал я, садясь напротив него на пол. — И я знаю, кто ты. Древний. Один из тринадцати. Скажи мне своё имя.
Он молчал, но его губы слегка дрогнули — не улыбка, а что-то похожее на тень интереса. Его глаза стали более живыми, будто бы статуя решила ожить. Древняя тварь.
— Тэльмир рассказал мне о вашей иерархии, — продолжил я. — Истинные, Древние, Старшие, Младшие. О Каине. О крови. Я убил его быстро, как обещал. Но ты… ты другой. Отшельник и изгой. Что ты ждёшь, Карвелиус?
Его глаза сузились, и сила вспыхнула — не ярко, но ощутимо. Маленькое землетрясение, вокруг заплясали красные огни, но тот не смог ничего сделать. Мой телекинез всё перекрывал и тот ничего не смог сделать. Всё успокоилось за секунды.
Я попал в точку. Он наконец заговорил, голос был низким, как шёпот ветра в пещере:
— Ты ничего не знаешь, мальчик. Карвелиус — не то имя, которое стоит произносит. Особенно тебе.
— Да и почему же? — Я наклонился поближе.
— Потому что это имя моего Прародителя.
Закончив это тот просто закрыл глаза, оставив меня гадать. Как так получилось, что у него и у его Прародителя одно и тоже имя. Опять тайны.
Ещё минуту я пытался заставить его говорить, даже поугрожал, но похоже у таких стариков терпение бесконечное. Даже бровью не двинул. Словно статуя. Ладно.
Закрыв за собой двери камеры, поднявшись, вернулся к себе в комнату. Базу гудела, анализируя все сказанное Тэльмиром. Множество аналитиков, людей разных профессий пытались понять всё сказанное им. Учёные искали новые следы, а боевые части тренировались. Скоро начнётся новая война, и все это понимали.
Но пока, взяв со столика, телефон, который держал только здесь, набрал номер Эллис.
— Да, привет-привет, слушай, ты не знаешь, как выжить или убрать насильно из крови лишние элементы? Зачем? Да так, кое-что нужно узнать…
***
Обновлено: 15.02.2026