Приглядевшись, я наверное смогла бы различить в этих двух больших группах еще и какие-то промежуточные классы. Например, чиновники средней руки отличались от простых работяг и манерой, и одеждой. Юркие молодые люди, не обремененные деньгами, но образованные, пытались подражать манере местных… аристократов? В общем, социальная жизнь тут даже на первый взгляд казалась сложной.
Женщин тоже легко разделить на несколько условных групп. Конечно же, богатых мужчин сопровождали красавицы в увешанных рюшами платьях. В моем мире их назвали бы «крупными»: покатые плечи, гордо выставленные напоказ объемные декольте, округлые бедра, которые легко угадывались даже под несколькими словами ткани. Но, по-видимому, здесь полнота считалась признаком достатка. Платья и юбки носили и женщины победнее, но судя по тому, что именно таких я видела на улице днем, пока ехала в такси, доходы их мужей позволяли им не работать.
Иногда я замечала и женщин в брюках. Но не успела обрадоваться, как моя радость угасла. Стоило к таким приглядеться, как выяснялось, что их брюки — это форма заводов, подшитая по их жилистым, закаленным трудами телам. Впрочем, несчастными или оскорбленными такие женщины не выглядели: они собирались в группы, смеялись, вполне открыто флиртовали с мужчинами и с показной небрежностью игнорировали косые взгляды, которые на них бросали представители аристократических кругов.
— Ты посмотри на них. Даже не удосужились переодеться после работы, и еще чем-то гордятся, — заметив, что я пристально всматриваюсь в толпу заводских работниц, фыркнула Марта.
— Они зарабатывают на жизнь своим трудом, — вздохнула Марина, отводя глаза. — Иногда я думаю, что нам было бы лучше… — она вдруг испуганно посмотрела на меня и замолчала.
— Быть как они? — я удивленно изогнула бровь. — Не искать и не ждать ничьей благосклонности и просто жить?
Марина сжалась, будто ожидая удара. Настоящая Маргарита, наверное, осуждала такие мысли. Я же только промолчала, подавив тяжелый вздох.
Над площадью, которую окружали три помпезных театра, загремела музыка. Она перекрыла гул голосов, и хоть люди продолжали беседовать, перекричать инструменты им не удавалось.
— Смотри! Там маг воздуха, который усиливает звук! Я так и думала, что сегодня не будет этих вульгарных колонок, — почти прокричала мне на ухо Марина. — Давай подойдем поближе и посмотрим?
Я кивнула, и мы втроем пробрались через толпу ближе к широкому крыльцу театра с огромными колоннами, на котором и расположились музыканты. Хотя смотреть оказалось особенно не на что: оркестр и дирижер делали свою работу. Слева от нас, прислонившись к одной из колонн, стоял высокий и худой человек. Он скрестил руки на груди и лениво оглядывал толпу. Почему-то я сразу почувствовала, что колебания воздуха, которые усиливают звук, исходят от него. Но маг не делал никаких особенных пассов руками, не произносил заклинаний. Просто смотрел, и ветер повиновался ему.
— Наверное, он из безродных, видишь, как стоит? — шепнула Марта, которая тоже во все глаза рассматривала колдуна.
— Почему ты так думаешь? — спросила я, не особенно понимая, о чем говорит сестра.
— Сама подумай: какому родовитому разрешили бы так подрабатывать? Да и выглядит он как те художники, которые отказались от покровительства рода, чтобы свободно продавать свое искусство, — затараторила Марина, которая стояла по другую руку от меня.
Ага, значит, люди творческие тут вне системы. Что ж, кажется, я понемногу начинаю понимать, что здесь происходит.
Снова приглядевшись к магу, я попыталась понять, как ему удается управлять воздушными потоками, но увы, ничего так и не выяснила. Видимо, тут нужен либо учебник, либо наставник.
Попыталась вытащить из памяти хоть что-нибудь по магической теории, которую, если верить документам, Маргарита изучала на курсах, но увы, совершенно ничего не вспомнила. Похоже, прежняя владелица тела не считала этот предмет важным.
После первой мелодии, которая прогремела торжественно, музыка стала немного тише и гораздо мелодичнее. Местная милиция — в которой, кстати, я с удовольствием отметила и женские лица — освободила центр площади, где знатные господа и дамы, собравшись парами, смогли танцевать. Впрочем, тот факт, что менее богатых и родовитых на танцпол не пускали, никого не останавливал: горожане кружились прямо в толпе, обнимая девушек с фабрик.
До носа донесся запах уличной еды. Оглядевшись, я заметила палатки, от которых валил дым и пар.
Только сейчас я вспомнила, что не ела с тех пор, как очнулась от обморока. Мне и не хотелось — ровно до тех пор, пока аппетит не раздразнил аромат жареного мяса со специями.
Сестры, тоже уловившие его, жалобно посмотрели на меня. Я вздохнула, и мы вместе двинулись к краю площади, где под раскидистыми ветвями тополей торговали едой. Увы, добраться до палатки, откуда шел шикарный запах мяса, нам оказалось не суждено.
— Княжна! Княжна! Маргарита, постойте! — окликнул меня смутно знакомый старческий голос.
Обновлено: 20.01.2026