Сквозь сомкнутые дремой веки проник настойчивый стук.
Я окончательно проснулся. Глаза воззрились в навес балдахина, ткань играла пестрящими узорами, переходящие из одно в другое рисунки точно ткались искусным мастером. Удивительно.
И стук в дверь вновь повторился.
Кровать чуть скрипнула, как только поднялся с нее. Холодный пол обжег пятки. К сожалению, обуви в комнате не было, не считая латные сапоги, поэтому я босиком пошел встречать раннего гостя. В окне ни луча, а кто-то уже заявился. Впрочем, я знал, кого ко мне занесло.
— Доброе утро, Ваша Светлость. — В глубоком поклоне протянул писарь. — Наступил новый день, а потому — приступим к делам.
— Какой час?
Мужчина, оттолкнув меня, прошел внутрь, на кровать тут же бухнулся гроссбух.
— Еще не пропели петухи. Но у нас и петухов-то нет, поэтому скажу проще: четыре часа сорок минут. — Он порадовался моей реакции: — Что же вы так скисли, милорд? Или позавтракали плохо?
— У меня и завтра не было. — Буркнул в ответ.
Пока писарь разбирался с записями, выглянул в окно. С высоты замка полоска света практически сливалась с горизонтом, но зарево все же выходило в небо, перекрашивая синий в голубой. Когда же глянул вниз, то увидел зевающих крестьян, выстроившихся у входа.
Через несколько минут мы с писарем просматривали дальнейший план обучения. Советник часто водил пальцем по страницам, приятный шорох клонил в сон, но тут же громкий кашель возвращал к реальности. Еще какое-то время гроссбух оттягивал разговор, пока пауза не подошла к концу.
Писарь указал на схематичный рисунок:
— По плану у нас сейчас две наиважнейшие вещи. Первая — смена внешности.
Показалось или ослышался? Неловкая пауза разорвалась комментарием писаря:
— Более того, есть вещи и поважнее. Причина, по которой вы вообще оказались здесь.
И он распростер руки, охватывая комнату. Нет, весь замок и мир, куда занесло неудачника с хронической амнезией.
— Ты говорил о внешности. Расскажи поподробнее. — Я дотронулся до лица. — Ты имеешь ввиду именно лицо?
— Положительно. — И встретившись с недоумением, исправился. — Именно так, мы изменим ваше лицо, милорд. Думаю, вы уже заметили некоторые... Кхм... особенности.
— О чем ты?
Желание посмотреть на себя в зеркало пересилило приличия. Зеркало притулилось в нескольких шагах от кровати, поэтому с места заглянуть не получилось. Пусть так, я подошел вместе с писарем к овальной пластине из начищенного серебра, где увидел...
Твою мать...
— Писарь, какого хрена?
— Милорд, не извольте беспокоиться, это временные неудобства. Давайте начнем с того, что вы...
— Какие, к черту, временные неудобства?! Да у меня вместо рта дырка, а глаз и вовсе нет! Только точки на месте носа, чтобы я не задохнулся!
Проклятье, это действительно я? Эта бледная кожа, лысая голова и плоское лицо?! Пальцы скользнули по щекам, скользнули по лбу, подбородку. Странно. Но я чувствую и нос, и глаза. Даже волосы кисточкой задели ладонь, почему я замер так резко.
Обернулся к писарю. Мужчина реагировал куда спокойнее, но во взгляде держалась тяжесть. Видимо, я его расстроил.
— Извини, я не специально. Сам понимаешь, я не помню ни кто я, ни где я. Даже своего лица не вижу.
— Впредь будьте спокойнее. Не пристало лорду голосить почем зря. Вам повезло, что крестьяне снаружи. — Тут он посмотрел в зеркало, куда уставился и я. Он произнес: — Зайдите в меню.
После открытия меню сбоку мигнула картинка с изображением латника с мечем. Причем, образ напоминал конкретно мои латы.
— Теперь, когда вы выбрали окно внешности, вы можете видеть...
— ...свое лицо.
Я завороженно смотрел на незнакомца, пялящего в ответ угрюмыми глазами. Правда, сколько я мысленно не менял выражения лица, изображение оставалось неподвижным. Отбросив баловство, я всмотрелся в черты. Грубые, но четкие, они подходили властному человеку, берущему чужое когда вздумается. Такие обычно шли в бандиты, как мне казалось. Единственной деталью, которая выбивалась из образа, оказались рыжие волосы.
