Глава 3 — Глава 3

Прошло две недели. Скажу сразу: не будь у меня такого помощника, как Система, пришлось бы туго. Именно благодаря её поддержке я смог благополучно адаптироваться. Начнём с того, что Средневековье отнюдь не изобильно. Сахар и пряности – исключительная роскошь, которой хвастаются лишь дворяне. Почти всё зерно и мясо забирает лорд. До чумы простолюдины едва сводили концы с концами, перебиваясь кашей из ячменя или овса – о хлебе они и не мечтали. Даже чёрствый каравай был редкостью. Однако после эпидемии рабочих рук стало не хватать, и лорды были вынуждены снизить налоги. Жизнь крестьян наладилась: теперь они едят грубый чёрный хлеб, а порой и белый. И всё же по сравнению с аристократией они по-прежнему погрязли в нищете. На улицах царит жуткая антисанитария, а церковь возводит аскезу в ранг добродетели – привыкнуть к такому непросто. Но тяжелее всего было осознать, насколько обыденна здесь смерть. Смогли бы люди, для которых новости о войнах и переворотах в странах «третьего мира» были лишь строчками в ленте, выжить, оказавшись в самом пекле кровавой бойни? В этом плане мне чертовски повезло. По крайней мере, я не бесправный крестьянин. Я – пятый глава рода наследных рыцарей Штрайт. В отличие от простолюдинов, обложенных податями, я освобождён от налогов. Семья Штрайт внесена в рыцарские списки герцогства Берен и имеет право на титул Риттер. Моего покойного отца звали Асельдорф Риттер фон Штрайт. Соответственно, после посвящения моё имя будет звучать как Вольфганг Риттер фон Штрайт. Отец числился погибшим в войне с Францией, так что его боевые заслуги были официально признаны. Обычно церемония посвящения не проводится без личных подвигов, поэтому кандидаты в рыцари из кожи вон лезут, чтобы отличиться. Зачем такая спешка? Всё просто: в герцогстве Берен слишком много рыцарей и благородных родов, и воинская слава – это первый этап отсева. Мне же не нужно было совершать подвиги в одиночку – славы погибшего отца хватало, чтобы я получил рыцарские шпоры по праву наследования. Я мог подать прошение в любой момент, и церемония состоялась бы в течение месяца, но я сознательно тянул время. Сейчас я не более чем желторотый юнец, который и меча-то в руках держать не умеет. Поэтому я сосредоточился на выполнении повторяющихся квестов, чтобы накопить очки. Эти две недели выдались по-настоящему жаркими. Мой день был расписан по минутам. Подъём в шесть утра, первым делом – разминка. Спустя десять минут растяжки я накидываю сюрко и выхожу на получасовую пробежку. Маршрут от прихода Кислинг до проспекта Линц и обратно позволяет выполнить квест дважды. Итого – 100 очков. Во время утреннего бега я пересекаю площадь и прохожу мимо церкви, где вечно отираются толпы нищих. Большинство из них обмотаны грязными бинтами или опираются на костыли – всё ради того, чтобы выглядеть жалко. Иногда церковь раздаёт беднякам милостыню, и тогда они слетаются туда подобно тучам саранчи. — Господин, подайте монетку бедному калеке, потерявшему ногу! — Мне нечем кормить ребёнка, грудь пересохла от голода… Подайте, Христа ради! Поскольку я бегал этим путём ежедневно, попрошайки быстро примелькались и начали осаждать меня с удвоенным рвением. Поначалу я по доброте душевной отдал пару медяков, и теперь они липли ко мне как банные листы. Сначала я терялся, но теперь привык. — Эй! На площади попрошайничать запрещено! — Проклятье, шухер! Здесь я частенько наблюдал «чудесные исцеления», которые раньше видел только в метро. Большинство этих «увечных», – обычные мошенники, так что я больше не подаю ни им, ни женщинам с младенцами. Детей они часто берут «напрокат», чтобы давить на жалость. Вернувшись домой, я быстро умываюсь и в восемь утра сажусь завтракать. Хотя католическая традиция не поощряет плотные завтраки, для меня это необходимость. Ем я в основном по-немецки – раз уж я в этих краях, нужно перенимать привычки местных. К счастью, кухня Швабии и Бадена считается едва ли не лучшей во всех германских землях. Обычно на столе у меня шойфеле и картофельный суп. С девяти утра начинается цикл тренировок: упражнения на ноги, торс и баланс. Завершаю утренний блок в полдень, успевая заработать ещё 200 очков. Приятный бонус повторяющихся квестов в том, что за них капают не только очки, но и реальные деньги. Стабильно выходило по 200 медных монет. Приличный доход. Эти деньги уходили на дрова, воду и прочие