Вечер.
Наша гёдза-вечеринка подошла к концу...
— ... Фух.
Я залез в ванную.
Аяко-сан сказала, что у неё ещё дела, потому я пошёл в ванную первым.
Вопрос с Арисой решился, и в голове стало так легко...
Как же.
Скорее наоборот.
Я изнываю.
Мысли переполняют меня.
Один вопрос решён, но теперь перед глазами маячит другой, от которого я отводил взгляд.
— ... Наверное, уже пора?
Думал я... О физической близости.
Пора уже предложить?
Уже можно?
Я никак не мог перестать думать об этом.
И если уж на чистоту... Я мучаюсь из-за этого с самого начала совместного проживания.
Когда начал жить с Аяко-сан, она всегда была такой очаровательной и сексуальной, и как мужчина я ничего не мог сделать со своими желаниями.
Так и хотелось прижаться.
Стать единым с любимой женщиной.
И это желание лишь становилось сильнее.
— ... А, чёрт. И зачем я это вообще сказал?
В нашу первую ночь.
Я сказал, что буду ждать, пока Аяко-сан не будет морально готова.
Конечно я не жалел о сказанном. Это не было ложью, но не мог же я наброситься на Аяко-сан, если она боится.
И всё же.
Теперь... Сделать это стало куда сложнее.
Вот же блин.
Из-за того, что сказал это с самого начала... Даже сделать ничего не могу. Вдруг трону её и она скажет: «А? Ты такие слова красивые наговорил, и что в итоге?»
Так и начались мои дни терпения.
То она из ванной в пижаме выйдет, то я её переодевающейся застукаю... Меня будто пытаются соблазнить. Я как-то смог сдержать кипящее желание, которое пробуждало её соблазнительное тело.
А потом я встретил Арису на стажировке... Со случившимся с ней мы разобрались, но я снова встал перед этим вопросом.
Как бы.
После случая с ней я слегка пересмотрел свою точку зрения.
— ...
Аяко-сан сама сказала.
Не стоит лезть из кожи вон.
Позволь тебя побаловать.
Кажется, что всё случилось из-за того, что я слишком сдерживался. Я слишком восхищался ей и слишком принижал себя, и надо бы пересмотреть мои вредные привычки.
Однако.
Если так подумать... То, что я не лез к Аяко-сан — это тоже часть моей попытки сдержаться.
Она моя любимая женщина и я очень ей дорожу.
И не хочу всё испортить.
Я хотел быть искренним.
Это правда.
Но... В итоге только и пытаюсь сдерживаться.
То, что я думаю о ней, — лишь попытка самоудовлетвориться.
Вдруг Аяко-сан на самом деле хочет сделать это прямо сейчас...
— Нет, не может быть. Не может... Ведь?
Не может Аяко-сан... Но у женщин тоже есть желания, и как я слышал, пик наступает как раз в районе тридцати.
Кстати... Мы не добавляли чеснок в гёдза.
Аяко-сан не захотела.
Может быть... Она на что-то надеется и не хочет, чтобы изо рта пахло...
— ... Эх, не знаю.
Не знаю. Ничего не понимаю. У меня нет опыта в любовных отношениях, чтобы понять женское сердце. Для девственника это слишком сложно.
Загнанный в тупик собственными мыслями, я вылез из ванной. Посижу ещё и уже кипеть начну.
Я сел на стул и начал мыть тело... И тут.
Хлоп.
Дверь в предбанник открылась и закрылась. Я обернулся и увидел за матовым стеклом силуэт Аяко-сан.
Похоже она вошла в ванную.
Что-то сделать хочет?
Однако она какое-то время стояла неподвижно.
Думая, в чём дело, я просто наблюдал, и вот она начала двигаться. Хоть силуэт и виден, что именно происходит, не понятно.
Некрасиво смотреть, так что я повернулся вперёд и потянулся к шампуню. Я из тех, кто начинает мыться с головы.
— Т-Таккун...
Я уже собирался выдавить шампунь, как вдруг с той стороны двери заговорила Аяко-сан.
— Что? — переспросил я, и она ответила.
Напряжённо, смущённо, но всё же чётко.
— М-можно мне вместе с тобой?
Я не уловил смысла.
Подумал, что ослышался.
Ведь... Аяко-сан не могла такое сказать.
Можно ли ей вместе со мной.
Такое только в мечтах возможно.
— А? А, а-а? Это, с-сейчас...
— Я вхожу, — не дождавшись моего ответа, сказала она.
Теперь открылась раздвижная дверь в ванную.
И у меня перехватило дыхание.
— ... М.
Аяко-сан разделась.
Правда не полностью.
Она закуталась в банное полотенце, прикрыв все интимные места.
Хотя тонкая ткань не могла скрыть её выдающиеся формы. Полотенце лишь подчёркивало глубокую ложбинку её большой груди. Линия узкой талии и округлой попки переходила в белые бёдра.
— Ч-что... Ты что делаешь, Аяко-сан?.. — закричал я и, сидя на стуле, повернулся к ней спиной.
Я не представлял, на какую часть тела под полотенцем можно смотреть... А ещё я сам совершенно голый. Нельзя передом к ней поворачивать.
Но тут я понял.
В ванной передо мной было зеркало.
Из-за пара видно плохо, но её лицо я видел.
— Я-я подумала потереть тебе спинку.
— Спинку...
— Костюм зайки — это слишком, но такое ведь я ещё тоже не делала.
Я видел в зеркале, какое красное у неё лицо. Она старалась оставаться спокойной и как могла подавляла стыд, стоя позади меня.
Сама понимала, что чем-то постыдным занимается.
Но... Во влажных глазах можно было разглядеть огонёк.
Огонёк решимости...
— ... Я больше не сбегу, — сказала Аяко-сан. — Не сбегу и сдерживаться не буду. Я буду делать всё, что мне хочется. Даже если нелегко... Я буду пробовать, — проговорив это, она приблизилась.
Девушка присела позади меня.
— Таккун.
Возле уха я услышал её шёпот, и по спине пробежали мурашки.
Голос был напряжённым, но при этом очень томным.
— ... Я морально готова.
Я думал, грудь сейчас расплавится. Казалось, что сердце разорвётся.
Пока ты не будешь морально готова, я ничего не сделаю.
На мои слова, в которых доброта перемешалась с трусостью, она дала свой чёткий ответ.
Борясь со стыдом, она выразила свои чувства.
Я был поражён, а она позади потянулась к мылу для тела и выдавила его.
Наша длинная ночь начинается.