Когда я насмотрелся на парящую голову, писарь вмешался в процесс, резко изменяя все черты лица. На глазах творились поразительные метаморфозы, совсем недавно на меня смотрел один человек, а теперь другой. И, признаться, он выглядел куда симпатичнее.
— Ваша Светлость, может, поучаствуете в процессе? Иначе я слеплю второго себя, ха-ха-ха~. — Отсмеявшись, писарь куда более серьезно продолжил. — Это ваше лицо, а не мое. Кем вы себя видите?
— Кем, говоришь? — Я всмотрелся в облик. — Волосы, их бы покороче.
Тут же шевелюра потеряла в объеме и длине. Однако писарь взял лишка, о чем я сразу заявил. После того, как с волосами мы разобрались, я приступил к лицу. Глаза, я будто вспомнил персонажа из детства. Холодный взгляд, прямой крупный нос, тонкие вытянутые губы — все признаки настоящего лорда. И передо мной за секунду предстал воображаемый бородатый герой.
— Так пойдет? — Писарь, видимо, устал от затянувшегося процесса.
— Погоди... Сделай его моложе. И добавь шрам.
Советник прыснул от смеха:
— Нарисованные шрамы не красят мужчину.
— Не знаю — почему, — но этот будто просится на переносицу.
Когда редактирование подошло к концу, я оценил результат.
Превосходно... Крутя лицо со всех сторон, я дрожал от нетерпения. Казалось, протяни я руку, и все — другой человек. Но что-то меня смущало. Точно, волосы. Рыжий цвет, насколько известно, считался признаком колдовства. Надеюсь, проблем у меня не будет, не очень хочется лишаться подобной изюминки.
— Писарь, надеюсь, меня не ждет костер за цвет волос?
И как-то неудачно он пошутил:
— Не могу знать, милорд. Очень может быть. — Когда я вздрогнул, представив картину с сожжением, писарь поспешил добавить: — Хотя, если не будете слишком часто хвастаться, завистники не тронут.
— Твою... писарь?!
— Молчу-молчу. А теперь, если позволите, я выберу вам благородное имя.
Советник не долго думал. Я не успел придумать собственный вариант, как он сказал:
— Иоанн. Иоанн Лайон.
На что мне оставалось только согласиться. Я легко догадался, почему именно Иоанн, но не громко ли будет использовать в качестве фамилии «Лев». Тогда писарь поспешил меня заверить — без громкого имени не будет громких побед. А так, народ всегда придумает, как окрестить повелителя.
На выходе из меню первым на глаза попалось именно лицо. Я ощупал результат нашей работы, после чего отражение хмыкнуло. Да, достойная работа. И вот тогда я заметил, что все прошедшее время был в исподнем.
— Писарь, что насчет одежды? Не лат. — Поспешил сказать, когда этот хохмач с недоуменной физиономией повернулся к доспехам.
— Все устроим, Ваша Светлость. Только не раздевайтесь, боюсь, такого я не переживу.
— Ах ты!
***
Седьмой этаж встречал нас тяжелой громоздкой дверью. Еще в первый раз, когда мы с писарем бежали на крышу замка, я приметил этот ход в никуда. Запертая дверь не поддавалась даже хозяину замка.
А для писаря будто и не было преграды. Рука потянула круглую ручку, массивная створка поплелась в сторону. И тогда... Ничего. Внутри разгуливала пустота, ни одной бойницы не видно, даже светильники — и те погашены. Ситуация начинала беспокоить мой зарычавший живот.
— Милорд, маленькая просьба от верного слуги: когда войдете внутрь, придерживайте штаны. Боюсь, даже ваша твердолобость прогнется перед увиденным.
Я инстинктивно подтянул черные шоссы — средневековым аналогом штанов и колготок.
— Если ты снова пошутил, то будешь учить крестьян валить лес на собственном примере. — А сам одернул рукава на красной плотной тканевой куртке. Ноги тихо топнули, подгоняя кожаные сапоги. — Веди.
— Как вам угодно.
Во время переодевания писарь напомнил о причине, по которой я попал сюда. Честно, даже не задумывался об этом со вчерашнего утра. Больше беспокоили нескончаемые битвы, где голова дороже, чем наличие мыслей в ней. Нынче все слегка поменялось: свободное время позволяло взглянуть на «причину», а я взял и пошел смотреть.
И, кажется, не зря.
— Писарь?
— Да, милорд? — Он тоже прошептал это.
— У меня просьба. Для начала — новые штаны.
*******************************************
Примерный облик Ивана — Иоанна Лайона
Обновлено: 16.02.2026