Глава 80 — 080

Глава 80   Олив, стоявший позади, поставил на стол чёрную шкатулку. Марин оторвала взгляд от отчёта и с любопытством уставилась на эту шкатулку. Герцог поднял голову и посмотрел на неё: — Открой. — Я? — Ты спасла рудник, который едва не закрыли. Вот и открывай. — Хорошо. Марин осторожно приподняла крышку. Внутри лежали два камня, круглые, размером с большой палец. Один — на непрозрачном чёрном фоне с переливами всех цветов радуги; второй — на зелёном, тоже с радужным отливом. Марин взяла чёрный камень, подошла к окну и поднесла к свету. При каждом повороте он сверкал по-разному, будто в ночном небе вспыхивали разноцветные звёзды. — Вау, красиво. Сзади ахнул Перидо, тоже увидев камень. — Верно. Красота. — Никогда не видела столь прекрасного камня. Чтобы столько цветов в одном… Дворяне с ума сойдут, — восхищённо пробормотал Олив. — Марин. Придумай название. — Я? Можно? Она так растерялась от неожиданного предложения, что широко распахнула глаза. — Этот камень ещё никогда не появлялся на свет. Ты первая им заинтересовалась, тебе и называть. — Опал. Пусть будет опал. Марин довольно улыбнулась. Когда-то именно героиня первой обнаружила этот камень и дала ему другое имя, но она-то знает его подлинное название. — Опал. Нравится. Олив. — Да. — Начинай добычу. Отныне охранять участок на уровне алмазного рудника. — Есть. Когда Марин положила опалы обратно в шкатулку и оставила её на столе, герцог изогнул бровь. — Зачем оставляешь здесь? — Это же ваше, лорд Джеральд. — Ты нашла, ты дала название, почему это вдруг моё? — Это… мне? Марин с улыбкой счастливчика снова подхватила шкатулку. — Тратим время на очевидности. — Да-да. — Отвечай один раз. — Да. Олив, наблюдавший из-за спины их перебранку, отвернулся, чтобы не расхохотаться, и уткнулся взглядом прямо в Перидо. У того губы недовольно вытянулись уткой. — Леди Марин невеста моего дяди. Руби сказала, что помолвка — это когда люди друг друга любят. Почему дядя так говорит с тем, кого любит? Браво, Перидо. Марин тут же закинула удочку: — А как он говорит? Мальчик, подперев крошечным пальцем подбородок, подумал и неуверенно произнёс: — Эм, хм-м… грубо. — Пф-ф. Марин пыталась сдержать смех, но не выдержала. Перидо соскочил с длинного дивана и торопливо затопал к герцогу. — Тем, кого любят, надо говорить красиво. Так: ах, какая ты красавица. Ах, какая ты добрая. Вот так. Дядя, попробуй. — …Обязательно? — Ах, какая ты красавица. Ах, какая ты добрая. Вот так. Мальчик был бесстрашен и неумолим. — …А. Ка. Ка. Я. Кра. Са. Ви. Ца. Под напором Перидо герцог неловко повторил. Вы только посмотрите, в этой эпохе, оказывается, уже есть роботы. Марин прикусила нижнюю губу, сдерживая смех. — Ай-ай, и голосом ласковым, — настоящий ассистент этой эпохи звонким голоском поправил манеру герцога. — Перидо, ты любишь сахарную вату? Вдруг герцог вытащил из-под стола корзину и поставил на стол. Марин уставилась на него с видом абсолютного недоумения. Вот это да. Подкупать превосходного ассистента сладостями — как низко. — Сахарную вату! Люблю! Перидо взметнул вверх обе руки. Герцог усмехнулся так, будто всё предвидел. Он снял крышку с корзины, достал белый комок ваты и протянул мальчику; глаза Перидо засияли. — Ого! Дядя тоже умеет добывать облака. Я думал, так только мама умеет. Папа и сёстры не могут. От