**Глава 12. Компенсация в миллион и колени на плацу!**
Го Минхуай выглянул в коридор, убедился, что лишних ушей нет, плотно закрыл дверь и понизил голос до заговорщического шёпота:
— Цинь Чуань, ты, кажется, витаешь в облаках. Отец Ли Цзюня — топ-менеджер **Wanda Group**. В прошлом году он пожертвовал университету десять миллионов. В этом году наш вуз планирует войти в топ-200 мирового рейтинга. Для этого нам кровь из носу нужна лаборатория мирового уровня. Один только корпус и оборудование стоят пятьдесят миллионов! Нам катастрофически не хватает финансирования, и Ли Ган — наш главный спонсор...
Го Минхуай замолчал, многозначительно глядя на студентов. Он сказал достаточно, чтобы даже идиот понял расклад.
У Мин мгновенно уловил суть. Университету нужны деньги Ли Гана. Ли Ган готов их дать, но сейчас его драгоценного сына унизили на глазах у всех. Как отец, он будет требовать крови. Если университет встанет на сторону бедного студента, плакали денежки и рейтинг.
— Богатым плевать на правду, — с горечью пробормотал Тан Юмин, словно вспоминая старую обиду. — Им важно только то, что их эго задели.
Го Минхуай потёр свою блестящую лысину, вздохнул и сказал:
— Ладно. Я попробую позвонить Ли Цзюню. Поговорю с ним как преподаватель со студентом. Постараемся решить всё по-тихому, пока его отец не включил тяжёлую артиллерию. Худой мир лучше доброй ссоры.
— Спасибо, куратор! Это было бы спасением! — выдохнул У Мин, чувствуя, как от сердца отлегло. Ли Цзюнь всё-таки студент, он должен прислушаться к наставнику.
Го Минхуай достал телефон и набрал номер. Гудок, второй...
— Алло, Ли Цзюнь? Это куратор Го Минхуай.
— Чего надо? — Голос в трубке сочился ядом и пренебрежением.
— Эм... Я только что узнал о случившемся у ворот. Тот парень, Цинь Чуань, он из моей группы. Молодой, горячий, сам понимаешь... Давай мы как-нибудь уладим это между собой, без шума? — Голос куратора звучал заискивающе, почти жалко.
Что поделать? Он всего лишь мелкая сошка в университетской иерархии. Если Ли Ган захочет, Го Минхуай вылетит с работы быстрее пробки из шампанского.
Ли Цзюнь на том конце провода хмыкнул. Он понял: пацан испугался и побежал плакаться куратору. Это придало ему уверенности.
— Ха! Го Минхуай, раз уж ты просишь... Так и быть, из уважения к тебе, можно и приватно.
Го Минхуай включил громкую связь, чтобы парни слышали. В комнате повис вздох облегчения.
Но Ли Цзюнь продолжил, и его слова прозвучали как удар хлыста:
— Пусть выплатит мне компенсацию за моральный и физический ущерб — один миллион юаней. А потом, на общем собрании университета, перед всеми студентами и преподавателями, встанет на колени, поклонится мне в ноги и попросит прощения. Тогда я, так и быть, забуду об этом.
Эти слова оглушили всех присутствующих.
Миллион юаней. И публичное унижение на коленях.
Это было не примирение. Это было уничтожение человеческого достоинства.
— Ли Цзюнь, но такие условия... — попытался вклиниться Го Минхуай.
— Это мои условия! — рявкнул Ли Цзюнь, перебивая куратора. — Не нравится? Пусть тогда сушит сухари! Мой отец приедет после обеда, и тогда этот урод вылетит из универа пулей! И да, я пробил его досье. Он из какой-то дыры в Цзяннине, верно? Отец позвонит руководству их уезда, и его семью сотрут в порошок. Я устрою ему такой «волчий билет», что он всю жизнь будет милостыню просить!
*Пип-пип-пип.* Ли Цзюнь бросил трубку.
Го Минхуай медленно убрал телефон в карман и посмотрел на Цинь Чуаня взглядом, полным жалости и безысходности.
— Цинь Чуань... Ситуация патовая. Ты сам виноват, тебе и расхлёбывать. Пока есть шанс сохранить хотя бы будущее — соглашайся. Унижение пройдёт, а жизнь сломать легко. Если Ли Ган вмешается, тебе конец.
