*Перевод: **Asfiel**
* *Редактура: **Astarmina*** — Ты уже вымылась? В руках герцога, сказавшего это, был какой-то непонятный инструмент. Большие железные щипцы, в которых не было никакой эстетической ценности. Я посмотрел на свои ноги, которые были не просто чистыми, а блестящими. — Нет! — громко выпалила, обильно намаза руки ароматическим маслом, которое оказалось поблизости. Если он подойдет ближе, спрашивая, почему так долго мыла всего одну ногу, я планировала ткнуть его в глаза пальцами в масле, и сбежать. Конечно, герцог Янус не был тем, кто упустит мелкую девчонку, только потому, что плохо видит. Я не берусь за планы с малой вероятностью успеха. Поэтому, если бы не эти зловещие орудия пыток, которые мальчишка тщательно вымыл и разложил, я бы и не думала о всяких глупостях, а просто лежал смирно. Но увидев их, поняла, что у меня нет иного выбора. «Чёртов психопат. Надо было прикончить его, когда он был в колодце». — Что так долго моешь одну ногу? — А, э, п-подождите немного... — ответила нарочно дрожащим от страха голосом, глядя на приближающегося мальчишку, который вёл себя в точности как и ожидала, и сделала вид, что спешно мою ноги. — А? Ноги опухнут и разорвутся... Вот он, момент! Я протянула руку, перепачканную маслом, к лицу герцога, которое он высунул из-за моего плеча. — Ты сейчас пыталась ткнуть мне в глаз? И так мой последний шанс был легко пресечён. Я неловко улыбнулась, когда мои руки были схвачены. — Нет, конечно! — Правда? Когда мальчишка слегка наклонил голову в сторону, его лицо приблизилось ещё ближе. Если бы я видела только это улыбающееся лицо, задающее вопросы, он показался бы просто немного хитрым проказником. Но я знала. То, что этот парень улыбается – действительно нехороший знак. Я уже достаточно привлекла его интерес. Если стану ещё более увлекательной, возможно, это действительно будет невозможно обратить вспять. «Ни в коем случае не провоцировать его. Не провоцировать». Когда крепко сжала губы и посмотрел на пол, меня резко схватили за шкирку. — Кажется, ноги уже достаточно чистые. Болтаясь в его руках по пути к кровати, я увидела те жуткие инструменты, которые заметила ранее. Видя, как они приближаются, почувствовала, как сила покидает моё тело. Герцог очень легко усадил меня на кровать, а затем подтянул поднос с инструментами для пыток и сел рядом. Я просто наблюдала, как он полотенцем вытирал ароматическое масло, которыми были покрыты мои бледные руки. Но когда мальчишка, улыбнувшись, потянулся к подносу, моя душа, словно издавая последний крик, выпалила: — Боже, вы собираетесь разрезать мой живот этими ножницами? И медленно вытащить внутренности этим подобием шампура? Свяжете, чтобы не убежала? Используете эти маленькие щипцы, чтобы вырвать мои ногти? Просто развлечения ради? А когда надоест играть, зафиксируете меня этим инструментом и отпилите голову? Герцог, который рассеянно слушал мои слова, словно не веря своим ушам, тихо заговорил: — Нет... Я не буду этого делать. Это просто хирургические инструменты. Если подтвердится, что нет повреждения мозга, их даже не нужно будет использовать. Как ты можешь быть такой жестокой... Что у тебя вообще в голове? Возможно, это ложь, чтобы усыпить мою бдительность? Для такого предположения выражение лица герцога было слишком безразличным. Инструмент, цель которого мне была непонятна, оказался на прикроватной тумбочке и излучал яркий свет. Герцог просто осмотрел меня, освещая моё лицо этим прибором. Я делала всё, что он просил: открывала рот и тянула «а-а-а...», двигала глазами в разные стороны. После осмотра герцог убрал руки от меня. И свет прибора на тумбочке погас. Закончив осмотр, герцог