Утро матери-одиночки начинается рано.
Протерев сонные глаза, я встаю и готовлю обед дочке в школу.
Ну, иногда я умудряюсь проспать, но в основном всегда готовлю завтрак.
В любой день.
Например... На следующий день, после того как между мной и дочерью кое-что случилось.
Когда я уже приготовила завтрак и обед, сверху спустилась моя дочь.
Миу редко встаёт сама, если я её не бужу, но сегодня поднялась сама.
Дверь в гостиную открылась... И руки остановились.
Но я усилием заставила их двигаться.
— Доброе утро, Миу, — сказала я обычным голосом.
Я подавляла волнение и тревогу.
Она всё ещё в пижаме подошла к столу и скривилась.
— А, сегодня на завтрак снова ветчина с яйцами?
— А что? Тебе же нравится.
— Нравится, но что-то в последнее время ты слишком уж часто готовишь.
— Так ведь яйца от дедушки всё ещё остались. Испортятся, если поскорее не съедим.
— Да знаю. А. Тогда приготовь завтра яйца Бенедикт. По телевизору показывали, что готовить их легко.
— Не хочу с утра готовить то, что не умею. Если не нравится, можешь сама завтрак готовить.
— Бу. Тогда на этом разговор и закончим.
Разговаривая, мы приступили к завтраку.
Как обычно.
До странного обычно.
Выражение на лице и поведение ничем не отличалось от обычного.
Будто вчерашнего не было.
Слишком уж обыденно, что я даже начала думать, что мне всё приснилось... Но.
Я была уверена.
Вчера всё случилось на самом деле...
Пим-пом.
Я пошла открывать и увидела соседского юношу.
Таккун.
Атерадзава Такуми-кун.
Двадцатилетний студент, живущий по соседству.
И странный парень, влюблённый в женщину на десять лет старше, то есть меня.
Когда он мне признался, я отложила ответ на потом.
— Доброе утро, Аяко-са... — во время утреннего приветствия Таккун поражённо открыл глаза.
Щёки покраснели и он отвёл взгляд.
— Т-ты чего, Таккун?
— А... Да нет... Ничего.
— Ещё как чего, ты так разволновался.
— Это...
Он бросил взгляд на меня... Точнее на мою одежду, а потом кое-как выдавил:
— На миг... Подумал, что фартук на голое тело.
— А? Голое тело?!
Я опустила взгляд и поняла смысл сказанного. Из-за того, что было жарко, я была в белой камисоли и коротких шортиках.
А поверх я надела фартук... Надо же.
Если спереди смотреть, возможно и правда похоже, что фартук на голое тело.
— Т-ты о чём подумал?! Я бы не стала фартук на голое тело надевать! Вот, я нормально одета!
Я задрала фартук и стала показывать камисоль и шорты.
— Т-точно. Прости...
— Ну тебя... Несёшь не пойми что с самого утра. О-о всяких пошлостях постоянно думаешь, вот тебе и мерещится.
— ... П-прости.
Сгорая от стыда, я принялась его ругать, а Таккун поклонился. Вижу, что искренне извиняется, но на лице можно недовольство разглядеть. «... Виноват не я один. Аяко-сан тоже виновата, раз так оделась», — прямо было видно на его лице.
В коридоре расходилась неловкая тишина.
И Таккун принялся подбирать слова.
— Это... Вчера после всего случившегося всё нормально? — заговорил он. — Просто... Столько всего было, и ты устала.
— Всё нормально. Спасибо за беспокойство.
Позавчера в субботу было наше свидание.
Наше первое свидание.
Его план свидания в парке развлечений был идеальным, вот только в процессе много всего случилось.
Ещё и на обратном пути колесо прокололи и под дождь попали... И в-вынуждены были переночевать в любовном отеле.
Много всего неожиданного случилось.
Но... Было весело.
Даже со всеми инцидентами это замечательные воспоминания.
— Ты-то сам как, Таккун? Ты говорил, что толком не выспался в отеле.
— В полном порядке. Я же молодой, могу спокойно всю ночь не спать.
— ... В-вот как. Тебе же ещё двадцать... Настоящий тусовщик, можешь всю ночь не спать... В отличие от меня.