детской беззлобной болтовни лица взрослых застыли. — Хочу к маме. Хе-хе. Перидо отщипнул кусочек облачка, сунул в рот и выдавил улыбку; в смехе звякнули слёзы. — Марин, — неожиданно герцог окликнул её. — Да? — Марин, вся в тревоге за Перидо, ответила рассеянно. — Ты красивая. Ты добрая. — Что-о-о? От внезапной похвалы она распахнула глаза. — Перидо, как теперь? — спросил герцог мальчика, утопавшего в печали. Тот бережно сжал вату и медленно покачал головой. — Не-а. Надо чуть ласковее голосом. — Марин красивая. Марин добрая. Теперь сойдёт? — герцог проговорил то же быстрее. — Ай-ай. Помедленнее. Увлечённое обучение герцога понемногу стирало грусть с лица ребёнка. Слава богу: ценой герцогской жертвы мальчик отвлёкся. Довольная Марин охотно принимала их затянувшийся дуэт комплиментов.   * * *   Кажется, у герцога с Перидо дела шли всё лучше. Оставив Перидо на попечение герцога — точнее, поручив герцога инструктору Перидо, — Марин вместе с Оливом отправилась в кузницу. Как и в романе, Гарнет усердно постигала фехтование. По идее, учиться у дворецкого она должна была намного позже, и Марин похвалила себя за то, что сдвинула всё раньше. Раз уж дело начато, хотелось подарить Гарнет меч, который подойдёт ей идеально. Пройдя сквозь лес у герцогского замка и долго идя вперёд, они увидели небольшой домик из дерева. Рядом с ним высилась просторная кузница. — Суренн, вы тут? — О-о, заходите. Наконец-то, ещё один персонаж из романа. С героиней у неё было немного точек соприкосновения, но женский кузнец — образ, который Марин нравился. Стоило открыть дверь, как их окутал жар. На дворе стояла стужа, а тут было, как в разгар лета. С одной стороны висели мечи и топоры, стол был завален инструментами — для чего они, Марин не представляла. У задней двери громоздилось нечто огромное, накрытое белой тканью. И такое в кузнице делают? — Оливковое масло, как съездил на Юг? Суренн, в майке без рукавов, от которой отлично были видны крепкие мышцы рук, радостно приветствовала их. — Олив Леон, если точнее, — Олив с привычной мягкой улыбкой поправил её. — Ага-ага, оливковое масло. По лицу видно — поездка удалась. А, значит, из тех, кто чужие слова не очень слушает. Марин кивнула себе и перевела взгляд на Суренн. Та встретилась с ней пытливым взглядом, и Марин, смутившись, поспешно поклонилась. — Здравствуйте. — О, привет. Я Суренн. — Суренн махнула рукой, приветствуя её весело. — Суренн. Прошу соблюдать формальности. Перед вами невеста герцога — леди Марин Шувенц. Олив, стоявший между ними, представил Марин. — О! Наконец познакомились, леди Марин. — Рада встрече. — Но что привело вас в такую захудалую мастерскую? — Хочу заказать меч, удобный для женщины. — О. Сейчас это часто просят. — Кто-то ещё заказывал? Олив спросил с любопытством, а она лукаво подмигнула и ухмыльнулась: — Секрет. Марин, стоявшая позади, заметила, как мочка уха Олива слегка порозовела. Ого. Ого. Почему? Почему покраснел? Она поспешно отвела взгляд и уставилась на Суренн. Та вдруг, видимо, почувствовав зуд в ухе, ковырнула его пальцем и метнула на Олива острый взгляд: — Это кто меня ругает? Оливковое масло, ты же сейчас про себя ворчишь, что я тебе ничего не сказала? — Не ворчу. Олив выдохнул слова, как тяжёлый вздох. Марин, наблюдая за этой сценой, лишь сочувственно покачала головой. Ц-ц-ц. Нелегко ему.