с немного напряжённым лицом наклонил голову. — Бетти, это действительно нехорошо. Похоже... Кажется, мне придётся вскрыть твою голову. — Что? — Твой левый глаз не двигается уже некоторое время. Я собираюсь распились твою голову и осмотреть ее. Услышав это, я просто застыла, глядя на него снизу вверх. «Невозможно». Не могу поверить. Кажется, он не врач, но собирается провести операцию, и чем это отличается от пыток человека в шутку? Я натянуто улыбнулась и сказала: — Это... это ложь, правда? Вы просто шутите надо мной... Глядя на его застывшее лицо без тени улыбки, почувствовала озноб от страха. Гнев поднимался внутри, и я настойчивее потребовала ответа. — Не-невозможно! У меня нет никаких проблем со зрением... Я всё вижу прекрасно! — Это потому, что зрительный нерв еще работает. Он будет постепенно отключаться, и ты ослепнешь. Он просто пытается напугать меня, чтобы не сбежала. Я повернула головув поисках зеркала. Нужно самой проверить, двигается ли мой левый глаз. Но в помещении не было зеркал. Это была роскошная комната для почетных гостей, не хуже той, где я очнулась ранее, но зеркала здесь не было. Всё, что я видела, — это лишь лицо мальчишки, смотрящего на меня с безразличием. Он протянул руку и взял меня за щеку, фиксируя лицо. — Не опускай голову, посмотри вниз. Я изо всех сил посмотрел вниз, как он велел. — Теперь на потолок. Пока я напряженно смотрел вверх, он слегка надавил на область вокруг левого глаза. — Ты чувствуешь, как я нажимаю? — Нет... — В нормальном состоянии должна быть тупая боль. Твой левый глаз постепенно отмирает. Ой? Мой блуждающий взгляд внезапно затуманился, и из носа потекли сопли. Дрожащим голосом я спросила: — Что... что будет дальше? — К счастью, одно из моих многочисленных хобби — медицина. Кормить тебя, давать тебе спать, и даже лично проводить операции, когда ты болеешь — даже ангел с титулом не смог бы сделать лучше. Правда? — Хнык!.. В конце концов я не выдержала, закрыла лицо руками и разрыдалась. Действительно ненавижу операции. Особенно здесь операции очень страшные и неприятные. Уровень медицины этой эпохи можно рассматривать как переходный период от средневековья к современности. В основном преобладали хирургические операции, такие как непосредственное разрезание костей, плоти и копание во внутренних органах, а концепции стерилизации и анестезии были сформированы относительно недавно. Однажды отставной солдат, дядя Боб, сказал: «Лучше бы это были пытки. Тогда просто рассказал бы всё, что они хотят, и конец». Герцог, глядя на рыдающую меня, цокнул языком и сказал. — Не плачь, Бетти. Я тебя помыл, чтобы вскрыть голову, а ты что делаешь? Всё грязное, невозможно. Он действительно собирается открыть мою голову? Носовым платком герцог настойчиво вытирал смесь слёз и соплей, которые обильно текли по моим ладоням и щекам. А этот тип, веселясь в такой ситуации, всё время сдерживал улыбку, подёргивая уголками губ. — Теперь перестань плакать и ложись. Я намажу твой лоб анестезирующим кремом. Невозможно, чтобы десятилетняя я могла выдержала такой ужас. «Лучше уж потерять один глаз!» Я отчаянно боролась с руками, которые пытались уложить меня на спину. — Почему ты дергаешься? Лежи спокойно. — Я, действительно... Вы разрежете мне голову пилой? Мою голову? — Конечно, я разрежу твою голову. Кто, кроме тебя, еще здесь съел ядовитую траву и теперь выглядит так, будто ему нужно разрезать голову? — Обязательно... Обязательно!.. Нужно это делать? Я просто... Герцог взволнованно отреагировал на мой отказ. — Что ты такое говоришь, Бетти! Тебе всего десять лет, хочешь потерять глаза? — Нет, нет, не то чтобы... просто... мне не обязательно делать