— А, в-всё не так! Прости! Я не в том смысле!
Я поникла, а он разволновался.
И когда мы уже договорили...
— ... Братик Таку, доброе утро, — жизнерадостно проговорила Миу, появившаяся из-за спины.
И... Внезапно обняла.
Крепко обняла стоявшего в коридоре Таккуна.
— А...
— ... А?
Мы оба ничего не поняли и просто опешили.
Пока все стояли как истуканы, Миу радостно улыбалась:
— Э-хе-хе. Я так хотела увидеться с тобой, братик Таку. Ты и сегодня такой классный, — сказала она.
Я ещё никогда не слышала, чтобы она так заигрывала.
И никогда не видела у неё заигрывающий взгляд.
— Т... Ты чего, Миу?
— А, что?
— Не «что»...
— Э-хе-хе. Подумаешь, можно ведь иногда, — спокойно ответила она озадаченному Таккуну и наконец перестала его обнимать.
А потом обулась, встала рядом с парнем... И обхватила его руку.
Прямо как парочки это делают.
Грудью к его руке прижалась.
— Хи-хи. Какая я счастливица. Каждое утро могу заигрывать с братиком Таку.
— ... Ты что говоришь?..
— В общем я решила сразу сказать, а не тянуть... Теперь я и мама соперницы.
— Соперницы?..
Миу ответила озадаченному парню.
— В том, кто из нас влюбит в себя братика Таку.
«...»
Воцарилась тишина.
Я и Таккун застыли с открытыми ртами.
— Мать и дочь будут пытаться увести друг у друга мужчину. Хи-хи-хи. Щекотливая ситуация.
Пока мы так и стояли застывшими, Миу вела себя уверенно.
— Готовься, братик Таку. Я буду тебя добиваться. И заставлю тебя сказать, что ты любишь меня сильнее, чем маму.
— ... П-подожди-ка, Миу...
После вчерашнего я ожидала чего-то подобного, потому и освободилась от окаменения быстрее Таккуна, и тут точно специально.
— А, ужас, уже так много времени! Если не поспешу, в школу опоздаю! — прокричала Миу.
А потом взглянула на меня.
С вызовом она улыбнулась и бросила резкий взгляд.
— Ладно, мама. Пока, — весело сообщила она и увела за руку всё ещё не соображавшего Таккуна... И вышла точно демонстративно держась за него.
— ...
Я так и осталась стоять. Шок не проходил, но где-то глубоко в душе я поняла.
Да...
Ну точно, так и есть.
Вчерашнее объявление войны не было сном, всё было на самом деле.
— ... Я сама буду встречаться с братиком Таку.
Вчерашний вечер.
Так сказала мне Миу, когда я была в приподнятом настроении после свидания.
Своими чистыми глазами она смотрела на меня.
— Ну да, мама, ты сама всегда говорила. Было бы неплохо, если бы я начала встречаться с братиком Таку. И мечтала, чтобы мы поженились.
— ...
— Радуйся, я исполню твою мечту.
— ...
— Эй, мама.
— ...
— Поддержишь меня?
Это была просьба дочери... Нет.
Это было брошенное объявление войны мне.
А я...
— ... Да, конечно, — какое-то время помолчав, открыла рот и сказала это.
В душе была неразбериха, но я старалась скрыть это и ответить как можно спокойнее.
— Если ты будешь встречаться с Таккуном... Для меня как для матери нет ничего радостнее. Ты верно сказала, я всегда мечтала, чтобы ты встречалась с Таккуном.
— ...
— Если вы будете встречаться, я как мать от всего сердца поддержу вас.
Сказав это, я тихонько вздохнула.
— ... Если ты серьёзна, — добавила я.
— Серьёзна?..
— Да, верно, — говорила я. — Конечно я хотела, чтобы вы были вместе... Но это потому, что я всегда считала, что тебе нравится Таккун.
Я всегда так думала.
Они дружили с детства и стали бы отличной парой.
Хоть и не признавалась, Миу всегда любила Таккуна...
— Прости... Но я поняла, что всё это недоразумение.
— ...