— Четвёртый, — тихо сказал Тан Юмин, — настоящий мужчина умеет сгибаться, чтобы не сломаться. Это всего одна минута позора. Перетерпишь.
— Да, — подхватил Кан Хуэйцзюнь. — Вспомни полководца Хань Синя, он тоже терпел унижения, пролезая между ног бандита, но стал великим. Не губи своё будущее из-за гордости.
У Мин, будучи реалистом, понимал: шансов у Цинь Чуаня против такой машины нет. Если он упрётся, его отчислят, а семью разорят. Единственная реальная проблема — деньги.
— Куратор, но где ему взять миллион? — спросил У Мин.
Го Минхуай прищурился:
— Насчёт денег... я поговорю с ректоратом. Может, удастся оформить рассрочку или какой-то займ под поручительство вуза.
Тан Юмин и Кан Хуэйцзюнь уже перевели свои сбережения Цинь Чуаню. У Мин решительно достал телефон.
— Четвёртый, мне при увольнении выплатили двести тысяч. Половину я отправил домой, пять тысяч оставил себе на жизнь, а остальные девяносто пять — твои.
С этими словами он отправил перевод.
Глядя на уведомления о переводах, на лица этих парней, которые знали его меньше суток, но готовы были отдать последнее, Цинь Чуань почувствовал тепло в груди.
Он достал телефон и нажал «Вернуть всем».
— Четвёртый! Ты чего творишь?! — возмутился У Мин. — Тебе деньги жгут карман?
Цинь Чуань потянулся, сладко зевнул и лениво произнёс:
— Парни, я ценю вашу заботу, правда. Но деньги мне не нужны. Я ничего плохого не сделал, с какой стати мне платить или унижаться? Это он избивал старика. Я остановил насилие. Я — на стороне справедливости. Если я буду извиняться перед подонком, где же тогда справедливость?
Го Минхуай покачал головой, глядя на него как на умалишенного.
— Эх, мальчик... Ты ничего не понимаешь в этой жизни. Нет никакой справедливости. У кого власть и деньги — тот и прав. Они раздавят тебя, как муравья, и даже не заметят. Ты ещё не нюхал пороха.
Махнув рукой, куратор вышел из комнаты. Он сделал всё, что мог. Парень — самоубийца, тут медицина бессильна.
Соседи тоже поникли. Они пытались помочь, но упрямство Цинь Чуаня было непробиваемым.
...
Кабинет ректора Финансово-Экономического Университета.
Директор по учебной работе Хоу Юдэ ворвался внутрь без стука, запыхавшись, как после марафона.
Ректор Чан Голи, дремавший на диване, вздрогнул и схватился за сердце:
— Ты смерти моей хочешь?! Стучаться не учили?!
Хоу Юдэ, склонив голову, прохрипел:
— Ректор... Беда.
Чан Голи мгновенно подобрался, взгляд стал острым:
— Что стряслось?
Хоу Юдэ в красках описал инцидент у ворот. Выслушав, Чан Голи нахмурился, но голос его остался спокойным:
— Этот Ли Цзюнь переходит все границы. Думает, раз папаша богач, можно вести себя как скот.
— Куратор Го звонил, — продолжил Хоу. — Ли Цзюнь не хочет мира. Он собирается жаловаться отцу. Ректор, вы же знаете, Ли Ган в сыне души не чает...
— Да плевать мне на его чувства! — Чан Голи ударил ладонью по столу. — Он любит сына, а я люблю своих студентов! Что за времена?! Сам устроил дебош, получил по заслугам, а теперь строит из себя жертву? Где закон?!
Хоу Юдэ выждал паузу, пока ректор выпустит пар, и вкрадчиво напомнил:
— Ректор... Рейтинг топ-200. Лаборатория. Пятьдесят миллионов. Ли Ган обещал десять...
Чан Голи застыл. Лицо его посерело.
Вхождение в топ-200 было его билетом в высшую лигу, венцом карьеры. Если он провалит этот проект, его отправят на пенсию выращивать капусту.
Пока он мучительно взвешивал на весах совести карьеру и справедливость, зазвонил телефон на столе.
Звонили из охраны:
— Ректор Чан, к вам посетитель. Генеральный менеджер Северного региона **Wanda Group**, господин Ли Ган.
Обновлено: 23.01.2026