операцию... — Что, серьёзно? Лучше ослепнуть? — Глаза же... два... — Если ослепнешь на один глаз, вскоре и второй перестанет видеть. — Правда?.. Ха, нельзя показывать, что я испугалась! Я энергично помотала головой, чтобы избавиться от накатившей слабости. Герцог, похоже, удивился моему решительному отказу, слегка отступил, но вскоре легкомысленно пожал плечами. — Ну, в любом случае, я решил сделать операцию, и твое мнение не так уж важно. Что за чушь! Сам пациент говорит, что не хочет операцию! Я изо всех сил сопротивлялась, надеясь хоть как-то помешать операции. — Не-е-ет! Не хочу операцию! — Не хочешь операцию? — Не хочу! — Действительно не хочешь? — У-у-у... — Тогда пообещай, что больше не будешь убегать. Мальчишка, крепко сжимавший мою руку, произнес это тихим голосом, словно между прочим. Я кивнула, даже не понимая, что означали слова, вышедшие из его уст. — Ты должна сказать это своими словами. Скажи: «Я не буду убегать». — Ух... Я-я не буду убегать! — А насчет того, что ты разбила мне голову? — Хнык, хнык... Простите! Я была неправа! — А насчет того, что ты пыталась выколоть мне глаза? — Простите! Больше не буду! Ху-а-а-а! Мама... Мама... Я громко плакала, зовя маму, которую никогда не искала. Герцог, который пристально смотрел на меня, вдруг воскликнул, как будто был удивлен. — Нет, что это! Бетти! Твой левый глаз вернулся к нормальному состоянию! — Хуэ-э-э?.. Герцог, который собирался закрепить меня на кровати, внезапно бодрым голосом протянул маленькое ручное зеркало. — Посмотри, Бетти. Твои глаза, красивые, как у феи! Со слезами на лице я крепко схватила зеркало и осмотрела свои глаза. Оба глаза двигались нормально и хорошо. — Какое облегчение. Мозг, застывший от страха перед операцией, наконец начал медленно работать. Герцог нарочно устроил представление, словно имел дело с наивным десятилетним ребенком. — Подумать только, такое чудо произошло. Наверное, Мировое Древо было тронуто твоим искренним обещанием. Не забудь усердно помолиться перед сном. Что за чертов придурок? Я серьезна, а он щиплет меня за щеки и хихикает. — Ваша Светлость, вы солгали, не так ли? — Какая ложь? Если будешь необоснованно подозревать других, тебя постигнет божья кара, Бетти. Я не смогла сдержать гнев и пристально посмотрела на него. Мне хотелось стереть эту улыбку с его лица, при которой на щеках появлялись ямочки. Увидев мой взгляд, герцог наконец признался. — Да, верно. Я солгал. Просто подшутил над тобой, чтобы повеселиться. Было забавно, правда? Тебе не было весело? Когда молча пристально посмотрела на него, он поднял одну бровь и спросил. Я быстро опустил глаза, словно получив сигнал осознать своё место. Что я, самая низшая из всех горничных, могла сказать? — Было весело... — Тогда почему не смеёшься? — Ха. — Это самый неискренний смех, который я когда-либо слышал. — Ха. Ха. Ха... Подлец. Следовало убить его сразу, когда он был в колодце. — Повезло тебе, что когда ты пыталась сбежать и попалась, благодаря ангельскому терпению господина всё обошлось? Знаешь, почему я оставил тебя в живых? Я покачала головой, вытирая кулаком опухшие от слёз глаза. Кажется, из носа текло больше, чем из глаз, но это, наверное, просто впечатление. Герцог достал другой платок, вытер мой нос и продолжил: — Потому что этот милосердный господин не разбрасывается талантами в своих владениях. Особенно если этот талант — редчайший проводник. Это что такое? Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, и он поднял с подноса минерал размером с кулак. Когда он приложил его к моему предплечью, изнутри камня распространился слабый фиолетовый свет. — Это значит, что ты как минимум проводник класса C.