— То, что ты сказала... Что я никуда не гожусь, и ты его заберёшь, если ты по этой причине собралась встречаться с Таккуном... Прости, но поддержать тебя я не смогу. Грубо встречаться с человеком с такими чувствами.
— ... Хм, понятно, — выслушав, небрежно ответила Миу. — Умеешь ты оправдание найти.
— О-оправдание?..
— Могла бы и прямо сказать. Что любишь братика Таку, потому и не отдашь.
— Что?! Н-нет! Ты что такое говоришь?! — я тут же принялась отрицать, а Миу рассмеялась.
— И всё же... Ты нас поддерживала, когда по ошибке думала, что он мне нравится... И ошиблась, считая, что он меня любит.
Он... Таккун тоже любит Миу.
Я и правда так считала.
Думала, что они любят друг друга.
— Но теперь ты знаешь о настоящих чувствах братика Таку. Он всё время любил не меня, а тебя, мама. Потому логично не поддерживать меня.
— ...
— Ладно. Я поняла. Переговоры сорвались.
— Сорвались?..
— Верно. Как и сказала, я буду встречаться с братиком Таку. Для этого мне надо будет много всего сделать. Я попросила помощи, но ты отказала.
— ...
— Значит... Переговоры провалились. Больше нам говорить не о чем.
— ... О чём ты? Сделать?.. Миу, что ты задумала?
— Не могу сказать. Всё же ты... Больше не моя союзница.
— ... М.
Потому это секрет. И я не могу рассказать его сопернице, — с вызовом она улыбнулась.
— С-сопернице?..
— Верно, сопернице. Ведь... Мы будем враждовать, пытаясь забрать друг у друга братика Таку, — победоносно улыбаясь, сообщила она, повернулась ко мне спиной и покинула гостиную.
— Подожди, Миу... Кому сказала, стой...
Я звала её, но всё бессмысленно.
Отмахнувшись, точно говорить нам больше не о чем, она пошла на второй этаж в свою комнату.
Всё.
Воспоминания окончены.
Это случилось прошлым вечером.
Миу объявила мне войну, и я ответила.
От... Провальных переговоров.
К... Объявлению войны.
Прошла ночь, и вот настало утро.
Я зря мечтала о том, что всё это окажется сном, а Миу с самого утра приступила к своим действиям.
А я... Уже ничего не понимаю.
В душе я задала дочери вопрос.
Миу.
Что ты задумала?
Насколько... Ты серьёзна?
***
— ... Эй, Миу.
— М, что?
— Может уже отцепишься, — слегка недовольный сказал я.
Дом семьи Катсураги мы покинули минут десять назад.
Мы уже подходили к станции, но Миу так и не отпускала мою руку.
Я пытался её сбросить, но выпускать меня девушка не собиралась.
— А, почему? Подумаешь, можно же немного.
— Не можно. Отпусти.
— А сам ведь рад.
— Не рад.
— М... Значит моя грудь тебя не возбуждаешь? Тебе только мамины монструозные сиськи нравятся?
— Не говори то, что можно не так понять.
И не называй грудь Аяко-сан монструозной.
Нет, вообще я её понимаю, но можно же что-то другое выбрать.
Например... Божественные?
Божественные сиськи?
Сиськи богини?
... Не, нет. Ага, всё же нет.
— Эх, я и сама знаю, что я маме не соперница. Я ведь ещё расту. Всё же во мне отчасти и мамины гены, потому возможность есть.
— ... Долго ещё про грудь будешь говорить?
— Однако! У меня есть преимущество, я «старшеклассница»! Неприкосновенная святыня, которую желает большинство мужчин в мире! С моей ценностью запретного плода я могу потягаться с сиськами мамы?!
— Прости, я не из тех, кто рассматривает «старшеклассниц» как какое-то преимущество.
— Что?.. Тебе не интересны «старшеклассницы»... Ну даёшь, братик Таку. Значит ты у нас чисто по зрелым женщинам.
— Не по зрелым я, и Аяко-сан ещё рано к зрелым относить.
— Погоди-ка, братик Таку... Не говори посреди улицы про зрелых женщин, а то как-то неловко.
