— Ситуация с пациенткой следующая: несколько дней назад она попала в аварию и была доставлена к нам. У нее были сломаны ребра, мы провели операцию и временно стабилизировали ее состояние. Однако несколько нервов… вот здесь… — врач указал на рентгеновский снимок на стене, — оказались разорваны. Чтобы их соединить, требуется более серьезное вмешательство. Если не провести операцию, состояние вашей матери резко ухудшится, вплоть до летального исхода. Я неоднократно объяснял это ее родственникам, но они не реагируют. Отказываются подписывать согласие, отказываются от операции. Мы понимаем, что шестьсот с лишним тысяч — сумма немаленькая, но в нашей практике было множество случаев, когда семьи делали все возможное и невозможное, чтобы найти деньги и спасти близкого. Сейчас состояние вашей матери крайне тяжелое. Мы тянули до последнего. Выживет она или нет — решится сегодня ночью…
Лу Фэн, прислонившись спиной к стене, стоял у дверей операционной. Лицо его было мрачнее тучи. В голове эхом отдавался недавний разговор с врачом и старшей медсестрой. Сердце сжималось от запоздалого раскаяния.
Почему он приехал только сейчас? Почему не знал, что его приемной матери так плохо живется?
На дворе стояло почти лето, но в коридоре у операционной гулял ледяной сквозняк, пробирающий до костей. Ветер хлопал входной дверью больницы, и от этого шума то и дело вспыхивали и гасли лампы с датчиками звука, создавая гнетущую атмосферу.
Тан Цинго, отчим Лу Фэна, вместе со своим сынком Тан Жэнем сжались в комок на скамейке в дальнем конце коридора. Они сидели не шевелясь и украдкой бросали на Лу Фэна испуганные взгляды.
— Сынок, как думаешь, он слышал наш разговор? — прошептал Тан Цинго. — Если нет, прикинемся бедными овечками, и все сойдет с рук. А если слышал — нам конец!
Тан Цинго был труслив по натуре. Обычный повар, тихий и незаметный, он никогда бы не ввязался в такую авантюру, если бы не подсел на азартные игры в телефоне. Долги росли как снежный ком, и в какой-то момент, доведенный до отчаяния, он решился на мошенничество со страховкой.
Тан Жэнь смерил отца презрительным взглядом.
— Да чего его бояться? Даже если и слышал, что с того? Сам-то он десять лет про мать не вспоминал, а теперь вдруг праведником заделался! Чем он лучше нас?
Эх, только Тан Цинго знал, что дело было совсем не в том, что Лу Фэн «не вспоминал».
В то время Лу Фэй, приемная мать Лу Фэна, забеременела от него. Он счел пасынка помехой и отправил его в школу-интернат, сказав на прощание: «Лу Фэй тебе не родная мать. Ты должен быть благодарен, что она растила тебя все это время. Теперь у нее будет свой ребенок, и если у тебя есть хоть капля совести, ты не будешь ей мешать. Разве ты не хочешь для нее счастья?»
Тан Цинго и сам не ожидал, что Лу Фэн, до того послушный и понимающий мальчик, действительно уйдет из дома. И уйдет на целых десять лет…
Эту историю он никогда не рассказывал сыну. Поэтому Тан Жэнь искренне верил, что у него просто бессердечный старший брат.
Тан Цинго перевел взгляд с Лу Фэна на своего сына. С детства он потакал любым его капризам и в итоге совершенно его разбаловал. Теперь Тан Жэнь больше походил на мелкого хулигана. А Лу Фэн, давно покинувший дом, выглядел солидным и воспитанным молодым человеком. Тан Цинго сокрушенно покачал головой.
Заметив на себе этот разочарованный взгляд, Тан Жэнь вскипел. Он резко вскочил на ноги.
— Пошли отсюда, пап! Все равно мы тут ничего не решаем, «старший брат» ведь здесь! Я спать хочу… Поехали домой!
Он схватил отца за руку, но дорогу им преградила широкая ладонь.
Тан Жэнь поднял голову и встретился с яростным взглядом Лу Фэна.
— Никуда вы не пойдете, ублюдки, — прошипел тот. — Дождетесь конца операции. Если с матерью все будет в порядке — считайте, вам повезло. Если нет — я вас обоих убью!
С этими словами Лу Фэн с размаху ударил кулаком в стену.
— Какого хрена?! Ты кто такой, чтобы пасть на меня открывать?
Тан Жэнь с детства привык, что ему все сходит с рук. Он сам кого угодно мог задирать и грабить, но чтобы кто-то посмел оскорбить его — такое было впервые. Он замахнулся, чтобы дать брату пощечину, но Лу Фэн церемониться не стал.
Одним ударом ноги он отправил этого ублюдка в полет до самой скамейки в другом конце коридора.
Тан Жэнь, рухнув на сиденье, ошарашенно захрипел, хватаясь за живот.
Тан Цинго, увидев это, потерял дар речи. Он лишь указывал на Лу Фэна пальцем, заикаясь:
— Ты… ты… ты…
Лу Фэн метнул в него испепеляющий взгляд.
— Ублюдок!
Тан Цинго тут же сник. Он прекрасно понимал, что в драке с молодым парнем ему, старику, ловить нечего. Себе дороже выйдет. Он мелко затрусил к сыну, чтобы проверить, цел ли тот, и в голове его билась одна мысль: «Все, конец. Он все слышал. Теперь афера со страховкой вскроется».
От их былой наглости не осталось и следа. Они сбились в кучу и дрожали, как два побитых щенка.
Внезапно свет перед ними заслонила высокая тень. Лу Фэн стоял прямо над ними. Тан Цинго, мучимый совестью, не смел поднять на него глаз.