* *Редактура: **Astarmina*** — Ты уже вымылась? В руках герцога, сказавшего это, был какой-то непонятный инструмент. Большие железные щипцы, в которых не было никакой эстетической ценности. Я посмотрел на свои ноги, которые были не просто чистыми, а блестящими. — Нет! — громко выпалила, обильно намаза руки ароматическим маслом, которое оказалось поблизости. Если он подойдет ближе, спрашивая, почему так долго мыла всего одну ногу, я планировала ткнуть его в глаза пальцами в масле, и сбежать. Конечно, герцог Янус не был тем, кто упустит мелкую девчонку, только потому, что плохо видит. Я не берусь за планы с малой вероятностью успеха. Поэтому, если бы не эти зловещие орудия пыток, которые мальчишка тщательно вымыл и разложил, я бы и не думала о всяких глупостях, а просто лежал смирно. Но увидев их, поняла, что у меня нет иного выбора. «Чёртов психопат. Надо было прикончить его, когда он был в колодце». — Что так долго моешь одну ногу? — А, э, п-подождите немного... — ответила нарочно дрожащим от страха голосом, глядя на приближающегося мальчишку, который вёл себя в точности как и ожидала, и сделала вид, что спешно мою ноги. — А? Ноги опухнут и разорвутся... Вот он, момент! Я протянула руку, перепачканную маслом, к лицу герцога, которое он высунул из-за моего плеча. — Ты сейчас пыталась ткнуть мне в глаз? И так мой последний шанс был легко пресечён. Я неловко улыбнулась, когда мои руки были схвачены. — Нет, конечно! — Правда? Когда мальчишка слегка наклонил голову в сторону, его лицо приблизилось ещё ближе. Если бы я видела только это улыбающееся лицо, задающее вопросы, он показался бы просто немного хитрым проказником. Но я знала. То, что этот парень улыбается – действительно нехороший знак. Я уже достаточно привлекла его интерес. Если стану ещё более увлекательной, возможно, это действительно будет невозможно обратить вспять. «Ни в коем случае не провоцировать его. Не провоцировать». Когда крепко сжала губы и посмотрел на пол, меня резко схватили за шкирку. — Кажется, ноги уже достаточно чистые. Болтаясь в его руках по пути к кровати, я увидела те жуткие инструменты, которые заметила ранее. Видя, как они приближаются, почувствовала, как сила покидает моё тело. Герцог очень легко усадил меня на кровать, а затем подтянул поднос с инструментами для пыток и сел рядом. Я просто наблюдала, как он полотенцем вытирал ароматическое масло, которыми были покрыты мои бледные руки. Но когда мальчишка, улыбнувшись, потянулся к подносу, моя душа, словно издавая последний крик, выпалила: — Боже, вы собираетесь разрезать мой живот этими ножницами? И медленно вытащить внутренности этим подобием шампура? Свяжете, чтобы не убежала? Используете эти маленькие щипцы, чтобы вырвать мои ногти? Просто развлечения ради? А когда надоест играть, зафиксируете меня этим инструментом и отпилите голову? Герцог, который рассеянно слушал мои слова, словно не веря своим ушам, тихо заговорил: — Нет... Я не буду этого делать. Это просто хирургические инструменты. Если подтвердится, что нет повреждения мозга, их даже не нужно будет использовать. Как ты можешь быть такой жестокой... Что у тебя вообще в голове? Возможно, это ложь, чтобы усыпить мою бдительность? Для такого предположения выражение лица герцога было слишком безразличным. Инструмент, цель которого мне была непонятна, оказался на прикроватной тумбочке и излучал яркий свет. Герцог просто осмотрел меня, освещая моё лицо этим прибором. Я делала всё, что он просил: открывала рот и тянула «а-а-а...», двигала глазами в разные стороны. После осмотра герцог убрал руки от меня. И свет прибора на тумбочке погас. Закончив осмотр, герцог с немного напряжённым