— Ты вообще-то первая начала!
Говорили мы не на самую подобающие темы. Люди от нас шарахаться начнут, если услышат. Хорошо, что тут людей пока немного.
— А-ха-ха. Ну да, точно, — рассмеялась она и наконец отошла от меня.
Когда мою руку выпустили, я вздохнул.
— Ну и что это было?
— М, ничего.
— Не ничего. Я уверен. И твоё соперничество с Аяко-сан... Это чтобы меня поддержать?
— Знаешь, — слегка понизив тон, сказала Миу. — Вчера я немного поссорилась с мамой. И... Сказала. Если мама и дальше будет маяться дурью, с братиком Таку буду встречаться я.
— ... Ну ты...
— А, всё нормально. Я знаю, что ты хочешь сказать. Это ни к чему, — она выставила передо мной руки, не давая договорить. — Всё это ложь.
— Ложь?..
— Да, верно. Ложь. Ложь, чтобы сблизить вас. У меня нет желания встречаться с тобой, так что можешь не переживать. Я не рассматриваю тебя как мужчину, — спокойно и до странного жизнерадостно сказала Миу.
— Почему соврала?..
— Хм. Как бы сказать. Просто взбесила меня мамина нерешительность... И я подумала, что обязана поскорее с этим что-то сделать.
— ...
— Из-за того, что я объявила ей войну, мама наверняка решит что-нибудь сделать. Некогда ей теперь расслабляться будет. В общем я ваш спусковой крючок.
— ...
Ничего не понимаю.
О чём она вообще думает?
— Блин. Не смотри так зло. Сама понимаю, что слегка перестаралась, — надулась девушка и тяжело вздохнула. — Я не собиралась тебе мешать, братик Таку. Наоборот, я всеми силами хочу вас поддержать. Ты продолжай придерживаться своего плана. А я... Буду действовать сама.
— Сама...
— Не переживай, обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого.
Сказав это, Миу приблизилась на шаг.
Серьёзными глазами она посмотрела на меня.
— Хоть немного верь в меня.
— ...
— Мы же друзья детства, и возможно я стану тебе дочерью.
— ... Когда ты так шутишь, тебе сложно поверить.
— А-ха-ха. Точно.
На лице снова появилась кокетливая улыбка.
— В любом случае... Стратегия уже в процессе, поздно останавливаться. И тебе придётся принять участие, хочешь ты или нет.
— ...
— И всё это секрет от мамы. Перед ней я буду вести себя, будто люблю братика Таку... Только не обознайся и не влюбись в меня, — отшутилась Миу и одна направилась к станции.
А я мог лишь поражённо смотреть ей вслед.
Перерыв в университете.
После обеда в столовой я вместе со своим другом Ринго Сатоей пошёл на площадку.
Сделав небольшую разминку, мы стали перебрасываться летающим диском, встав на расстоянии друг от друга.
Мы оба состоим в секции «алтимат фрисби».
«Алтимат фрисби».
Это популярный вид спорта, который в Японии не особо известен.
Если объяснять просто... Тут вместо мяча используется фрисби, а сама игра помесь американского футбола и баскетбола.
Надо перебрасываться с товарищами фрисби так, чтобы он не достался противникам, если поймать его в зоне противника, получишь очки.
В университетах многие начинают играть... Вот и я, как поступил, тоже начал.
Даже узнал про игру лишь здесь.
Мне понравилась атмосфера на приветственной вечеринке, и я вступил.
Спорт расслабляющий и тренировки всего раз в неделю.
Всерьёз заниматься спортом в университете желания не было, но вариант потрястись раз в неделю меня вполне устраивал.
— Хм, понятно. Вот что Миу-тян задумала.
Я пересказывал случившееся утром, пока мы перебрасывались тарелкой, когда Сатоя многозначительно подметил.
Стратегия Миу была секретом... Но рассказать Сатое нарушением не было, наверное.
— Сатоя, а ты что думаешь?
— Что думаю?
— О чём Миу вообще думает?
— Этого я знать не могу, — усмехнулся он и сделал медленный форхенд[✱]Вообще это к теннису относится, но может и там есть..