хозяйственные нужды. За две недели я выяснил цену деньгам: обычный подёнщик зарабатывает около 20 медяков в день. Я же получал в десять раз больше только за утро, так что вопрос финансов остро не стоял. На обед я баловал себя корейской кухней. Ах, это ни с чем не сравнимое удовольствие – наслаждаться домашней едой в декорациях Средневековья. Только мне одному доступна такая роскошь. Можно сказать, горячая ванна и вкусная еда – то, ради чего я проживаю каждый день. Постоянные тренировки постепенно вошли в привычку. После полудня я перехожу к упражнениям с деревянным мечом. Начинал со ста взмахов, а теперь дошёл до трёхсот. Помню, как в первый раз меня поразил вес меча и то, насколько утомительным может быть простое размахивание железкой. Эта тренировка приносит ещё 100 очков и 100 медяков. Как только я накопил первую тысячу очков, я тут же приобрёл учебник немецкого фехтования. [Учебник немецкого фехтования] [Учебный квест: этап 1] [Освоить 4 базовые стойки: позиция Быка – фом Таг – флюг – альбер] [Мастерство: 50/100] [Коррекция базовых движений] [Награда: 500 очков, 500 медных монет] Увидев условия квеста, я поначалу растерялся от незнакомых названий. Это искусство боя основано на агрессивной защите и постоянном давлении на противника. Немецкая школа – это не просто «дзынь-дзынь» мечами, как в кино. Здесь важно уметь входить в ближний бой после контакта клинков и наносить режущие удары. Для меня это было в новинку. Поначалу адаптация шла туго. Но функция «коррекции движений» очень помогла. Благодаря ей мастерство подскочило до пятидесяти. Тяжело, но результат того стоит. В шесть вечера начинает темнеть. Ужин у меня легкий, так как тренировок больше не предвиделось. По вечерам я зажигаю свечи, купленные за очки – они горят куда ярче обычных восковых. Кроме того, в разделе «Развлечения» есть аренда книг за 40 очков. Так что остаток дня я коротаю за чтением романов или комиксов. Поскольку это обычный прокат, серьёзной литературы там не найти. Воскресенье – день мессы, а для меня – время законного отдыха. Телу нужно восстанавливаться. Пожалуй, я даже в офисе так не вкалывал, как на этих тренировках. Очки жизненно необходимы: без них не покроешь даже ежедневные расходы, не говоря уже о накоплениях. В среднем я зарабатываю 300 очков в день. Из них 60 уходит на еду, а 40 – на книги. Чистыми остается около двухсот. За две недели в копилке набралось 1700 очков. Это уже за вычетом трат на учебник и туалетные принадлежности. Были и разовые расходы: купил приличное постельное бельё, чтобы спать с комфортом, и ароматизаторы, чтобы перебить уличную вонь. Быт понемногу налаживался. Система тренировала меня очень грамотно. Заставлять себя заниматься через силу было бы скучно и нудно, но Система подсластила пилюлю «морковкой» в виде очков и монет. А поскольку товары в магазине доступны только за очки, у меня не оставалось иного выбора, кроме как пахать. Тело крепло само собой, тренировки превратились в рутину, и теперь я готов был заниматься даже без всяких квестов. По воскресеньям отдыхают все. Церковный закон велит прекратить всякий труд и явиться на мессу. Этот порядок, заведенный ещё со времён Франкской империи, стал неотъемлемой частью жизни. Иронично, но именно эти суровые догматы подарили изнурённым трудом крестьянам право на выходной. Я тоже пошёл в церковь. Но не в ближайший приход Кислинг, а в собор Брайсбурга. В качестве пожертвования я оставил 50 медяков – подсмотрел у других прихожан и сделал так же. Месса обычно заканчивается к обеду. Стоя в соборе, я невольно размышлял об Администраторе. Этот мир создан на основе Medieval Knight. Моё присутствие здесь – лишнее тому подтверждение. Был ли Бог, в которого верят эти люди, и тот Создатель одним и тем же лицом? Или же местный Господь – лишь плод человеческого воображения? Эти мысли делали меня циником. Какая судьба уготована мне в Medieval Knight? Вопрос фундаментальный, но ответ зависит только от моих действий. Мне суждено стать рыцарем. Выбор невелик: либо дворянство, либо участь простолюдина. Моя цель – карабкаться наверх, пока есть силы. Концовка «Великий Герой», предложенная Системой и Администратором, подразумевает то же самое. Чем выше забираешься, тем громче твоя слава. Я вспомнил свои цели, когда ещё был обычным игроком. Я хотел стать лордом, чтобы править по своим правилам. Обычный путь игрока. Что ж, с этого и