А Лу Фэн благодарил судьбу за то, что их автобус опоздал. Если бы не это, он бы не подслушал их разговор и не узнал правду. Они бы и дальше водили его за нос, и он бы до конца верил, что это была обычная, рядовая авария.
— Пока я еще не потерял терпение, — ледяным тоном произнес Лу Фэн, — рассказывайте, что вы натворили. Если не услышу всей правды, я вас сдам в полицию.
Притихший после удара Тан Жэнь не смел и пикнуть. А Тан Цинго, обливаясь холодным потом, со страхом выложил все как на духу: и как подсел на азартные игры, и как влез в огромные долги, и как вместе с сыном-головорезом придумал план обмануть страховую.
Он рассказал все. Включая и то, зачем они позвали Лу Фэна: чтобы спихнуть на него похороны. Ни за кремацию, ни за место на кладбище они не хотели платить ни копейки. Даже если бы им удалось получить страховку, после уплаты долгов они бы снова остались нищими…
Услышав это, Лу Фэн заскрипел зубами от ярости. Те обрывки фраз, что он подслушал раньше, уже привели его в бешенство. Но теперь, узнав все подробности, он почувствовал, как рушится его мир. Перед ним сидели не люди. Два чудовища.
— Ты! — он ткнул пальцем в Тан Жэня. — Каждый раз, когда тебе не хватало денег, ты писал мне, и я всегда тебе их переводил! Я тебя хоть раз в чем-то обделил? Если бы ты не был родным сыном моей матери, я бы тебе давно ноги переломал!
Затем он повернулся к Тан Цинго.
— А ты?! Что ты обещал мне десять лет назад? Говорил, что позаботишься о маме, о семье! Я тебе поверил, потому что ты казался честным простаком! А ты, ублюдок, чуть ее не убил!
При этих словах Лу Фэн занес кулак над головой отчима.
— Не вини меня! — заскулил тот, закрывая голову руками. — Меня заставили! Если бы я не отдал долги, меня бы убили!
Шум в коридоре привлек внимание медсестер. Они вышли и попросили родственников вести себя тише: в операционной идет операция.
Только тогда Лу Фэн опустил руку.
— У тебя нет права нас бить! И учить нас тоже нет права! Ты нам никто, у нас с тобой даже крови общей нет! — с вызывающей дерзостью бросил Тан Жэнь.
Лу Фэн кипел от гнева, но в то же время чувствовал полное бессилие. Тан Жэнь был прав. Он всего лишь приемный сын. Когда-то из-за него, «прицепа», мать долго не могла устроить свою личную жизнь и вышла замуж за этого Тан Цинго уже в зрелом возрасте. Он и так был в неоплатном долгу перед ней.
И какими бы мразями ни были эти двое, они оставались ее мужем и родным сыном. А кто он такой? Даже если он сдаст их в тюрьму, какая от этого будет польза его матери? Но и оставлять ее с ними было нельзя. Кто знает, что они удумают, когда он уедет.
Внезапно Лу Фэн двумя руками схватил Тан Цинго за воротник и рывком поднял на ноги.
— Слушай меня внимательно, — прорычал он ему в лицо. — С этой минуты вы оба, ублюдки, больше не смеете появляться перед матерью. И еще. Аннулируй страховку! Не дай бог я узнаю, что вы оформили на нее хоть какой-то полис! А теперь катитесь отсюда! Немедленно! Попадетесь мне еще раз на глаза — отправитесь прямиком за решетку!
Тан Жэнь уже было открыл рот, чтобы возразить, но отчим, понимая, что Лу Фэн и так оказал им милость — ведь за такое сажают в тюрьму — схватил его за руку и, бормоча «хорошо, хорошо», потащил прочь из больницы.
Когда они ушли, Лу Фэн без сил рухнул на скамейку. Он смотрел на красный огонек над дверью операционной, и мысли его путались. В голове осталась лишь одна отчаянная мольба: «Только бы мама была жива».
Измотанный до предела, он уснул прямо там, на жесткой скамье.
Настенные часы беззвучно показали семь утра. За окном рассвело. Больничные коридоры наполнились светом, по ним засновал персонал. Красный огонек над операционной сменился зеленым.
Из дверей вышел уставший врач. Лу Фэн тут же вскочил, преграждая ему дорогу. В его глазах застыл немой вопрос.
— Не волнуйтесь, — врач выдавил из себя ободряющую улыбку. — Операция прошла успешно. Угрозы для жизни больше нет.
Он по-дружески похлопал Лу Фэна по плечу. Тот с благодарностью схватил его за руку.
В этот момент из операционной вывезли каталку. Мать была опутана трубками и проводами. Впервые за десять лет Лу Фэн ясно видел ее лицо. Оно так изменилось… Это было не то прекрасное лицо, которое он хранил в своей памяти. В уголках глаз залегли глубокие морщины, а в некогда черных волосах пробилась густая седина.
Лу Фэн закрыл рот рукой. В глазах защипало. Его небо, его земля — все, что было для него опорой в этом мире — в один миг рухнуло. Он не знал, через что ей пришлось пройти за эти годы.
На сердце стало невыносимо горько.
К нему подошла медсестра со счетами. Она торопила его с оплатой операции и последующего лечения, чтобы обеспечить пациентке должный уход.
Новая, еще более серьезная проблема нависла над ним. Деньги.
Он нанял сиделку для ухода за матерью. Но шестьсот тысяч за операцию — этот вопрос требовал немедленного решения. Единственное, о чем он мог думать — это деньги, которые он заработал.
«Моя девушка добрая и понимающая, — убеждал он себя. — Она наверняка согласится, чтобы я взял эти деньги на спасение матери. А я потом заработаю еще. Еще больше».
С этими мыслями он зашел в больничный туалет, умылся, переоделся в чистое и покинул больницу.
Обновлено: 21.01.2026