Тарелка пошла по чистой траектории, и я её поймал.
— Ну да, — кивнул я и бросил бекхенд.
— Я с Миу-тян всего пару раз виделся. Если уж ты, общаясь с ней больше десяти лет, не знаешь, я тем более не могу.
— Ну да...
— И всё же... Знаешь. Когда сближаешься, бывает так, что что-то перестаёшь видеть.
— ...
Он говорил с пониманием, и я не нашёл, что ответить.
Катсураги Миу.
Девушка живущая по соседству, которая младше меня на пять лет.
Мы знакомы уже больше десяти лет.
Что касается отношений... Мы довольно близки.
— Ну да. Ситуация такова, что чувства подруги детства внезапно стали непонятными, прямо какая-то любовная комедия... Но ситуация у тебя и правда непростая, — озадаченно проговорил Сатоя. — Что-то на уровне уставшего офисного работника, у которого дочь как раз в возрасте полового созревания, который говорит: «В последнее время я вообще перестал понимать чувства дочери».
— Это кто уставший офисный работник?.. — парировал я, но не так уж и решительно.
Хм. Вообще похоже.
При том, что в будущем Миу может стать моей дочерью, вполне нормально посоветоваться с другом по поводу дочери (вроде как) в период полового созревания.
К-как же всё сложно...
— Хм. Ну да... Тут у каждого будет своё мнение... — сделав замечание, Сатоя замахнулся и сделал бросок как при метании молота.
Описав большую дугу, диск летел ко мне.
— Думаю, можно позволить делать Миу-тян всё, что ей захочется.
— Позволить?..
Я поймал ушедший в сторону диск и спросил, а Сатоя кивнул:
— Я с Миу-тян встречался всего пару раз, потому не мне про неё что-то говорить... Но кое-что я понял. Она очень дорожит тобой и Аяко-сан.
— ...
— Скорее всего Миу-тян очень умная девочка. И я не про учёбу... Я в целом. Она может прочувствовать атмосферу, общительная, и пусть кажется, что она ни о чём не думает, это не так... Она куда собраннее, чем большинство старшеклассниц.
— Слабоватая похвала.
— Я просто говорю, подстраиваясь под твоё восприятие.
— ... Тогда перехвалил.
— Не так уж и плохо позволить сообразительной девушке действовать так, как она сама решит.
— Наверное... — испытывая легкое недовольство, я бросил диск назад.
Подача была резче, но Сатоя с лёгкостью поймал.
А потом сделался слегка мрачным.
— Но именно поэтому... Из-за того, что она такая умная, мне немного тревожно, — продолжал он. — Она улыбчивая и разговорчивая... Но в чём-то она расчётлива и наблюдательна даже больше, чем необходимо. Если говорить, что тут хорошего, то она собранная. А что плохого... Она слишком старается быть взрослой.
— ...
— Ну, возможно я просто напридумывал, — вздохнув, Сатой снова собрался бросить. — В конце концов это не твоё дело. Не суетись и просто готовься. Что там задумала Миу-тян и что будет, просто прими это со всем своим великодушием.
Он изогнулся. А потом бросил закрученный точно пружиной бекхенд.
— Ты уж постарайся, папочка.
— Это кто тут папочка? — отшутился я, ловя запушенную тарелку двумя руками.
***
— Я дома.
Вечером Миу вернулась из школы.
— Мам, я проголодалась, у нас ничего нет? Какого-нибудь лёгкого перекуса? Ты из оставшихся яиц кастеллу или пудинг не делала?
Будто я могла вот так удачно такое приготовить.
Ага.
Обычно я бы ответила ей слегка удивлённо.
Но сегодня...
— Миу. Ну-ка сядь.
Я её проигнорировала, не сказала «с возвращением» и заговорила с вошедшей в гостиную девушкой.
— Нам надо поговорить, так что сядь.
— ...
Ничего не говоря, она села передо мной.
Я была сурова, а она даже не удивилась.
Похоже ожидала этого.
— Так о чём поговорить? Хотя я и так догадываюсь, — усмехнулась она, а я заговорила:
— ... Что это с утра было?
— Это?