лицом наклонил голову. — Бетти, это действительно нехорошо. Похоже... Кажется, мне придётся вскрыть твою голову. — Что? — Твой левый глаз не двигается уже некоторое время. Я собираюсь распились твою голову и осмотреть ее. Услышав это, я просто застыла, глядя на него снизу вверх. «Невозможно». Не могу поверить. Кажется, он не врач, но собирается провести операцию, и чем это отличается от пыток человека в шутку? Я натянуто улыбнулась и сказала: — Это... это ложь, правда? Вы просто шутите надо мной... Глядя на его застывшее лицо без тени улыбки, почувствовала озноб от страха. Гнев поднимался внутри, и я настойчивее потребовала ответа. — Не-невозможно! У меня нет никаких проблем со зрением... Я всё вижу прекрасно! — Это потому, что зрительный нерв еще работает. Он будет постепенно отключаться, и ты ослепнешь. Он просто пытается напугать меня, чтобы не сбежала. Я повернула головув поисках зеркала. Нужно самой проверить, двигается ли мой левый глаз. Но в помещении не было зеркал. Это была роскошная комната для почетных гостей, не хуже той, где я очнулась ранее, но зеркала здесь не было. Всё, что я видела, — это лишь лицо мальчишки, смотрящего на меня с безразличием. Он протянул руку и взял меня за щеку, фиксируя лицо. — Не опускай голову, посмотри вниз. Я изо всех сил посмотрел вниз, как он велел. — Теперь на потолок. Пока я напряженно смотрел вверх, он слегка надавил на область вокруг левого глаза. — Ты чувствуешь, как я нажимаю? — Нет... — В нормальном состоянии должна быть тупая боль. Твой левый глаз постепенно отмирает. Ой? Мой блуждающий взгляд внезапно затуманился, и из носа потекли сопли. Дрожащим голосом я спросила: — Что... что будет дальше? — К счастью, одно из моих многочисленных хобби — медицина. Кормить тебя, давать тебе спать, и даже лично проводить операции, когда ты болеешь — даже ангел с титулом не смог бы сделать лучше. Правда? — Хнык!.. В конце концов я не выдержала, закрыла лицо руками и разрыдалась. Действительно ненавижу операции. Особенно здесь операции очень страшные и неприятные. Уровень медицины этой эпохи можно рассматривать как переходный период от средневековья к современности. В основном преобладали хирургические операции, такие как непосредственное разрезание костей, плоти и копание во внутренних органах, а концепции стерилизации и анестезии были сформированы относительно недавно. Однажды отставной солдат, дядя Боб, сказал: «Лучше бы это были пытки. Тогда просто рассказал бы всё, что они хотят, и конец». Герцог, глядя на рыдающую меня, цокнул языком и сказал. — Не плачь, Бетти. Я тебя помыл, чтобы вскрыть голову, а ты что делаешь? Всё грязное, невозможно. Он действительно собирается открыть мою голову? Носовым платком герцог настойчиво вытирал смесь слёз и соплей, которые обильно текли по моим ладоням и щекам. А этот тип, веселясь в такой ситуации, всё время сдерживал улыбку, подёргивая уголками губ. — Теперь перестань плакать и ложись. Я намажу твой лоб анестезирующим кремом. Невозможно, чтобы десятилетняя я могла выдержала такой ужас. «Лучше уж потерять один глаз!» Я отчаянно боролась с руками, которые пытались уложить меня на спину. — Почему ты дергаешься? Лежи спокойно. — Я, действительно... Вы разрежете мне голову пилой? Мою голову? — Конечно, я разрежу твою голову. Кто, кроме тебя, еще здесь съел ядовитую траву и теперь выглядит так, будто ему нужно разрезать голову? — Обязательно... Обязательно!.. Нужно это делать? Я просто... Герцог взволнованно отреагировал на мой отказ. — Что ты такое говоришь, Бетти! Тебе всего десять лет, хочешь потерять глаза? — Нет, нет, не то чтобы... просто... мне не обязательно делать операцию... — Что, серьёзно? Лучше