начнём. Пусть эти амбиции станут моим двигателем. По крайней мере, так я смогу здесь выжить. — О, в лесную чащу я бегу! Туда, где луг цветёт! — Там, на цветочном берегу, Мария друга ждёт! Когда месса закончилась, внутренний двор собора заполнился поющими и танцующими людьми. Песни были народные, а не церковные, и порой довольно двусмысленные. Епископ с прелатами смотрели на это без восторга, но мешать не спешили. — О, Мария! Ты ли это, Мария?! — Она ждала меня! — Она ждала меня! Даже дворяне подпевали простодушным мотивам, а уличные музыканты задавали такой ритм, что всё вокруг напоминало фестиваль. Я с интересом наблюдал за весельем, пока какая-то девушка не схватила меня за руку и не увлекла в круг. Все смеялись, всем было хорошо. Танец напоминал наш хоровод – все просто кружились, держась за руки. Но настроение поднялось мгновенно. «О, Мария! Ты ли это?!», – я подпевал, сам не зная слов. — Барышня! Что за непотребство вы творите! — Всё в порядке, Присцилла! Посмотри, как весело все поют и пляшут! Моей партнершей оказалась удивительно красивая девушка с коротким каштановым каре. Судя по наряду – знатная особа, но она ничуть не гнушалась компании простолюдинов. Мы закружились в танце. От неё пахло розами, а её улыбка была просто пленительной. Кто же она? В конце концов служанка всё-таки увела её прочь. А аромат роз ещё долго преследовал меня. Кто ты, моя Мария? На следующее утро, в понедельник, я привычно пробегал через площадь. У здания администрации какой-то чиновник пытался построить людей, стоял жуткий шум. Я хотел было пройти мимо, но внезапно перед глазами всплыло окно квеста. [Повторяющийся квест: профессия] [Надзиратель за чистотой улиц] [Задача: Контролировать рабочих по уборке улиц] [Временный предмет: Скаут администратора] [Награда: 200 очков, 200 медных монет] [Условие: Начать квест после найма] Квест? Причём профессиональный, а не тренировочный. Я как раз копил очки на Скаут, а тут его выдают бесплатно на время задания. Стоит попробовать. — Ищете работу? Извините, господин, но осталась только уборка улиц. Уборка улиц означала выгребание нечистот. Звучит не очень, но мне не терпелось опробовать Скаут в деле. — Сэр-рыцарь, это работа не для вашего сословия. — Мне срочно нужны деньги, так что записывай. — Даже не знаю… Хм, а грамоте вы обучены? — Читаю и пишу свободно. Удивительно, но я понимал немецкий и умел на нём писать, хотя никогда не учил. Видимо, сработала системная коррекция: я легко разбирал даже сложные тексты. Более того, я понимал латынь. На мессе я прекрасно слышал, о чём вещает епископ. Правда, содержание было так себе (сплошные «Аллилуйя!»), так что я едва не заснул. — О! Тогда как насчёт должности надсмотрщика? — Нужно следить за участком и рабочими? Я восемь лет проработал мастером на заводе электроники. Сырьё, планирование, контроль качества – я видел, как продукция, прошедшая через мои руки, расходится по всему миру. Гордость за своё дело ещё жила во мне. Управление процессом – это по моей части. С людьми, правда, бывает сложнее. Вообще, уборкой улиц обычно занимаются семьи палачей. Я видел их в городе: они носят приметные красные плащи с особыми знаками, и люди обходят их десятой дорогой. Им запрещено садиться за общий стол в тавернах, они могут находиться только в строго отведенных местах. Говорят, если кто-то по ошибке присядет к палачу, его выгоняют с работы, а бедолага от позора может и в петлю полезть. Несмотря на клеймо отверженных и жизнь на окраинах, кланы палачей жили безбедно. Грязная работа приносила больше денег, чем честный труд крестьянина. В каком-то смысле они жили лучше многих – если, конечно, могли выносить презрение окружающих. — Назначена казнь, так что всю неделю их не будет, — объяснил чиновник. — Нам пришлось срочно набирать людей со стороны. Не ожидал, что придёт сэр-рыцарь, но мне же легче – не придётся самому там торчать. — Значит, работа временная, на неделю? Рабочих набрали? — Желающих – толпа, да только пойми, кто из них лентяй, а кто работник. В этом вся беда. Пока палачи были заняты, на площадь сбежалась вся городская беднота. Нужно было отобрать десять человек. Я активировал Скаут администратора. У него было две функции: «Досье» (имя, возраст, статус, адрес) и «Состояние» (здоровье, психологическое состояние, склонность, отношения). Оценив анкетные данные и выбрав тех, у кого в графе «склонность» значились