— Сама знаешь... Это. Ты это... Прямо передо мной взяла и схватила Таккуна за руку и ещё нас соперницами назвала.
У... Как же стыдно.
Хотелось поговорить серьёзно, но тема очень уж смущающая.
— Неужели... Вы так и шли вдвоём? А вдруг соседи бы увидели, это же странно...
— Мама, ты что... Ревнуешь?
— Что?
— Типа: «Даже я ещё за руку Таккуна не держала»?
Я и правда так Таккун за руку не держала, так как парочка мы этого ещё не делали... Но не в этом ведь дело!
— Не ревную я... Я как родитель переживаю. Ты своим поведением очень озадачила Таккуна. Не знаю, что ты задумала, но хватит доставлять ему неприятности.
— ... Как родитель, — многозначительно повторила Миу. — Ну, ты всё правильно говоришь, но может не будешь своими аргументами моей любви мешать?
— Л-любви?..
— Да, любви. Я же сказала вчера. Я буду встречаться с братиком Таку, — сказала Миу. — Раз уж прямое признание не сработает, придётся постараться и заставить его увидеть во мне женщину. А то братик Таку во мне лишь сестру видит, так что надо в открытую наступать, иначе ничего не получится.
— ... Хватит уже, — голос стал холодным и низким. Я уже не могла сдержать волнение и озадаченность внутри, потому была вынуждена вести себя холодно. — Я понимаю, о чём ты думаешь.
— А?..
— Ты ведь... Делаешь это, чтобы меня разозлить.
— ...
— Я так и не дала ответа на признание и оставила всё в подвешенном состоянии, и ты, чтобы вывести меня из себя, нацелилась на Таккуна... Или я не права?
Я не такая уж и дурочка.
Не простачка, чтобы принимать слова дочери за чистую воду.
Сегодня я всё как следует обдумала... И поняла.
Чтобы сблизить нас, Миу решила изобразить злодейку-соперницу...
— ...
Ничего не говоря, она поникла.
Похоже я угадала.
— Слушай, Миу... Мне приятны твои чувства, но тебе не обязательно делать это ради нас. Ведь это... Наше дело. Я не могу принять поспешное решение... В таких делах, чтобы всё обдумать, требуется время...
— ... Бу, бу!
Было неловко, но я подбирала заботливые слова, а Миу точно в усмешку показала руками крест.
— Увы. Ответ неправильный, била не туда.
— ...
— Не собираюсь я подставляться ради тебя. Что-то ты о себе слишком много думаешь. Насколько сильно ты считаешь, что я тебя люблю?
— ... М.
— Я же сказала, что мне жаль братика Таку, что ему приходится твою нерешительность терпеть, потому с ним вместо тебя буду встречаться я. Не больше и не меньше, и никакого иного смысла.
Всё также весело улыбаясь, она отринула мои мысли.
От того, что она прямо издевалась надо мной, мне становилось неспокойно... А ещё я начала беситься.
— М!
Да что с этой девчонкой?!
Чего... Чего она так надо мной издевается?!
— И вообще, мама... Тебе что, страшно?
— С-страшно?
— Ты боишься, что в соревновании за то, кому будет принадлежать братик Таку, проиграешь мне?
— Что?..
Я аж отпрянула после такой очевидной провокации.
— К-кому будет принадлежать? Ты что говоришь? Таккун тебе не вещь.
— Ну да. Я понимаю, твои опасения, — игнорируя меня, продолжала Миу.
Она расхохоталась.
— Пусть ты и выглядишь молодо, теперь же уже тридцать. Ты уже тётушка.
— Тёту...
— А я подросток, полный жизни! Самая настоящая старшеклассница. Тут ещё до сражения победитель известен.
— ... Хи. Хи-хи-хи, — я рассмеялась.
От гнева оставалось лишь смеяться.
Хотелось всё мирно решить... Но после всего сказанного отмалчиваться я не стану!
Ради чести всех тридцатилетних женщин я обязана ответить!
— ... Н-ничего ты не понимаешь, Миу. Может молоденькие и хороши. Но лишь с годами женщины обретают спокойствие и терпимость. А именно этого хотят вечно уставшие мужчины в современном обществе.