ослепнуть? — Глаза же... два... — Если ослепнешь на один глаз, вскоре и второй перестанет видеть. — Правда?.. Ха, нельзя показывать, что я испугалась! Я энергично помотала головой, чтобы избавиться от накатившей слабости. Герцог, похоже, удивился моему решительному отказу, слегка отступил, но вскоре легкомысленно пожал плечами. — Ну, в любом случае, я решил сделать операцию, и твое мнение не так уж важно. Что за чушь! Сам пациент говорит, что не хочет операцию! Я изо всех сил сопротивлялась, надеясь хоть как-то помешать операции. — Не-е-ет! Не хочу операцию! — Не хочешь операцию? — Не хочу! — Действительно не хочешь? — У-у-у... — Тогда пообещай, что больше не будешь убегать. Мальчишка, крепко сжимавший мою руку, произнес это тихим голосом, словно между прочим. Я кивнула, даже не понимая, что означали слова, вышедшие из его уст. — Ты должна сказать это своими словами. Скажи: «Я не буду убегать». — Ух... Я-я не буду убегать! — А насчет того, что ты разбила мне голову? — Хнык, хнык... Простите! Я была неправа! — А насчет того, что ты пыталась выколоть мне глаза? — Простите! Больше не буду! Ху-а-а-а! Мама... Мама... Я громко плакала, зовя маму, которую никогда не искала. Герцог, который пристально смотрел на меня, вдруг воскликнул, как будто был удивлен. — Нет, что это! Бетти! Твой левый глаз вернулся к нормальному состоянию! — Хуэ-э-э?.. Герцог, который собирался закрепить меня на кровати, внезапно бодрым голосом протянул маленькое ручное зеркало. — Посмотри, Бетти. Твои глаза, красивые, как у феи! Со слезами на лице я крепко схватила зеркало и осмотрела свои глаза. Оба глаза двигались нормально и хорошо. — Какое облегчение. Мозг, застывший от страха перед операцией, наконец начал медленно работать. Герцог нарочно устроил представление, словно имел дело с наивным десятилетним ребенком. — Подумать только, такое чудо произошло. Наверное, Мировое Древо было тронуто твоим искренним обещанием. Не забудь усердно помолиться перед сном. Что за чертов придурок? Я серьезна, а он щиплет меня за щеки и хихикает. — Ваша Светлость, вы солгали, не так ли? — Какая ложь? Если будешь необоснованно подозревать других, тебя постигнет божья кара, Бетти. Я не смогла сдержать гнев и пристально посмотрела на него. Мне хотелось стереть эту улыбку с его лица, при которой на щеках появлялись ямочки. Увидев мой взгляд, герцог наконец признался. — Да, верно. Я солгал. Просто подшутил над тобой, чтобы повеселиться. Было забавно, правда? Тебе не было весело? Когда молча пристально посмотрела на него, он поднял одну бровь и спросил. Я быстро опустил глаза, словно получив сигнал осознать своё место. Что я, самая низшая из всех горничных, могла сказать? — Было весело... — Тогда почему не смеёшься? — Ха. — Это самый неискренний смех, который я когда-либо слышал. — Ха. Ха. Ха... Подлец. Следовало убить его сразу, когда он был в колодце. — Повезло тебе, что когда ты пыталась сбежать и попалась, благодаря ангельскому терпению господина всё обошлось? Знаешь, почему я оставил тебя в живых? Я покачала головой, вытирая кулаком опухшие от слёз глаза. Кажется, из носа текло больше, чем из глаз, но это, наверное, просто впечатление. Герцог достал другой платок, вытер мой нос и продолжил: — Потому что этот милосердный господин не разбрасывается талантами в своих владениях. Особенно если этот талант — редчайший проводник. Это что такое? Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, и он поднял с подноса минерал размером с кулак. Когда он приложил его к моему предплечью, изнутри камня распространился слабый фиолетовый свет. — Это значит, что ты как минимум проводник класса C.
Обновлено: 02.02.2026