честность и трудолюбие, я быстро определился. — Я беру этих десятерых. У меня есть на это право? — Раз вы теперь надзиратель, то и полномочия у вас соответствующие. Чиновнику было всё равно, лишь бы закрыть вакансии. Отобранные мною люди недоумевали, почему выбор пал на них, но я знал: с такими кадрами работать будет легче. А я люблю работать эффективно. — Если кто начнёт отлынивать – не церемоньтесь. Можете пустить в ход меч. Для дворянина убить нищего – не преступление. Чиновник прямым текстом советовал мне править страхом. — Где мой участок? — Южная сторона проспекта Линц, переулки с шестого по десятый. Проспект Линц вел к западным воротам Брайсбурга. На южной его стороне располагались трущобы, бордели и злачные места – грязь и криминал в чистом виде. Пять переулков на десятерых – маловато людей. Когда я спросил, можно ли нанять ещё, чиновник замахал руками: бюджет уже утверждён. — Как закончите, пришлите за мной кого-нибудь. Уходил он с явным облегчением. Я его понимал: спихнуть скучную работу на другого – святое дело. Сам так делал на заводе, когда приходил новый стажёр. Меньше нагрузки – больше радости. Хотя мог бы и не скалиться так явно, бюрократ несчастный. В общем, остались мы вдесятером. Опыт управления мне очень помог – без него я бы, наверное, просто стоял и хлопал глазами, не зная, с чего начать. Мы двинулись к объекту. В переулках было не продохнуть от вони и мусора. Нищие были повсюду. Именно они и цыгане больше всего засирали улицы – жили прямо на мостовой и там же справляли нужду. Судя по Скауту, большинство из них были пришлыми из провинции. У некоторых имелись «патенты на нищенство», а остальные побирались нелегально. «Патент на нищенство»… Лицензия на попрошайничество, надо же. Первым делом я очистил участок от бродяг. Они ворчали, но спорить с вооруженным рыцарем дураков не нашлось. К тому же я при исполнении. Я вежливо предупредил, что неподчинение – это арест. — Разбиться по двое. Четыре пары сгребают мусор, одна – грузит в мешки. — А не быстрее ли будет, если каждый возьмёт по переулку? — Делай, как велено. Так закончим быстрее. Командный тон сработал. Я направил восемь человек в шестой переулок, а двое занялись погрузкой. Разделение труда – вещь великая. Через тридцать минут первый переулок сиял чистотой. — Вот это я понимаю – темп. Мои работяги со склонностью к труду не филонили. За три часа мы вылизали все пять переулков. Правда, едва мы ушли, как нищие и цыгане тут же вернулись на свои места. Ну что за люди. — Что? Уже закончили?! Прибежавший чиновник не верил своим глазам. Он переводил взгляд с чистого мощения на гору мешков и только хлопал ресницами. Обычно люди через час теряют концентрацию, но я с помощью Скаута расставил всех по местам и наладил конвейер. Эффективность была запредельной. Всё-таки менеджмент – это сила. За квест я получил 200 очков и 200 медяков, плюс ещё 100 монет в качестве жалованья. Чиновник так впечатлился, что умолял меня остаться, пока не вернутся палачи. Так я стал временным надзирателем. Обычно после шести я отдыхал, но теперь приходилось дорабатывать норму по тренировкам вечером. Времени на чтение стало меньше, но бросать занятия я не собирался. Неделя выдалась прибыльной. Но главное – я научился пользоваться Скаутом. Кстати, разобрался с валютой: один серебряный равен 1000 медных монет. В реальности средневековые курсы – это сущий кошмар, меняющийся от города к городу, но здесь всё было подозрительно ровно. Видимо, игровые условности. Один золотой равен 1000 серебряных. Точно, мир-то на игре основан. Для справки: крестьянину на год жизни нужно около 8 серебряных. До чумы хватало и пяти, но тогда и жизнь была собачьей. После мора налоги снизились, а цена труда выросла, так что народ вздохнул свободнее. Правда, налоги тут на каждом шагу: за право построить дом, за окно, за дверь, за очаг, за колодец. В деревнях платили за пользование мельницей и общинной печью. Налог на выпивку в тавернах, налог на наследство, на свадьбу, на похороны… И всё же бремя стало легче. До чумы, говорят, если крестьянин не мог оплатить свадебный налог, он приводил к лорду жену. Вот откуда пошли байки о праве первой ночи. Рыцари налогов не платят. Есть только «военный сбор» во время войны. Идёшь в поход – платишь копейки, отказываешься – дерут втридорога. Если война начнется сейчас, воевать я не смогу, а значит, меня обберут как липку.