— Спокойствие?.. Терпимость?..
— Не смотри на меня так поражённо!
«А? Откуда это у тебя? Ты вообще себя со стороны видела?» — именно так она смотрела, а мне плакать захотелось.
Н-ну да, нет у меня этого.
Когда мне Таккун признавался, не было во мне ни спокойствия, ни терпимости, я от начала и до конца нервничала!
— Если про любовь говорить... В тебе точно тридцатилетнего спокойствия нет, мама, — обронила она.
Это было не обвинение... А сочувствие.
— Сама ничего не сделала, и даже ответ дать не можешь, ещё и бесишься, что он с другой может быть. Это реально бесит. Это даже не старшей школы уровень, а средней. Нет, даже к ученикам средней школы это оскорбительно. Знаешь... Такое для любой нормальной женщины просто отвратительно.
— ... У, у...
Я ничего не смогла сказать. Слова ножом вонзились в меня, но это чистая правда, даже возразить нечего...
Ува, неужели я и правда такая проблемная женщина?
Если смотреть со стороны, со мной и правда тяжко...
— Теперь поняла? Кто из нас больше подходит братику Таку?
— ... И-и правда... Мне уже тридцать, а во мне нет спокойствия и терпимости, только одни проблемы... Такую возможность я не могу отрицать... Но, — говорила я. — Таккун сказал, что любит меня и такой! — идя на поводу у чувств, я повысила голос. — Таккун любит меня! Потому, что бы ты ни делала, у тебя ничего не получится! Потому что... Таккун очень любит меня и дорожит мной... Это, в общем... Да.
Пока говорила, стало очень стыдно.
Нет, стоп.
Что я несу?
Чего такие постыдные вещи говорю?!
— Хм. Ну... Может и так.
Я от стыда умереть хотела, а Миу оставалась совершенно спокойной.
— Братик Таку влюблён в маму, потому тут у тебя преимущество. Я же в очень невыгодном положении. Я это с самого начала понимала. Но... При том, какая ты сейчас, даже я выиграть могу. Так что... — говорила Миу.
С вызовом она резко взглянула на меня.
— Остаётся лишь бросить тебе вызов, мама. И серьёзно бороться за чувства братика Таку.
— ...
— Я уже говорила, права на отказ у тебя нет. И вообще... Можешь отказываться, для меня это ничего не меняет. Я также постараюсь влюбить в себя братика Таку. И если тебе это не нравится, то придётся прямо признаться ему. Всё ведь просто?
— ...
— Или... Ты правда так боишься проиграть?
Я не находила, что сказать, а Миу распалялась.
— В твоём-то выгодном положении никакой уверенности в себе? Если уступишь дочери в очаровании, то как мать лишишься всякого достоинства.
— Ух... Ну и ладно, — я ответила на её испытывающий взгляд. — ... Хорошо. Как хочешь, — сказала я. — Не знаю, что ты задумала, но я поддамся на твою провокацию.
Сама понимаю, как это глупо.
Я уже проиграла, раз поддалась на провокацию дочери.
Но... Я просто не знаю, что ещё делать.
Соглашусь или нет, Миу продолжит делать то, что начала, а значит обсуждать тут больше нечего.
И что важнее.
Дочь в открытую нарывается на ссору, как мать я не имею права отступить.
— Я не отдам Таккуна тебе, Миу.
— Ага, попробуй, — Миу довольно улыбнулась. — Хи-хи. Вот и посмотрим. Как будет проходить бой между матерью и дочерью за братика Таку... И чем это всё закончится, — сказала она, точно её это вообще не касалось, а потом встала.
Миу подошла к календарю, висевшему на стене.
— Как удачно, что скоро будет летнее мероприятие.
Она указала... На конец июля.
Время школьных каникул.
На указанном дне была сделана запись.
«Семейная поездка Атерадзавы и Катсураги на Гавайский Зет!»
— Хи-хи, какой же купальник сразит братика Таку на повал?
— ...
Миу было весело, а вот я была в шоке.
Да, точно.
Совсем забыла.
Во время каникул... У нас ежегодная семейная поездка!
